А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Как и раньше, на спине. — Она сделала подвязку из салфетки, закрепив руку у груди. — Ты пойдешь между нами, но не пытайся двигать этой рукой.
— Ты всегда слишком любила командовать, — проворчал Эдмунд, хотя глаза его уже загорелись, предвкушая деятельность и свободу.
— Конечно. — Джинни улыбнулась, несмотря на усталость и отчаяние, в котором не могла признаться даже себе самой. — И на этот раз, друг мой, ты подчинишься.
Эдмунд дернул ее за одну из кос.
— Подчинюсь, генерал, потому что вынужден. Но когда все это закончится, мы поменяемся ролями, не так ли?
Она улыбнулась. Что могла она ответить на вопрос, относящийся к их уже решенному будущему?
— Пошли, я выйду первой и осмотрюсь. Мое присутствие на вершине скалы не потребует особых объяснений, если меня кто-нибудь заметит.
Они шли за ней по ступеням, на которых сейчас она не испытывала страха. Разве можно сравнить выдумки о привидениях с реальностью топора палача, кучами соломы, залитой кровью отрубленных голов? Такова будет их судьба. Иной не может быть, если их обнаружат, разве что петля в тюрьме Уинчестера.
Она слегка приоткрыла тяжелую каменную дверь у подножия лестницы, прислушалась и уловила лишь голоса, доносящиеся издалека. Ведь не будут же они охранять скалы или следить за глухой стороной дома, смотревшей на неприветливое море! Полоса пружинистого мха стлалась к краю скалы, здесь не за что было укрыться, поэтому надо быстро пересечь это место. И никого не было видно, ни одного патрулирующего солдата с пикой или мушкетом.
— Если дело предстоит сделать, значит, его нужно делать быстро. — Джинни улыбнулась. Она обернулась через плечо, и Эдмунд снова дернул ее за косу.
— Джинни всегда больше слушала нашего учителя, чем я, Питер. — Это говорил уже не раненый кавалер, а здоровый мужчина, вовсе не ослабленный потерей крови и пребыванием взаперти, человек, не боящийся спуститься по крутой горной тропе, по скользкому песку навстречу неизвестному, полному борьбы и тревог будущему.
Она почувствовала его решимость, которая обнадежила и ее.
— Ты побежишь. Мы не можем помочь тебе, пока не доберемся до тропы.
— Я это знаю. У меня хватит сил.
И Джинни побежала, низко пригибаясь, будто могла стать невидимой на этом продуваемом ветрами выступе. Она не оборачивалась на двух мужчин, зная, что не может замедлить бег. Она была зайцем, они — гончими и должны выдержать ее темп, А потом они укроются под навесом скалы и передохнут.
Тропа была различима только привычному глазу. Непосвященные видели лишь море, протянувшееся до горизонта, в котором возвышались Игольчатые скалы. Джинни остановилась на мгновение, чтобы скинуть сандалии, которые она заткнула за пояс, и подоткнуть юбку. Ее ноги оголились до колен. Она соскользнула со скалы, ногами нащупывая опору в песке, и ухватилась за ветку куста левой рукой, чтобы встать потверже. Затем протянула правую руку Эдмунду, который внезапно осел, но уперся в ее ноги. Джинни сползла вниз на четвереньках, давая возможность Эдмунду соскользнуть вниз на несколько футов, чтобы Питер мог начать спуск.
Лицо Эдмунда покрылось испариной от боли и напряжения, он тяжело задышал. На Питере тоже сказались дни ужасающего бездействия.
Можно было передохнуть несколько мгновений, и Джинни встала боком на тропе, прислушиваясь, не поднялся ли переполох, если их успели заметить. Но все было тихо, только чайки кричали над морем.
— Ты справишься и с одной рукой, Эдмунд, — снова прошептала Джинни с дразнящей улыбкой, пытаясь вселить в него уверенность. — На этот раз можно не бояться вернуться домой в порванных штанах.
— Может, и так, только у меня нет ни малейшего желания выставлять напоказ исцарапанный и едва прикрытый зад, — возразил он. — Не бойся, я справлюсь, когда ты наконец сдвинешься с места.
