А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мы наскоро позавтракали своими припасами. Само собой, речи о том, чтобы пить наркотическое вино, больше не шло, хотя мне, если честно, было бы интересно попробовать на себе его действие. Я вспомнил, как Одиссей слушал песни сирен завлекавших путешественников «в пучину вод». Спутники привязали его к мачте, чтобы он не бросился с корабля в море. Возможно, при других обстоятельствах я бы пошел на такой же эксперимент, но сейчас не рискнул. Еще ночью у меня появилось чувство, что хозяева дома любыми способами постараются нас переиграть.
Прежде чем выходить из дома, я проверил оружие, поправил кремни и подсыпал порох на полки. Мистических недругов я не боялся, вчерашняя встреча это подтвердила, а вот земные, если таковые окажутся, вполне могли сильно испортить нам настроение.
– Ну что, пошли? – сказал я Матильде, когда мы были готовы.
– Сначала посмотрю, что делается снаружи, – предусмотрительно сказала она. – Не нравится мне здесь, очень не нравится. Мало ли что…
Мысль была здравая, и мы, сколько могли, осмотрели двор. На первый взгляд, ничего подозрительного там не оказалось, но Матильда сказала, что у нее плохое предчувствие и ей кажется, что в прежде плотно прикрытых воротах появилась щель. Я возразил, что ворота могли открыться и от ветра, но, потом согласился что в нашем положении лучше перестраховаться.
– Посмотрю сверху с башенки, в ней есть окна на все стороны, – решил я. – Ты со мной?
– Нет, лучше подожду здесь, если что, я выстрелю из пистолета.
Я кивнул и пошел наверх. Вчера, когда мы обыскивали дом, в теремную башню я не заглядывал, просто, за хлопотами упустил ее из виду. Туда из антресольного этажа вела временная лестница, какая-то очень хлипкая и ненадежная. Осторожно, чтобы не свалиться, я поднялся по ней наверх. Там открыл крохотный лючок и заглянул в башенку и вспомнил песню: «Живет моя отрада в высоком терему, а в терем тот высокий нет хода никому».
Горенка была пуста, только под одним из двух окон лежали два сенных тюфяка. Я с трудом протиснулся в лаз и сразу же пошел к окну. Пахло в комнатке так же, как вчера ночью от старухи с колокольчиком. Это было странно, привидения, как мне казалось, не пахнут нищей старостью.
Сверху половина двора была видна как на ладони. Однако ничего подозрительного там не оказалось. Я перешел к другому окну. Через него были видны ворота и подход к дому. Там тоже никого не было. Делать в тереме больше было нечего, и я собрался вернуться вниз, но заметил висящий на вбитом в стену гвозде, колокольчик. Я его снял и позвонил, звук у него оказался тот же, что я слышал ночью. Это было не менее странно, чем специфический старческий запах. Приведения свои причиндалы на стены не вешают!
– Во дворе никого не видно, – сказал я Матильде, возвратившись в залу, – но в доме явно кто-то есть и не бестелесный. Нужно тут все обыскать…
– Погоди, – прошептала она, указывая пальцем на входную дверь, – там кто-то есть, я слышала, как там скребутся.
Мы с ней на цыпочках прошли в сени и прижались щеками к полотну двери. Однако ничего кроме собственного дыхания я не услышал. Так мы простояли несколько минут, потом снаружи что-то брякнуло. Тот же звук, видимо, услышала Матильда и предупредительно подняла вверх указательный палец.
Я жестом позвал ее вернуться в залу, и мы на цыпочках ушли из сеней.
– Ждут, когда мы выйдем, – сказал я. – Жаль, сверху не видно, сколько их там. Ладно, пока они сюда не лезут, я еще раз обыщу дом.
– Ты, правда, думаешь, что тут кроме нас еще кто-то есть? Все же двери на запорах!
Я еще раз, подробно, рассказал о бестелесной девушке и старухе с колокольчиком. Вытащил его из кармана и тихонько встряхнул. Послышался тихий мелодичный звон.
– Я тоже его слышала, – задумчиво сказала Матильда, – только решила, что звон мне снится.
– Похоже, что они прячутся в доме, Думаю, в тереме не просто так лежат тюфяки, к тому же там пахнет старухой. Нужно искать подполье, больше им укрыться негде.
