А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Совсем поздно. Горячего поешь?
Он кивнул. Еще бы. Прямо в губы ему уткнулась деревянная ложка с аппетитным варевом. Чудо, а не девчонки. Лопать бы нам без вас березовую кору, да всухомятку. Женька отхлебнул. М-мм…
Просто праздник какой-то.
Еще через день убили лося.
Это даже нельзя было назвать охотой, как раз с охотой им последнее время не очень-то везло, фактически они просто наткнулись на огромное животное. Шедший, как обычно, впереди всех Димка вышел на берег большого ручья, увидел на другой стороне лося и тут же вскинул автомат. Выстрелил он очередью, не особенно удачно, хотя переднюю ногу быку подсекло.
Тот мотнулся было в сторону и назад, но сбоку уже палил из двустволки Рома, кучно положивший дуплетом крупную дробь, — лось, конечно, и после этого ушел бы, но Димка ухнул через ручей, по грудь в грязную воду, и еще одной длинной, точной очередью вослед убегающей туше свалил быка. Патронов ушло, как на хорошую перестрелку, и лось выглядел так, будто его забивали кувалдой, но тем не менее это было мясо. Животное оказалось больным— шкуру быка покрывало что-то вроде коросты, но, посовещавшись, этим решили пренебречь. Шкуру ободрали и остановились на дневку. Мясо сушили и готовили сразу на двух кострах.
Дальше тайга пошла совсем плохая — редкие дороги заросли камнеломкой и выглядели совершенно заброшенными. Скалолазы спокойно шли по этим почти уже тропам, не опасаясь встретить случайную машину или солдат. Вокруг стоял умирающий лес, покрытый лохмотьями все той же серой плесени. Несколько дней подряд местность вокруг становилась все более жуткой, это напоминало декорации из какого-то фильма ужасов. По ночам вокруг сверкали непонятные огоньки. Для гнилушек они были слишком яркими, огоньки можно было различить даже при свете костра, но что это такое, ребятам так и не удалось выяснить. Если кто-то из них пытался подойти к огоньку поближе, свет просто исчезал. Под конец сошлись на том, что это какие-то мутировавшие насекомые.
Добыть еды, кроме сомнительной съедобности кореньев, здесь было мало возможностей. Теоретически можно было употреблять червей — чистейший протеин— и личинки многих насекомых, но до самой крайней необходимости этим источником питания решили пренебречь. За неделю удалось подстрелить од-ну-единственную птицу неизвестной породы, почти без перьев, которую опознали как куропатку и запекли в золе.
Безлюдье вокруг становилось полным, никаких следов не то что власти, человеческого жилья, так что разведку вперед высылали только для уточнения дороги. Местные, с кем удалось поговорить еще возле райцентра, ругали эти места. Отсюда шла на район всякая зараза, расползалась нечисть, типа желтых безглазых крыс. Где-то на этой отравленной земле, по слухам, еще жили люди, в основном уроды-мутанты или беглые преступники. Более точную информацию получить не удалось, так как скалолазы не расспрашивали конкретно о маршруте, а вроде просто новости выясняли — мол, геологи из тайги. Да и не знал никто об этих местах ничего определенного — мутанты, стоявшие для властей вне закона, пришлых не жаловали и любого забредшего в эти края путника считали своей естественной добычей.
Наконец они вышли к самому Иртышу. Мертвая река текла широко, вода поблескивала черными масляными бликами. Надо было переправляться. Вязать ради этого плот ребятам не хотелось, и Женька отправил одну пару вверх, а другую вниз по реке — поискать чего-нибудь подходящего. Вскоре нашли полузасыпанную песком, в жутком состоянии алюминиевую лодку. Вытряхнули из нее ил и грязь, вычерпали воду — оказалось, что плыть все-таки нельзя, по левому борту шла рваная дыра с прогнившими краями. Ребята обступили днище и устроили целый совет, мастерили различной формы затычки и разного состава замазки. С грехом пополам дыру удалось законопатить, но провозились несколько часов. Иртыш пересекали в три приема, гребли шестом и досками. Лодка шла тяжело и сильно текла, приходилось все время отчерпывать воду. Грязная, с черной желчью, за бортом была даже не вода — жидкость, ядовитый химический коктейль, щедро приправленный радиацией— последние несколько дней они, как могли, обходили проплешины жестоких ядерных бомбардировок. С переправой провозились целый день, зато потом стало легче.
