А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

По крайней мере во плоти. От них остался лишь прах в пламени божественного ветра, который промчится по станции через четыре дня. Суетящиеся распорядители торопливо показали Среде и ее семье их палубу, проход, сегмент и ячейку: четыре спальных места и две перегородки, разделяющие жилой отсек на три комнатушки с надувной мебелью. Это будет их дом на время перелета. Им надлежало питаться в столовой на палубе Роз, принимать душ в общественном гигиеническом отделении на палубе Тюльпанов и считать себя счастливчиками – остались в живых, – в отличие от Майсы с мужем и еще нескольких их знакомых, отправившихся в отпуск в первый раз за пять лет прямо перед Инцидентом Ноль.
Проходили часы, и Среда чувствовала себя все более глупо. Ее растения погибли, синапсовый «куст» хранится в багаже, а семье было приказано оставаться на своих местах третьего класса до самого отправления под пустой треп развлекательных каналов. Некие умники с Нового Дрездена – более организованного общества, чем московское, – решили, что кошмар интерактивного общения и книги не годятся для несовершеннолетних юнцов, и задействовали в базе данных функцию родительского контроля. Друзей Среды – точнее тех, кого она считала друзьями, – в основном распределили по другим кораблям. И даже Герман сказал ей, что общаться после прыжка не получится. Веселее было бы проспать весь полет в спеццистернах, но оборудование не позволяло задействовать анабиоз более чем на двести человек одновременно; так что Среде предстояло умирать от скуки всю следующую неделю.
Единственным утешением была возможность исследовать целый новый мир – звездолет. Среде не приходилось бывать на кораблях с восьми лет, и она испытывала жгучее желание изучить судно на практике. Кроме того, Герман заявил, что знает и даже сможет показать ей план этого специализированного корабля. Древняя модель серии «Бэкхо», тяжелый транспортник, изготовленный в доках Бургундии, с замысловатой системой жизнеобеспечения «Торн унд Таксис Пти» с Нового Дрездена. Чуть ли не взятый с помойки корабль, термоядерные ракеты, колеса противовращения – ничего более сложного, вроде блока импульсного перехода или генераторов гравитации. Прыжковый модуль – опломбированный блок – приобрели у тех, кто умел производить такое оборудование. Ни Дрезден, ни Москва не обладали достаточным уровнем технологической инфраструктуры для субэлементной сборки. Герман многое знал, а Среда скучала. Видимо, пришло время приступить к изучению, и, когда она поделилась с ним своими планами, Герман дал ей интересные советы по маршруту исследования.
Среда ненавидела находиться в запертых комнатах. Как говорил ее учитель второго года школы: «Прямо как кошка – считает закрытую дверь личным оскорблением». Она взяла с собой пробойник и планшет как нечто само собой разумеющееся, не из преступных намерений или желания совершить кражу со взломом, а просто потому что не привыкла действовать, не зная, что там за дверью. (Корабль имел двустенный корпус, и лишь шлюзы, выводящие в вакуум, были полностью воздухонепроницаемыми. Если Среда кое-что соображает, то, не вскрывая люки со световыми индикаторами состояния давления, с плотными прокладками и механическими блокираторами, она ничем не рискует. Или она все же ошибается…)
На корабле не было зафиксированных ограничений для перемещений пассажиров, однако Среда чувствовала, что ее появление в некоторых местах может сильно удивить, если ее заметят. Поэтому девочка прокралась в центральную службу оси и командное отделение по-умному: на крыше подъемника, закрепившись при помощи ручных присосок, когда тот вплывал в тоннель, тормозя и теряя угловую скорость. Она дважды проехалась на нем вверх-вниз, шаря фонариком в поисках вентиляционных каналов. Затем проскользнула в темную шахту и по ней спустилась к другому тоннелю, откуда на крыше пассажирского лифта попала в один из основных воздуховодных путей. Наличие эксплуатационных устройств в системе воздухоподачи успокаивало, ибо позволяло оставаться живой и подвижной. После часа увлеченного осмотра коммуникаций девочка устала и немного заблудилась, но наконец добралась до фильтрационного дефлектора, о котором сообщал Герман.