Джинни заскользила вниз на спине, одной рукой держась за лодыжку Эдмунда, чтобы уменьшить стремительность его спуска, а Питер старался сверху защитить его раненую руку. Когда они наконец спустились к пещере, лицо Эдмунда приобрело устрашающий пергаментный оттенок, глаза, сверкавшие решимостью, сейчас, после первой победы, потускнели. Джинни нащупала его запястье, чтобы проверить пульс, — он был частым, но не внушал опасений.
— Тебе нужно передохнуть в пещере, пока мы с Питером будем спускать шлюпку.
В пещере под скалой было прохладно и сыро. Лодка, стоявшая на тележке с колесами, безмолвно обещала близкое спасение. Эдмунд опустился на землю и прислонился спиной к камню.
— Помоги мне, — обратилась Джинни к Питеру. — Я могу сделать это и сама, но вдвоем быстрее.
Питер послушно следовал ее указаниям, помогая развернуть тележку так, чтобы нос шлюпки был обращен к морю. Они побежали к воде, волоча шлюпку за собой, и у берега вновь развернули ее, вытолкнув и шлюпку и тележку на мелководье, кормой вперед.
— Оттащишь тележку обратно в пещеру и приведешь Эдмунда. — Приказ был лаконичным, и Питер не стал медлить с его выполнением, потому что Вирджиния Кортни знала что делает. Зайдя по колено в воду, она отвязала шлюпку и столкнула ее в воду, а Питер выдернул тележку. Потом Джинни, держась за фалинь, бросила свои сандалии в шлюпку.
Питер подтащил тележку к пещере, завез ее внутрь и помог Эдмунду встать.
— Она всегда была такой, — сказал Эдмунд, охнув от усилия. — Не было дерева, на которое Джинни не могла бы взобраться, и скалы, куда бы она не могла вскарабкаться.
Питер мрачно улыбнулся, поддерживая раненого за талию.
— Что касается плавания по морю, друг мой, я рад передать бразды правления в руки того, кто в этом разбирается. Сам я море не люблю.
Алекс, наведя порядок в саду, обыскивал дом. Джинни снова исчезла, и на этот раз он должен найти ее сам. Он жаждал увидеть ее, изнывал от желания прошептать ей на ухо свое восхищение родинкой на внутренней стороне бедра, синяком, как зрелая слива, на ноге. Откуда он у нее — может, ушиблась, открывая дверь сарая или молочной, когда обе руки были заняты? Ему хотелось знать это.
Она, конечно, на берегу. Она сказала ему прошлой ночью, что это ее любимое место. Алекс не спеша прошел к краю скалы, скрывая свое нетерпение за неторопливой, властной походкой. На полпути к заливу Алум, стоя на единственной тропе, которая была ему известна, он увидел Джинни. Она тянула на тележке шлюпку к воде и была не одна. Алекс кинулся бежать, снова запаниковав, как и накануне вечером, когда поднял всех на ноги. Теперь, когда он нашел ее, он не может потерять ее, каким бы предательским делом ни занималась эта роялистка. А с ней, действительно, были какие-то роялисты, судя по длинным волосам и широкому поясу мужчины, помогавшего ей. Алекс увидел, как Джинни столкнула шлюпку в воду уверенным движением человека, хорошо знакомого с морем; он видел, как мужчина бежал по берегу с тележкой, затем исчез. Сапоги Алекса загрохотали по тропе. Хорошо, что на нем нет тяжелых доспехов и он может быстро идти. Длинная широкая тропа сбегала к берегу по диагонали, и, спустившись, Алекс оказался скрытым каменным выступом у кромки воды, сразу у входа в пещеру.
Он увидел, как мужчина вновь появился, уже вместе с другим мужчиной, рука которого была на перевязи, и он спотыкался, будто силы его были совсем на исходе. Джинни держала шлюпку на мелководье, стоя по колено в воде, а когда мужчины приблизились, она снова вытянула ее на берег. Он услышал ее голос, четко разносившийся в морском воздухе.
— Вам нужно снять сапоги, если не хотите промочить ноги.
Они сняли сапоги, Джинни бросила их в шлюпку и протянула руку, помогая им перелезть через борт.
Она ведь не отправится с ними? После того, что было прошлой ночью. Но он увидел, как Джинни подтянулась, перевалилась через корму и подняла парус, стоявший перпендикулярно мачте. Она удерживала шлюпку на ветру, пока раненый, следуя ее указаниям, вставлял рулевое весло в гнездо и закреплял уключину.