Как всегда бывает, если есть цель, то все оказывается проще, чем представляется. На лаз в подполье мы наткнулись почти у себя под ногами. Полы в доме были сделаны из широких плах, и незаметный люк в подполье находился в самом дальнем углу. На нем не было кольца, видимо, потому мы и не обратили на прорезь в полу внимание. Открыть его оказалось не просто, нечем его было подцепить доски. Пришлось всовывать в щель кончик кинжала с риском его обломить. Однако все обошлось. Я откинул крышку и крикнул в черную духоту:
– Эй! Я вас вижу, вылезайте наверх!
Сначала никто не отозвался. Пришлось повторить приглашение в более грубой и категоричной форме. После этого там послышался женский плач.
– Выходите, – позвал я, – мы вам ничего плохого не сделаем!
Нам поверили и обе ночные гостьи, боязливо поднялись в залу. Вид при дневном освещении у них оказался совсем не таинственный, обычная старуха и худенькая девушка лет двадцати с тупым, бессмысленным взглядом.
Бабка тихонько подвывала и, не переставая кланялась, девушка с тупым равнодушием смотрела на нас, никак не проявляя своего отношения к происходящему.
– Пощадите, родимые, – умильно заглядывая нам в лица, попросила старуха. – Не обижайте сирот!
– Бабушка, кто хозяин этого дама? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ласково.
– И-и-и-и… – завела она, продолжая отвешивать земные поклоны.
Больше я вопросов не задавал. С первого взгляда стало понятно, что толку от них мы все равно не добьемся, только зря потеряем время. Непонятно было другое, что теперь с ними делать. Похоже, эти женщины здесь жили постоянно, и если я, как намеревался, сожгу усадьбу, они окажутся у меня на шее.
– Настоящие юродивые, – тихо сказала мне Матильда, с первого взгляда, оценив новых персонажей.
Я сам как-то прикидывался юродивым, имел о «предмете разговора» какое-то представление, потому в явное безумие этих женщин не поверил.
– Побудь с ними, только смотри за ними в оба, – попросил я, – а я спущусь и проверю, что там внизу.
Пока я от лампадки зажигал свечу, старуха своим плачем завела девушку, и они начали рыдать вдвоем. Матильде это не понравилось, она отошла к окну и смотрела во двор.
– Ты будь осторожнее, – попросил я, – мало ли что им придет в голову. Если что – стреляй.
Матильда согласно кивнула, и я спустился вниз. Здесь было душно, пахло затхлостью, сыростью и древесным грибком. Подполье оказалось небольшое, но любопытное. Главной его достопримечательностью была запертая на замок дверка, врезанная в фундамент, она вела, скорее всего, за пределы строения.
– Ну, что там? – спросила сверху Матильда.
– Похоже, здесь подземный ход, – ответил я. – Только вход в него заперт, а мне нечем открыть замок.
Замок на дверке был простой, но мощный, сломать или отпереть его без инструментов было нереально. Я посветил свечой по углам, надеясь найти что-нибудь вроде трубы или лома. Там ничего подходящего не оказалось.
– Посмотри, может быть, ключ лежит на притолоке, – посоветовала Матильда, заглядывая в люк.
Совет был дельный, и я обшарил притолоку. На ней нашлись кремень и трут, но ключа не оказалось. Пришлось оставить мысль выбраться из дома через подземный лаз. Я выбрался наружу, и мы устроили «военный совет».
– У нас достаточно оружия, откроем дверь, и подождем, когда они войдут, – предложил я, – и я стразу стреляю из мушкетона…
– Не знаю, делай как лучше, я в войне ничего не понимаю, – честно признался второй участник совещания.
Я пытался казаться уверенным в себе, но понимал, что не знаю, что делать дальше. Трудно воевать непонятно с кем. Противников могла быть слишком много для четырех выстрелов, которыми мы располагали. Они могли быть лучше нас вооружены, да и сам дом был слишком загадочен. Короче говоря, я строил ни на чем не основанные предположения, и не знал на что решиться.
Все это время обе наши «пленницы» продолжали, что называется, «выть», действуя на нервы и так достаточно напряженные. Я попробовал на них прикрикнуть, но только зря напугал. Они со страху завопили так, что у меня заныли зубы. Сражаться в таких условиях было совершенно невозможно.
– Ладно, открываем двери, – все-таки решил я. – Отодвинь засовы и сразу беги в зал.
Матильда кивнула и подошла к дверям. Я встал в метре от двери и почти упер в нее дуло мушкетона. Он был заряжен мощным пороховым зарядом, четырьмя пулями и тому, кто окажется на траектории выстрела, должно было очень не повезти.