Закрепленный в полу сужающегося воздуховода, он тихо гудел; в полутьме едва виднелись пластинчатые насосы. По краям струился тусклый свет ультрафиолетовых ламп. Зачарованная, Среда склонилась, чтобы лучше изучить агрегат. Стерилизаторы на борту звездолета? Они же только в системе жизнеобеспечения, а для чего – здесь? Беглый осмотр установочного крепежа выявил еще одну аномалию – тонкий проводок, уходящий вниз через отверстие в полу. Очевидно, кабель сигнала тревоги. Не малонадежный инфракрасный сенсор, не датчик типа глазного нерва, срабатывающий от малейшей тени, а старая добрая охранная сигнализация! Среда занялась дефлектором и с помощью основного комплекта многофункциональных инструментов, приобретенного пару месяцев назад, отделила крепеж и уложила агрегат набок. Спустить «глаз» – дело пары секунд. Камера на тонкой нити, замаскированная под паучка, вращаясь, поплыла вниз, обеспечивая обзор тесного помещения: закрытую внутреннюю дверь, стеллажи с ящиками, укрепленные у одной из стен. Офис начальника хозчасти или личный склад капитана? Неясно, но очевидно: здесь хранился особо ценный груз, нечто небольшое, требующее при перевозке особой охраны, но доступное для проверки во время остановок. Документы. Акционерные сертификаты. Бумаги, приказы, образцы ДНК, шифровальные коды, особо ценное частное программное обеспечение. «А почему бы не посмотреть? – провоцировал знакомый голос. Герман мелькнул перед глазами. – Наблюдение: согласно исходному проекту корабля, это помещение является частью персонального жилья капитана».
«Думаешь, найду здесь какие-то сокровища?» – поинтересовалась Среда, уже подыскивая место для крепления троса Соблазн запретного плода пересиливал разумную осторожность.
Запертые двери. Девушка подросток проходит одну из тех стадий. Адаптация к стандартному течению жизни. Все часы остановлены: звезда умирает. Голубые игрушечные паучки из пластмассы. Рукописные конфиденциальные приказы на никому не нужной бумаге. Друзья-невидимки. Значок, упавший в шахту лифта. Не дышать: вселенная сама задерживает дыхание. И…
ЖЕЛЕЗНЫЙ РАССВЕТ
Сокрушительный удар: «Т» – ноль
Расширяющийся световой конус – подарок погибшей звезды, подвергшейся жесточайшему воздействию.
Нечто – некая экзотическая сила неестественного происхождения – узлом скрутило пространство, обволакивая сердце звездной топки. Огромная петля из суперструн стягивалась и тащила ядро звезды, пока то вплывало в «карман» вселенной, где времяподобное измерение было заперто и свернуто по планковской шкале, тогда как область пространства, замкнутого само на себя, как предполагается стандартной физической моделью, пришла на замену. В «кармане» вселенной миновал чудовищный промежуток времени, а снаружи протекало лишь несколько секунд.
С точки зрения оказавшегося отделенным ядра вся остальная вселенная устремилась в далекое будущее, преодолев условный радиус «схлопывания», из-за чего ее существование стало неограниченно долгим. Пылающий шар звезды сиял в собственном космосе, медленно угасая. Прошло неподдающееся подсчету количество времени, свернувшегося в одно мгновение с точки зрения нашей вселенной. Звездное ядро сжималось и гасло. Черный карлик завис в полном одиночестве, остывая до абсолютного нуля. Процесс ядерного синтеза не прекратился, но шел чрезвычайно медленно за счет тоннельного эффекта в условиях внешнего холода. За период в миллиард раз больший, чем прошло с момента Большого взрыва, атомные ядра слились, пробившись сквозь высокую квантовую стену своих электронных орбит. Тяжелые элементы распались, в конечном итоге превратясь в железо. Звезда к концу процесса, протекавшего миллиард триллионов лет, стала сжатым до нескольких тысяч километров шаром из сверхплотного железа, который медленно вращался в вакууме, с температурой всего на триллионную часть превышающей абсолютный нуль.
Затем внешняя сила, образовавшая замкнутый «карман» вселенной, изменила направление действия, вывернула «карман» и вытолкнула сферический кристалл высочайшей плотности в образовавшуюся ранее дыру в центре звезды менее чем через тридцать секунд после начала этого процесса. Врата ада разверзлись.
