А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

При обсуждении же операции на Халии речь шла самое меньшее о шести тысячах мегатонн. Массовое использование таких боеголовок могло привести к кумулятивному эффекту. И план «Посейдон» был отвергнут.
Специальная операция, известная как «Огненный лед», требовала лишь одного быстрого корабля, снаряженного грузом особой важности: биоразрушающим быстроразлагающимся реагентом, известным во Флоте под маркой GK — 2.
Это был сверхмощный нервнопарализующий газ.
Доставленный к целям, заранее классифицированным как пригодные для наземной штурмовки, GK — 2 убивал, выводил из строя или же, на худой конец, загонял в глубокие убежища всех потенциально опасных обитателей региона. Ни одно вооруженное существо не могло выжить без защитных средств, а шесть дней, проведенных в костюме спецзащиты и в противогазе, когда даже естественные надобности приходится отправлять прямо в костюм, выведут из строя любого. Стратегический и тактический анализ показал, что более быстрые процессы метаболизма у халиан приведут к полной потере боеспособности их подразделений еще до того, как десантники ступят на поверхность планеты.
— Ну вот, опять к халианам, да еще нужно маскироваться под этих уродов, — недовольно проворчала Минерва. — Мы как-то уже занимались этим, и не могу сказать, чтобы мне нравилось.
— М-м-да. А ведь тогда ты вызвалась сама, — откликнулся Рой Малин, не отрывая взгляда от вскрытой панели. Ему, как «мускулу» разумного корабля класса «Олимпус», единственному человеку в экипаже, приходилось следить за всем.
— Управляемая капсула номер два, системный статус?
— Капсула два: все системы функционируют нормально. Стопроцентная готовность.
— Подтверждаю.
Постоянный анализ передач между панелью управления Минервы и двумя десятками капсул с канистрами нервно-паралитического газа, хранившихся в полостях разрушенного десантного корабля, осуществлялся при помощи сверхточных лазеров, исключавших всякую возможность перехвата информации и обнаружения. Однако Рой чувствовал себя глубоко несчастным каждый раз, когда требовалось нарушить режим полного молчания. До Халии оставалось менее пяти астрономических единиц, и это расстояние непрерывно сокращалось. Несмотря на заварушку у Бычьего Глаза, немало хорьков сновало и здесь. И все с навостренными ушками.
В этот раз на борту Минервы находился пассажир — полковник Кулли из Двадцать Второй бригады Сил Быстрого Реагирования. Не говоря уже о том, что Кулли являлся офицером, это был первый десантник, на униформе которого Рой не увидел многочисленных побрякушек, которые так любят все десантники. Но зато Кулли обладал кое-чем другим. А именно, наружностью . Так мог выглядеть только прирожденный убийца.
Рой с беспокойством чувствовал, что главной причиной присутствия полковника Кулли на борту являлся он сам. А точнее — его невоздержанность в словах. На предварительном-инструктаже не было сказано ни слова о том, что на борту Минервы будет присутствовать кто-то еще, помимо обычного экипажа — по крайней мере до тех пор, пока «экипаж» не поднялся со своего места, не кашлянул, чтобы привлечь внимание, и не сообщил, что именно он думает об операции «Огненный лед».
Да, противниками являются проклятые хорьки; да, всем хорошо известна жестокость этих тварей; да, GK — 2 разрешен законом, он ничем не хуже плазменных пушек. Но одна мысль о том, что в результате газовой атаки пострадает и гражданское население, вызывает у него отвращение. О чем Рой Малин и не преминул сообщить.
Пусть это было ничем иным, как желанием высказать наболевшее, но, поднявшись со своего кресла и приковав к себе взоры всех находившихся в зале. Рой допустил роковую ошибку. Он не пожелал придерживаться общепринятых правил и молча опуститься обратно. Рой был очень начитанным и хорошо образованным молодым человеком, а гнев прибавил ему красноречия. Словом, он наплевал на все авторитеты и правила приличия. Да еще перед Адмиралом Мейером и Десантным генералом Хьюго Стресснером. Учитывая богатую генеалогию их обоих, сравнение плана «Огненный лед»с деятельностью эсэсовцев не могло понравиться упомянутым особам.