– Готово, отпирай! – тихо скомандовал я. Француженка начала отодвигать первый засов, но его заело и у нее ничего не получилось. Как обычно делают многие женщины, когда что-то заедает, она сразу начала стенать и пытаться плечом выставить дверь.
Пришлось мне приставить ружье к стене и разбираться с запорами самому. Вчера засов задвинулся легко теперь же его почему-то заклинило. Я попробовал сдвинуть второй засов, но и он оказался зажат. Стало понятно, что дверь специально перекосили снаружи, чтобы мы не смогли выйти. Это давало хоть какую-то информацию о наших противниках. Они пытались заставить нас остаться внутри.
Такая тактика показалась мне достаточно странной. На первом этаже были довольно большие окна, и, при нужде, можно было вылезти наружу через них. Одно из окон я уже открывал вчера, когда готовил выход на всякий пожарный случай, Впрочем, вылезать через окно днем я не собирался, если нас снаружи ждет засада, то мы бы оказались отличной мишенью.
– Они нас заперли снаружи, – объяснил я Матильде, – значит, боятся, что мы выйдем.
– А что если засов чем-нибудь подцепить? – подала она типично женский совет. – Ты же открыл так подполье.
– Не получится, теперь его можно только выбить, – отверг я неосуществимый вариант. – А если я начну по нему стучать, они сразу услышат.
– Ну и пусть слышат, – хладнокровно сказала француженка. – Ты ведь все равно собирался их сюда заманить.
– Нельзя дать им возможность подготовиться. Мы же не знаем, сколько там человек и какое у них оружие. Впрочем, можно попробовать…
Я несколько раз стукнул рукояткой пистолета по языку засова, и он слегка сдвинулся с места. Но тут наши тетки так пронзительно закричали, что я не выдержал и бросился в залу. Они стояли рядком как раз напротив двери и вопили, будто по заказу.
– Молчать! Зарублю! – делая бешеные глаза, закричал я, и для наглядности выхватил саблю из ножен.
И сразу наступила тишина. Я даже не сразу поверил, что женщины замолчали, и еще несколько раз открыл рот, собираясь продолжить «психическую атаку», но нужды в этом больше не было. Старуха еще молча плакала, размазывая слезы по морщинистому лицу, а странная девушка отерла слезы ладонями и смотрела на меня вполне осмысленными глазами.
– Ну, вот, так бы и давно, – немного смутившись своей показной горячности, сказал я, пряча саблю в ножны. – От вас оглохнуть можно. Вы можете сказать, кто нас здесь запер?
– Ох, сокол, чего тут говорить, когда смерть наша близится, – скривила лицо бабка и перекрестилась. – Сожгут они нас тут заживо, ироды иерусалимские, сгинем в огне без покаяния!
Я тут же про себя отметил, что она крестится. Значит, бабка была христианкой. Сказал, пытаясь вызвать ее на разговор:
– Может быть, и не сгинем, если, конечно, вы поможете.
– Что мы можем, сокол, – скорбно сказала она, – знать такова наша горькая планида.
Использование слова «планида» тоже говорило об ее определенном культурном уровне. Общаться со старухой становилось все интереснее.
– Ты, бабушка, пока не поздно, расскажи, кто нас запер и что это за люди во дворе, иначе и, правда, ведь погибнем.
– Кто и сколько их, я сказать не могу, только думаю, по барскому приказу его архаровцы прискакали, а от них, голубь, мы не отобьемся! Ты у нас один солдат, да баба переодетая, а нас с Нюшкой и считать не след. Не смертью архаровцы нас убьют, так в дому спалят!
После ее слов у меня как будто с души свалилась тяжесть. Как я ни пытался убедить себя, что нечистой силы не существует, но внутри червячок сомнения все-таки шевелился, а вдруг! Барин же, какой он ни будь, существо смертное, как и его «архаровцы».
– Вы не знаете, что за дверь в подполье, куда она ведет? – спросила Матильда.
– Не знаю, батюшка, тьфу, прости Господи, матушка, нам такое не говорили. Как привезли нас с Нюшкой сюда жить, посадили под запор будто псов цепных, она все время закрытая, – ответила старуха.
– А топор тут где-нибудь есть? – спросил теперь уже я.
– Как не быть, есть за печкой, – ответила Нюшка, – мы с бабкой Матреной им лучины щиплем, свечи нам жечь не велят.
Девушка показала место и я, ругая себя за недогадливость, там искать, нужно было в первую очередь, полез под печь и нащупал ручку топора.