Ядерный синтез железа идет с поглощением энергии. Когда из звезды выдернули внутренности, а потом вернули их назад в виде крошечной дробинки из холодной вырожденной материи, слои звезды вокруг ядра под воздействием сил, направленных внутрь, втянулись сквозь разрыв примерно в четверть миллиона километров холодного вакуума. Внешняя оболочка устремилась в замкнутое пространство, сжимаясь и ускоряясь под действием чудовищной гравитации. Минуты спустя из фотосферы звезды вырвались огромные вихри горячего газа, сжались и взорвались. Вскоре молотобойный удар достиг ядра…
Обитателям планеты – мишени уничтожения – поступили скупые предупреждения. Спустя несколько минут со спутников наблюдения за звездой пришла информация о росте солнечной активности, нарушениях, приводящих к атмосферным помехам, полярному сиянию, неразберихе на орбите и в копях пояса астероидов. Не многие спутники имели очень дорогие мгновеннодействующие коммуникаторы, помехоустойчивые, но хрупкие. Их ресурсов не хватило, чтобы оповестить всех об опасности: приборы просто отключались по мере продвижения волны, идущей от звезды со скоростью света.
В одном исследовательском институте изумленная специалист-метеоролог в сердцах пыталась провести диагностику своей рабочей станции. Женщина оказалась единственным на планете человеком, кто имел время осознать, что происходит нечто странное. Но отслеживаемые ею орбитальные спутники находились лишь на три световых минуты ближе к звезде, чем планета, где она жила; и две из них метеоролог потратила на пустую болтовню с коллегами по поводу обеденного перерыва, цены дома, который она теперь уже не купит, оказавшись на берегу залива утраченных грез.
Удар молота представлял собой сферическую волну водородной плазмы, раскаленной до температуры в миллион градусов и проявляющей множественные свойства металла, имеющей массу, сравнимую с массой газового гиганта, и в то время как сердце убитой звезды сдавливалось в железный кристалл, она продвигалась со скоростью около 2 % от световой. Когда она ударит, десятая часть гравитационной потенциальной энергии звезды мгновенно преобразуется в радиационное излучение. Все начнется снова: пойдут разнообразные экзотические процессы, и даже в железном ядре звезды возникнут ядерные реакции, создающие более тяжелые, но менее стабильные элементы. Менее чем за десять секунд звезда израсходует такой запас своего топлива, которого хватило бы на свечение в течение миллиарда лет. У карлика типа G недостаточно массы, чтобы ядро сколлапсировало в нейтронную звезду, но тем не менее значительный ударный фронт – одна сотая от мощи сверхновой – изойдет от ядра.
Мощнейший поток нейтрино вырвался наружу, унося неимоверное количество энергии из ядерного пекла Нейтральные частицы обычно не взаимодействуют с материей; поток нейтрино проникает без ослабления через слой свинца толщиной в световой год. Этот поток был настолько плотным, что на внешних слоях звезды обеспечивал изрядный приток энергии пузырящейся туманной плазме, заменившей фотосферу. Последующая волна жесткого гамма-излучения и нейтронов в миллиард раз ярче обычного света звезды обрушилась на эти слои снизу и разнесла их. Погибающая звезда сверкнула бриллиантовым рентгеновским импульсом, словно одновременно взорвались триллион водородных бомб.
Спустя восемь минут, примерно через минуту после того, как обнаружилась проблема, метеоролог помрачнела. Казалось, обжигающий зуд пробежал по коже, перед глазами мелькали фиолетовые метеоры. Пульт управления мигнул и потух. При вдохе чувствовался резкий запах озона, женщина осмотрелась, тряхнула головой, чтобы разогнать внезапное помутнение, и заметила, как коллега пристально смотрит на нее. «Знаешь, у меня такое ощущение, будто кто-то гуляет по моей могиле…» Лампы замерцали и погасли, но она пока не тревожилась, чистый воздух шел сильным потоком; благодаря свету, идущему из верхнего окошка, окружающие предметы отбрасывали бритвенно-острые тени. Потом кусочек пола под окном стал задымляться, и к метеорологу пришло смутное понимание, что она уже не купит дом, не сможет обсудить это со своим партнером и даже не сможет снова увидеть его, как и своих родителей, сестру или что-либо еще, кроме этого ослепительно светящегося квадрата, который медленно увеличивался – по мере сгорания оконной рамы.