Минерва, кое-как залатанная к этому времени, не сказала ничего. Ни тогда, ни в дальнейшем. Но Рой нисколько не сомневался — она содрогалась от отвращения, насколько может содрогаться бронированный искусственный мозг. Он не счел нужным ознакомиться с ее бортовым журналом, в то время как Минерва дотошно изучила его послужной список. И сейчас Рой спрашивал себя, какие же миссии приходилось выполнять ей в прошлом, если ее обычно сварливый и довольно язвительный голос звучал теперь так тихо. И чем больше он размышлял над этим, тем меньше ему хотелось знать ответ.
— Как наш гость? — спросил он почти беззвучно. Когда Рой оставался в рубке один, он всегда говорил очень тихо.
— В своей каюте, лежит. — Ответ Минервы прозвучал ничуть не громче вопроса. — Похоже, он спит.
— Ты уверена, что и в самом деле спит?
— Судя по датчикам, да. А что, подозрительно?
— Да нет, просто любопытно.
Если быть честным, то хотя и не подозрительно, но более чем любопытно. Рой задумался, почему Кулли вообще оказался здесь. Если ему поручили присматривать за потенциально ненадежным офицером, то безвылазно торчать в своей каюте — не самый лучший способ для выполнения задания. В рубке не было никаких мониторов или подслушивающих устройств: в противном случае Минерва обязательно предупредила бы полковника об этом. Но Рой все равно дотошно проверил кабину крошечным устройством, специально предназначенным для того, чтобы выявлять всевозможные жучки. И также безрезультатно. Минерве вряд ли понравился этот двусмысленный жест с его стороны, и с этого момента их троицу трудно было назвать по-настоящему дружным экипажем.
Нельзя сказать, что Рой не доверял Минерве: если говорить откровенно, он не доверял Кулли. Очевидно, хорошо подготовленный специалист способен сделать что-то такое, после чего мозг корабля не сможет вспомнить ничего из того, что он делал прежде. Да и в любом случае — именно это и терзало его больше всего — Рой ведь не собирался делать ничего, что могло бы помешать успешному выполнению задания. Проклятие! Ведь он офицер Флота, а не какой-то вшивый болтун-пацифист из тех, что и шумят-то лишь потому, что никогда не бывали под пулями… Эти болваны сроду не задумывались о том, что они сознательно отправляются туда, где их ждет ужасная смерть.
Рой любил смотреть фильмы по общедоступному омниканалу. У Ястребиного когтя из одноименного сериала друзья, как правило, погибали при спасении капитана или его разумного корабля Дервы. Они всегда умирали очень ловко и искусно, и легкие клубы дыма очень живописно поднимались от их горящих мундиров, и аккуратные струйки крови красочно вытекали из уголков их почти всегда улыбающихся губ. Они никогда не умирали, не произнеся свою последнюю остроумную до афористичности реплику, последнюю шутку, без которой невозможно достойно уйти в небытие… Но Рою приходилось видеть и не столь живописные сцены смерти. Плазменный разрыв в мгновение ока превращал человека в подобие хорька — маленькое, сморщенное существо, смердящее паленой свининой. А халианские пулеметчики действовали куда менее аккуратно. Человеческая плоть словно разрезалась цепной пилой, и вокруг разлетались клочья еще живого мяса.
Нет, если «Огненный лед» положит конец всему этому кошмару. Рой готов самолично доставить канистры с GK — 2 к месту взрыва. Проблема состояла в другом: а поверит ли начальство в его верность присяге.
— Рой? — негромко произнесла Минерва. Голос не был встревоженным, но вместе с тем в нем имелось что-то такое, что заставило Роя, погруженного в размышления, чуть не подпрыгнуть от неожиданности.
— Да. Что случилось?
— Контакты. Сканеры дальнего обнаружения на экране… сейчас .
Четыре очень удаленных источника… Обычно это не повод для беспокойства, но Рой с Минервой никогда прежде не оказывались столь близки к тому, что разведка Флота однозначно интерпретировала как родную планету халиан. Конечно, прежде разведка твердила то же самое и про Бычий Глаз, и даже про Цель — но в этот раз, похоже, разведчики оказались и в самом деле близки к истине. В пользу этого заключения говорило гораздо больше факторов, чем против него, и даже если все они ошибочны , было бы абсолютно логичным напасть на столь же жизненно важную для хорьков планету, как и Бычий Глаз.