То ли ветра здесь, за широкой полосой реки, были другие, то ли химический удар меньше задел эту часть тайги, но скалолазы ощутили, что попали в своеобразный оазис. Вокруг стоял тяжело больной, покрытый пятнами лишайника и клочьями серой плесени, но все-таки живой лес. Истекающая смолой кора елей и сосен была пронизана многочисленными ходами мелких белесых муравьев с очень болезненным укусом. Паразитировали они на деревьях или лечили их, скалолазы не поняли. Может быть, и то и другое вместе. Ядовитый туман практически исчез. Иногда его наносило клочьями, но всегда ненадолго и без оранжевых вкраплений. Серая либо желтая дымка — до первого ветерка, затем все расползалось. Прямо над головой перепархивали воробьи. Здесь их оказалось множество, и стайка самых любопытных решила сопровождать скалолазов. Несколько вспугнутых ворон с шумом и карканьем улетели в лес. Дозиметры показали снижение радиации на почве, так что на ночь можно было устраиваться практически в любом месте.
Увидев поселок— два десятка деревянных рубленых домов, скалолазы Приняли решение отдохнуть. Два, может быть, три, а может быть, и четыре дня. Как получится. Вычистить, вымыть одну комнату, раздеться, нагреть воды, может быть, даже снять надоевшие всем «намордники». Сказка, которой давно просила воспаленная кожа. Их угрюмая пещера с чистой водой и чистым воздухом, с очагом и пахучей постелью из лапника вспоминалась из этих мест очень уютной.
На вид дома казались брошенными. Ни собак, ни дыма, ни следов вокруг. Конечно, доверять первому впечатлению не стоило. И в этих местах иногда встречались люди, а незваных гостей хлебом-солью здесь не жаловали. Наоборот, по слухам, прохожего могли самого употребить с хлебом и солью. С едой здесь ощущались большие проблемы.
Несколько раз, еще с той стороны реки, они видели свежие цепочки следов, но страшных, по рассказам, «мутантов» так и не встретили. Вероятно, их отряд был слишком силен, чтобы представлять из себя добычу, и местное население заблаговременно пряталось. Стреляли в них только однажды, издали, много дней назад. Неприметная тень мелькнула в развалинах, и хлопнул выстрел. Крупной дробью из охотничьего ружья посекло рукав Роминой куртки, вскользь, даже кожу не задело, на что скалолазы ответили целым шквалом слепого автоматного огня. Попали они в кого-то или нет, осталось неизвестным. Игорь и Димка потом осмотрели те развалины, но не обнаружили ни трупа, ни крови, никаких следов от обуви — слой пыли на два пальца толщиной лежал совершенно нетронутым. Как будто стрелял призрак. С тех пор, однако, вокруг стало еще более тихо и пустынно.
Когда они подошли к одному из крайних домов, Ленка увидела во дворе теплицу, прикрытую грязным полиэтиленом, а у крыльца— окоченевший, расклеванный птицами труп большой собаки. Покосившийся заборчик еле дышал от старости. Едва Женька оперся о него, чтобы перемахнуть, как он с готовностью собрался рухнуть, так что пришлось перебираться во двор не опираясь, ножницами перебрасывая ноги.
Дом оказался пустым.
Не заброшенным, но пустым. Здесь жили совсем недавно, может быть, месяц, может, два месяца назад. Почему отсюда ушли люди и кто пристрелил собаку, было не понятно, но ребята и не пытались это выяснять. Дозиметр показал, что фоновая радиация в комнатах практически в норме, и скалолазы обессиленно повалились на пол.
Затем Женька и Гера осмотрели остальные дома. Практически все они были заброшены— перекошенные коробки, изъеденные сыростью и туманом. Однако прямо через дорогу стоял еще один жилой или до недавнего времени жилой дом. Его стены остались крепкими, дом явно топили каждую зиму, стекла не заросли пылью и серой плесенью, в огороде виднелась такая же, на деревянных колышках, теплица, затянутая грубой пленкой. Стараясь соблюдать осторожность, хотя усталость забирала свое, ребята вошли внутрь. Дома оказались похожи если не как близнецы, то как родные братья. Даже беспорядок в комнатах был примерно таким же — и по количеству мусора, и по тому, что именно этим мусором являлось. Почему-то было очень много осколков дешевой глиняной посуды, раскрашенной под фарфор, — как будто кто-то специально бил целые стопки тарелок, а затем все обломки аккуратно смел в небольшие кучки по углам. Везде валялись лохмотья газет, опилки, куски дерева и какой-то пестрой ткани; нигде не было ни одного окурка. Только мертвой собаки здесь не наблюдалось, как и никаких следов хозяев.