Она не долго мучилась: спустя несколько секунд поток излучения проникающим радиационным импульсом превратил верхние слои атмосферы в плазменную наковальню, достигшую затем тропосферы. Через полминуты первая ударная волна прошла через здание, где находилась метеоролог. Она погибла не одна: из-за смертельной дозы, которую от потока нейтронов получили все, после железного восхода никто на планете не прожил достаточно долго, чтобы ощутить симптомы радиационной болезни.
Сокрушительный удар: «Т» + 1392 дня, 12 часов, 16 минут
Среда с бешено колотившимся от страха сердцем спряталась под столом, сжимая в руке небольшой цилиндрик. Она видела тело таможенного офицера, распластанное в темной кухне, и понимала, что он мертв исключительно из-за бумажных документов в его дипломатическом портфеле. Теперь то, что сделало это, пришло за ней с теми же намерениями.
По полицеллюлозному полу проскрежетали когти. «Не хочу быть здесь, – молила девочка, крутя в пальцах запотевший цилиндр. – Это происходит не со мной!» Мысленным взором Среда представляла скребущуюся снаружи адскую тварь: челюсти – сверкающие зубья-пилы, широко расставленные глаза, обшаривающие все вокруг мощным ультразвуковым локатором. Небольшой, но опасный пистолет вшит под шкуру; мозг дополнен системой внедренных компьютеров, подстегивающих инстинкты добермана. Налапники размером с кулак; псориазовидная шкура скрывает разнообразное вооружение. Тварь чуяла страх девочки. Среда просмотрела документы в кладовке, осознала, насколько они важны, и едва успела удрать – рванула почти прямо в рычащую морду и прыгнула. Ядовитый дым струился из шарнирных соединений твари, пока девочка забиралась в тоннель. Среда, как черный паук, пролезла в служебное отделение оси и кинулась далее – через герметичный грузовой канал и полумрак почти пустого погрузочного отсека, задыхаясь и плача на бегу, постоянно слыша за собой лязг остро заточенных когтей. Меня нет. Меня нельзя учуять!
Герман, как всегда, когда был более всего необходим, молчал.
Собака, несомненно, унюхала ее. Среда через систему наблюдения видела, как пес, тот же самый или кто-то из его собратьев, крался по погрузочному отсеку, словно призрачная и растянутая волчья тень – порождение вымороженных лесов под полуночным солнцем, предназначенное для преследования по кишащей киборгами тундре чужеродного мира. Тварь со скрытыми камерами в изучающих глазах, способная обездвиживать при захвате цели и стрелять. Она могла пустить нервный газ или забросать минами, как дешевый третьесортный персонаж из аркадных игр младшего брата Среды – Джерма. Продукт извращенной техносферы, какой не обладала Москва; мышцы не задействованы, никакого примитива вроде актин-миозиновых сокращений, кости устроены в виде рычажных механизмов – адский пес мог нестись во всю мощь со свистом, напоминая примитивный локомотив, выбрасывающий поток обжигающего пара, достаточно горячего, чтобы обварить любого приблизившегося.
Среда подняла патрон «антитеррор», прижав пальцами спусковой механизм, и нацелилась на дверной проем. Тени от ног. Слишком много ног. Приостановившись, тени снова поползли по стене и начали проникать внутрь. Среда нажала на курок, и одновременно с отдачей грохнуло, а воздух впереди почернел. Нет, посинел, как язык лежавшего неподалеку мертвеца. Документы рассказали все, несмотря на то, что копия информационного картриджа, содержащего регистрацию таможенных трансферов, скорее всего была уничтожена, а кто знал об этом – погиб. Навстречу прыгнувшему псу устремилась распыленная пена аэрогеля, пузырясь и шипя, превращаясь в пористую массу. Клацнули зубы, и тварь издала тихий горловой звук. Ее ноги увязли в похожем на мыльный пузырь коконе, а рычание превратилось в глухой расстроенный вой.
Среда, дрожа всем телом, отступила назад, за тяжелый стол.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48