— Попытка идентификации, — сообщила Минерва и занялась процедурой сравнения. Усилив разрешение и чувствительность пассивных датчиков так, что сигнал оказался разбит на отдельные элементы, Минерва терпеливо анализировала данные. На экране мельтешила невразумительная рябь.
— А, черт побери! — воскликнула Минерва расстроенным голосом и вернула датчики в нормальный режим. — Слишком далеко. Но они приближаются к нам с субсветовой скоростью. Скоро мы будем знать достаточно.
— Отлично. Какие идеи?
— Идеи? Это призраки. Перейти в состояние два, «желтая» тревога. — На панели управляющей системы замерцали янтарные огни. Рою почудилось, что Минерва внимательно наблюдает за ним. И что еще неприятнее, она словно взвешивала правильность его действий.
— А как же с полковником, Рой? — вкрадчивым голосом поинтересовалась она. — Могу я сообщить ему, или же…
Рой слегка развернулся в кресле и улыбнулся прямо в камеры Минервы.
— Да брось! Я… эээ… я думаю, сигнала звуковой тревоги будет вполне достаточно. Включи-ка пищалку.
Минерва взревела со всей мощью, на какую только была способна. Хоть Рою доводилось слышать ее сирену и прежде, все равно он чуть было не выпрыгнул из своего кресла. Полковник Купли прибыл в рубку еще до того, как смолк рев сирены, на его лбу отчетливо виднелась красная ссадина. «Так ты и в самом деле спал», — мрачно подумал Рой. Он был сантиметров на пять ниже полковника, и его синяки в подобных ситуациях (какой только идиот-конструктор спроектировал стойку прямо над изголовьем койки) располагались как раз на пару дюймов выше, чем сейчас у полковника.
— Что случилось? — Черт его подери, если Купли является не тем, кем кажется: заурядным и хвастливым полковником-десантником, пусть даже выражение лица у него в точности, как у супермена из комиксов.
— Основной экран, полковник, — вежливо сообщила Минерва и вывела на экран не только изображение зарегистрированных источников, но и вектор скорости. — В этой зоне объект вряд ли окажется дружественным, так что я и поступила соответствующим образом.
— Мм-м-да, — неопределенно промычал Купли. Затем он сконцентрировался, на лицо его набежала гримаса сосредоточенности. — Да. В самом деле. Отлично, РМ — 14376. Разумеется, вы действовали абсолютно правильно.
— Благодарю вас, сэр.
Если бы Рой не прослужил с Минервой целый год, сарказм, скрытый в ее словах, наверняка прошел бы и мимо него. Он склонился над приборной панелью, не в силах сдержать улыбку. За это ощущение Рой готов был простить Минерве все ее прошлое, сколь бы двусмысленным оно ни было.
— Капитан, — послышался голос Кулли, — чем вы сейчас заняты?
— Рассчитываю курс перехвата, сэр. — Рой через плечо взглянул в прозрачно-холодные глаза полковника. — Просто на всякий случай.
— Оставьте это.
— Сэр?
— Инженеры Флота немало потрудились над этим кораблем, и ваш «курс перехвата»— бессмысленное и бесполезное занятие.
— Сэр… — Это было просто предупреждение, не больше. Рой не хуже Кулли понимал всю важность маскировки. Кроме всего прочего, ему совершенно не понравилось, что с ним обращаются, как с непослушным и не очень умным чадом.
— Призраки начинают торможение, — сообщила Минерва холодным, бесстрастным голосом, который она приберегала для реальных боевых ситуаций. — Расстояние: шесть-два-ноль-ноль. Курс: зеленый-зеленый один-один-пять, приближается. Сканеры работают в активном режиме. Нас захватили. — Пронзительно заверещала сирена, подтверждая слова Минервы. — IFF/ID подтверждение: противник. Халиане, два корвета класса Дельта-К и два фрегата Форгер-В. Радиосообщения не зарегистрированы. Враг приближается: расстояние пять-восемь-ноль-девять.
Меньше шести тысяч километров — это уже чересчур близко. Не обращая никакого внимания на полковника Кулли, Рой бросился лихорадочно щелкать кнопками на панели управления, включая боевые системы. В случае необходимости можно опять вернуть их в режим ожидания, но Рой на собственном опыте убедился, что хорьки обычно не дают противнику форы. При всем своем притворном безразличии он явственно ощущал взгляд полковника, напряженно наблюдавшего за его действиями. Словно кто-то прижал к его затылку две раскаленные монеты. Разумеется, Рой понимал, что ничего такого и в помине нет, но легче от этого не становилось.