Запасов еды, конечно, нигде не нашлось. Гера обратил внимание на то, что собаку не съели, и это действительно было странным. Но ломать себе голову над здешними загадками никто не хотел. Закоченевшую, но уже тронутую разложением тушу пса Игорь оттащил к ближайшему оврагу и спихнул вниз.
Хотелось вымыться, согреться и уснуть. Из колодца натаскали воды— сколько нашлось чугунов и ведер, и вскипятили ее в печке. Подмели и слегка убрали комнаты, соорудили подходящую «братскую» постель, поели горячего. Закрыли окна и двери, и все провалились в сон.
Караулить оставили Ромку.
Первое, что увидел Женька, когда открыл глаза, был Мирра. Сон исчез мгновенно. Ромка сидел возле окна в странной позе — запрокинутая голова и отвисшая челюсть; на полу рядом с ним валялся автомат. Женька мягко потянул из-под рубахи оружие, одновременно оглядывая комнату, —насколько это было возможно сделать не поворачивая головы. Мирра— упырь из ночного кошмара, сидел на стуле посреди комнаты, скрестив короткие ручки на животе и глядя в потолок бельмами своих жутких, огромных, раскосых глаз. Казалось, он ничего не замечал, но Женька знал, что это не так, как знал и то, что кошмарного гостя зовут Мирра, и не удивлялся этому своему знанию. Пистолет удобно лег в ладонь; плавным движением большого пальца, кожей убирая щелчок, Женька снял его с предохранителя и рывком вскочил, оглядывая комнату — ничего необычного. В следующую секунду в лоб Мирре смотрел тусклый зрачок ствола.
Мутант никак не отреагировал на это движение. Глаза его продолжали блуждать по комнате, короткие пальчики шевелились. Женька медленно подошел почти вплотную к гостю, глядя на него через прорезь. мушки. И тут Мирра улыбнулся. Это было жутко. Завораживающе жутко. Так мог бы улыбаться удав, если бы удав умел улыбаться. Затем Мирра поднялся, протянул свою коротенькую руку и взял у Женьки пистолет.
А Женька вдруг понял, что Ромка спит, просто спит, что с ним ничего не произошло. Даже похрапывает немножко. И что невежливо тыкать в гостя пистолетом, не поинтересовавшись, зачем он к вам пришел.
Мирра покрутил пистолет в своих пальчиках, как причудливую, ненужную безделушку, не пытаясь взять его по-боевому, и снова протянул Женьке. Тот молча принял оружие и засунул его за пояс. Какое-то время они внимательно друг друга рассматривали. Женька впервые почувствовал пульсацию и мысли чужого мозга; ощущение было незнакомым и очень странным. Сила от этого карлика исходила огромная, но никакой угрозы в ней не было. Мирра начинал ему нравиться. Карлик, похожий на монстра из фильма ужасов, в свою очередь, пытался сфокусировать на Женькином лице свои непослушные, подслеповатые глаза. Они все время соскальзывали в какую-то странную, бессмысленную пляску. Казалось, глаза жили отдельной, собственной жизнью — зрачки блуждали по крупным, красными жилками пронизанным белкам, сходясь и расходясь в разные стороны, иногда случайно набредая на Женькино лицо, и тогда в них, пробивая студенистую кожицу бельма, вспыхивали искры.
— Вас зовут Мирра? — спросил наконец Женька.
Карлик кивнул. Маленькие его пальчики сплелись в подобие чаши, и Женька ощутил, как вязкой, ватной волной на него наплывает чужое биополе. Он и сам умел делать нечто подобное, но его воздействие было намного, в несколько раз, слабее. Он, однако, постарался «поймать шарик», почувствовать собственную силу и направить ее встречь. Получилось плохо, даже рук не разогрел, но кое-что получилось.
Бархатистое прикосновение, шелковая кисточка из пустоты, мягкое движение кошачьих лап, готовых мгновенно ощетиниться когтями жесткого болевого блока. Карлик снова удовлетворенно кивнул и раскрыл черный щербатый рот. Зубы у него были отвратительные.
— Здравствуйте. — Голос у Мирры оказался сиплый и тихий, но слова слышались очень отчетливо. — Ваш часовой спит, я его не обижал. Вы, пожалуйста, меня не бойтесь.