Был он довольно тяжелый и тупой, но это было не важно, им вполне можно было сбить замок с таинственной двери.
– Иди в сени и продолжай стучать по засову, – сказал я Матильде, отдавая ей пистолет. – Пусть думают, что мы пытаемся выйти. Я спущусь в подполье, и попробую открыть дверь.
Потом я обратился к местным обитательницам:
– А вы, как кричали, так и кричите, только не так громко, а то уши закладывает.
Я взял свечу, спустился вниз и занялся замком. На всякий случай, если за дверью окажется засада, приготовил пистолет. Топором вывернуть проушины из подгнившей древесины оказалось плевым делом. Вывернув замок, я загнал конец топора в дверную щель, и как рычагом открыл разбухшую от сырости дверцу. За ней и, правда, начинался какой-то лаз, высотой чуть больше метра. Я встал на четвереньки и прополз с десяток метров, освещая путь свечой. Судя по состоянию, подземным ходом давно никто не пользовался. Укреплявшие потолок доски сгнили и уже кое-где обрушились. В таких местах, осыпавшаяся в образовавшиеся прогалины земля засыпала почти весь проход. Пробраться через эти завалы можно было только ползком. Я понял, что воспользоваться лазом было можно, но только в самом крайнем случае. Решив зря не рисковать, пятясь, вернулся назад в подполье и поднялся наверх.
За время моего отсутствия, все тут осталось без изменений. Женщины кричали, правда без былого энтузиазма, Матильда в сенях монотонно стучала рукояткой пистолета по засову. Я рассказал ей о лазе. Подземные ходы, таинственные подвалы, пещеры, обычно никого не оставляют равнодушными. Француженка не стала исключением и тут же задала риторический вопрос:
– Интересно, куда он ведет?
– А мне интересно, что за ненормальный все это устроил. Давай попробуем расспросить старуху.
Мы вернулись в залу. Я попросил старуху замолчать и спросил, кто такой их барин.
– Старый старик, – ответила она. – Как сына схоронил, а за ним жену, совсем умом тронулся. Людей тиранит, не приведи Господи. Нашел себе чернокнижника-супостата, да пригрел змея на груди, вот они теперь всегда вместе. Меня горькую в неволю взял, а я, голуби, не простая крестьянка, я вдова пономаря!
– А здесь вы зачем? – спросила Матильда.
– Затем, матушка, чтобы барское добро беречь и людей до смерти пугать! Гореть мне за то в геенне огненной! Только и против барина слова не скажешь, на то его воля и сила! Мы люди маленькие, нам пропитание нужно, а оно все у него, ирода-кормильца. Я старая, мне жить мало осталось, а Нюшка совсем девка молодая, ей-то, за что такие муки терпеть? Ты, голубь, не мог бы порадеть за нас у государя или еще у кого? Пусть нас от ига ослобонят. Заставь за себя век Бога молить! – обратилась она ко мне.
– Порадею, – пообещал я, – мне бы только до вашего барина с его чернокнижником добраться… А как вы через стены проходите?
– Этого я, голубь, не ведаю, да и как можно православному человеку сквозь стены ходить? Это, чай, смертный грех. А пугаем людей через дверки незаметные. Так поможешь, голубь сизокрылый? Не оставишь сирот защитой?
– Не оставлю, – рассеяно пообещал я. – А скажи, бабушка, что это за человек бестелесный появлялся ночью у нас в комнате?
– Василька, что ли? – уточнила она.
– Не знаю, как его зовут, может и Василька.
– Сама того не ведаю, знаю лишь, что чернокнижник проклятый его наколдовал. А так он сам собой смирный. Вреда от него никакого нет. Он по бабам больше, нашу сестру сластью прельщает. Мне по старости и вдовству та сладость без надобности, а Нюшку-то он очень утешает.
Мы все разом посмотрели на Нюшку. Она смутилась и покраснела.
Прояснившаяся было ситуация, с обезумевшим от потери близких помещиком, опять запуталась. Любвеобильный бестелесный «Василек» в нее никак не вписывался. Продолжать пытать женщин, было бессмысленно, вряд ли они могут рассказать что-нибудь толковое. В подтверждении девушка заступилась за призрака.
– Он хороший, – тихо сказала Нюшка, – слова ласковые говорит и глазами смотрит!
Что это за слова она сказать не успела, во входную дверь громко постучали. Я даже обрадовался, что, наконец, хоть что-то начало происходить.
– Барин, поди, приехал, – испуганно воскликнула старуха, бросаясь к окну.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32