Минерва занялась визуальным подтверждением его операций, в то время как сам Рой бормотал про себя заученную наизусть последовательность операций. «Разблокировать турели. Перевести в боевую готовность рассеиватели ловушек и отражатели. Разрывные заряды и заряды отрыва — в режиме ожидания. Цикл предварительного разогрева щитов и пушек завершен. Программная телеметрия в норме, пассивный контроль цели в норме. Захват цели — девяносто секунд. Мы готовы настолько, насколько вообще можем быть готовы».
— В самом деле, капитан Малин, — послышался бесстрастный голос полковника Кулли. — Этот корабль защищен от наружного сканирования, как ни один другой корабль Флота, и несмотря на все то, что вы тут натворили, халиане все еще не в курсе, что мы подбираемся к ним. — Его правая рука легким взмахом пронеслась над панелью, и указательный палец отследил все переключатели, которые Рой только что перебросил в положение боевой готовности. — После всего этого я вынужден буду отдать вас под трибунал, и тогда посмотрим, что они скажут обо всем этом… космическом… э, комическом героизме. — Он сделал шаг назад и повернулся к основному объективу Минервы. — РМ — 14376, дайте внешний обзор. На основной экран.
— Полковник… — начала было Минерва, но тут же замолчала в нерешительности. Ее голос звучал несколько странно, и на мгновение у Роя зародилась мысль, что она готова открыто выступить в поддержку принятого им решения. Но тут его напарница завершила фразу, и он понял что она размышляла о более насущных проблемах. — Полковник, через сто шестьдесят семь минут бандиты окажутся на расстоянии, позволяющем вести пассивное наблюдение. — Она вновь помолчала. — Наблюдение невооруженным глазом. — Последнее замечание было явно лишним и прозвучало довольно оскорбительно, но Рой был благодарен Минерве. Эти слова сказали ему гораздо больше, чем проникновенные речи в его защиту. — Открыть диафрагму наблюдательного порта? — осведомилась Минерва.
Кулли перевел взгляд с объектива разумного корабля на «мускула»и тонко улыбнулся. Он осторожно опустился в командирское кресло, просмотрел положения переключателей, легонько постукивая по ним кончиками пальцев, и наконец перебросил один из тумблеров. Ничего не произошло, лишь улыбка на лице полковника стала шире.
— Ради всего святого, РМ — 14376. Откройте хоть все, если вам так нравится. Но сначала следует погасить все внутренние огни и перевести систему в режим ручного управления. Вы поняли меня?
Последовало несколько невыносимо долгих секунд, в течение которых из акустически совершенных динамиков Минервы (больше неоткуда) раздавалось странное шипение.
— Да. Я поняла вас. Сэр.
Освещение командирской рубки сначала поблекло до кроваво-красного аварийного, затем погасло совсем.
— Готово. Управление передано вам. Сэр.
— Отлично.
Рой никогда не видел ничего подобного — поскольку корабль ни разу еще не погружался в столь непроглядный мрак. Полковник Кулли в абсолютной темноте, похоже, чувствовал себя как рыба в воде. Это явно была более естественная для него среда обитания, чем яркий свет. Чувство ответственности за корабль, за его смертоносный нервно-паралитический груз, за жизнь экипажа, в абсолютной темноте обострилось до предела.
Прошло всего несколько секунд, и створки основного наблюдательного порта раскрылись. Использование старинного термина «диафрагма» для обозначения современного технического устройства было, вообще говоря, забавным анахронизмом. Тяжелые бронированные створки скрылись в щелях корпуса, обнажив широкое окно из прозрачного стекстиля. Рой прежде и понятия не имел, как много света дают звезды. Прежде всякий раз, когда он смотрел в наблюдательный порт непосредственно, а не с помощью телемониторов, за его спиной горел хоть какой-то свет, и картина была совершенно непохожа на эту алмазную роскошь.
Однако не все бриллиантовые искорки являлись звездами. Четыре из них двигались, увеличивались в размерах, приближались… Постепенно стали проступать знакомые формы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29