— Да я, в общем… Постараюсь не бояться. — Женька усмехнулся и еще раз оглядел комнату. Окна были наглухо закрыты, входную дверь подпирала та же палка, что и накануне. — Если не секрет, как вы вошли?
— Я, с вашего позволения, местный. «Ни хрена себе местный, — подумал Женька. — Нечистая сила, что ли?»
— Нет, что вы. Какая нечистая сила? Я, с вашего позволения, мутант.
Женьку передернуло. Он же молчал. Или начал говорить вслух? Или…
— Совершенно верно, — Мирра опять улыбнулся своей жуткой улыбкой, — я могу слушать мысли. Или читать мысли, как вы это обычно называете. Это качество как-то компенсирует мою внешность.
Женька несколько раз растерянно моргнул. Судя по всему, заявление гостя было правдой. Это что же значит? Господи, надо бы повежливее о нем думать, а то ведь обидится… Зря обидится, но как же думать вежливее, когда думаешь о том, что надо думать вежливее, да еще о таком красавце? Сейчас как полезет в голову всякая дурь…
— Не волнуйтесь так, я привык. Собственно, я даже не привыкал, подобные казусы окружают меня от рождения. А думаете вы как раз хорошо и говорите честно. С вами очень приятно общаться, Женя.
Вежливый монстр. Со мной говорит очень вежливый монстр. Надо бы называть его помягче, что-нибудь нейтральное, лилипут, например. Или Квазимодо. Квазимодушка. Квазимордушка. Хотя все равно он все слышит. И мою попытку отлакироваться тоже слышит. Неудобно как… М-да. Так откуда этот парень все-таки взялся, и что ему от нас нужно? Судя по всему, он мог нам здорово напакостить. И не сделал этого. Уже хорошо. Уже спасибо, такое здесь не часто встретишь.
— Совершенно верно, Женя. Для здешних взаимоотношений подобная терпимость — нонсенс. Хотя столь необычных людей, как вы, да еще в таком количестве, я тоже вижу в первый раз. Так что мой интерес к вам вполне понятен и объясним. А наносить вам какой-либо вред я действительно не собираюсь.
Надеюсь, это не ловушка. Пистолет он отдал, хотя стрелять наш красавец, похоже, не мастак, так что ему пистолет и не нужен. Ему же мало пистолет взять, ему надо еще и глаза в одну точку направить. А может, тут еще парочка таких же ласковых с топорами прячется? Кстати, почему все спят? Так крепко спят…
— Это я не даю им проснуться. Женя. Вы меня извините, я не хочу, чтобы нашему разговору мешали. Девушки обычно начинают нервничать. Кроме того, я плохо слышу мысли, когда они скачут или когда думают сразу несколько человек. Это получается как бы… слишком шумно. Вы не волнуйтесь, я здесь один. Совершенно один.
Женька толкнул ногой Игоря и Димку. Игорь промычал что-то невнятное и перевернулся на другой бок.
Димка зашевелился и сел на постели. Глаза у него были осоловевшие.
— Возьми автомат и встань в коридоре. Если увидишь постороннего, сразу стреляй. Сразу, кто бы ни шел. Мирру — вот этого — пока не трогать, оружие в его сторону не направляй.
Димка широко и сладко зевнул.
— Оуа-а… Мамочки, кто это? Женя, где ты взял такого лапушку?
— Дима, заткнись и выполняй.
Димка, покряхтывая, встал в коридоре с автоматом наизготовку.
Мирра благодушно смотрел на все эти действия, скрестив на животе коротенькие ручки. Глаза его то и дело разъезжались то вниз, то в стороны, кожистая складка под подбородком подрагивала, как зоб у ящерицы.
— Вы же мне верите, зачем эти предосторожности?
— Ну и что, что верю. Я могу и ошибаться.
Женька никак не мог привыкнуть к тому, что его мысли читаются собеседником. Вести какой-то диалог было очень трудно, трудно было даже просто начать разговор. Мирра, впрочем, ситуацией нисколько не тяготился.
— Естественно. Вы привыкнете. Я всю жизнь так живу. Кстати, вы не пытайтесь навести в своей голове идеальный порядок. Во-первых, это невозможно, а во-вторых, я слышу только четко сформулированные мысли. Иначе это как шепот, невнятный шепот — слов почти не разобрать, только интонация.
В комнате стояло мерное, тихое посапывание. Слаще всех, судя по присвисту, спалось Ромке. Двери и окна по-прежнему были закрыты, даже мусор как будто лежал на своих местах.
— Вы действительно местный?
— Это не совсем точно, но почти так.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48