Алекс бросился бежать по песку, и в этот момент мужчина встал, раскачивая утлое суденышко. В руке его был кремневый пистолет.
Джинни увидела Алекса через секунду после Питера, в руках которого появился пистолет.
— Не смей! — Она ударила Питера по запястью, вложив в удар всю свою силу. — Он безоружен, Питер!
На мгновение все замерли. Шлюпка удерживалась на ветру тонкой смуглой рукой, парус бесполезно бился в ожидании, пока его развернут по ветру; безоружный человек стоял на берегу; двое мужчин оставались в лодке — один сгорбился у мачты, не в силах двинуться с места, другой держал пистолет. Рука его дрогнула и разжалась.
Алекс подошел к кромке воды, волны бились почти у его ног.
— Питер Эшли, — тихо произнес он. — Давно мы не виделись.
— Мне бы хотелось, чтобы встреча произошла в другое время, — сказал Питер.
— И мне тоже. — Разговаривая с Питером, Алекс смотрел на Джинни. — Я отпускаю вас в память о нашей былой дружбе. Госпожа Кортни останется здесь.
— Джинни, нет! — Но не успел ее кузен подняться с протестующим возгласом, как Джинни уже перелезла через корму.
— Так будет правильно, Эдмунд. Когда-нибудь я объясню тебе причину. Но пока ты примешь это как должное. Питер, возьми руль.
— Я ничего не понимаю в управлении лодкой. — Питер посмотрел на Джинни с тревогой, Алекс на берегу наблюдал за происходящим.
— Эдмунд объяснит тебе. Вы сможете выйти из залива с попутным ветром. Тебе нужно только повернуть руль направо, если ты хочешь повернуть налево по ветру, и наоборот, если в другую сторону. Это нетрудно. Эдмунд сядет лицом к парусу и сможет помочь тебе.
Эдмунд резко повернулся. Он был в отчаянии, осознав наконец, что ему не удастся переубедить Джинни. Она заговорила с ним шепотом, так, чтобы другие не слышали.
— Течение Фидлерс-Рейс сейчас слишком быстрое у Ярмута, поэтому вы должны пересечь его пораньше. Идите к реке Болье, минуя Херст. Болье всегда был безопасным, там вы найдете друзей.
— А ты?
— Я так хочу. Сейчас не время для объяснений, но мы еще встретимся, друг мой. Да поможет тебе Бог.
— И тебе, кузина. — Эдмунд повернул голову и впился взглядом в Алекса Маршалла, словно стараясь запечатлеть его в памяти. — Если бы я мог защитить тебя, я сделал бы это.
— Знаю, но в защите нет необходимости. Я не против стать заложницей.
— Тебе всегда было свойственно безрассудство. Не знаю, зачем ты это делаешь, но вынужден согласиться. Когда смогу, я найду тебя.
Она коснулась губами его губ. Волны мягко плескались об икры ее ног, когда она выталкивала шлюпку.
— Питер, ты должен опустить киль, как только вы минуете песчаную отмель. Эдмунд скажет тебе, когда это сделать. — Парус шлюпки поймал ветер. Ее шлюпка, ее единственная возможность уйти от судьбы, заскользила по тихим водам залива.
Джинни повернулась к человеку, ожидавшему ее на берегу. Он властно поманил ее согнутым пальцем, и она побрела к берегу, навстречу неожиданной и непредсказуемой судьбе.
Глава 3
— Ты собиралась покинуть меня?
— Да.
— Почему?
— Потому что считала, что должна. Потому что прошлой ночи нет места в нашей реальной жизни. Я — роялистка и сделаю все, что в моих силах, борясь за дело короля. А ты — сторонник парламента, «круглоголовый», и не остановишься ни перед чем ради своих убеждений.
— Значит, мы должны быть одновременно и любовниками, и врагами, — тихо сказал Алекс, наблюдая за шлюпкой, которая уже достигла оконечности мыса. — Не всегда это будет у нас получаться, но ты остаешься под опекой парламента. С сегодняшнего дня я буду очень тщательно следить за тобой.
— А я буду ускользать, как только представится возможность. — Может, этими полуугрозами, полуобещаниями они действительно начинают новые отношения — и любовников, и пленницы, и тюремщика?
— Не сомневаюсь в этом, — серьезно произнес Алекс. — Я знал, что ты изобретательна, но не представлял до какой степени. Не вернуться ли нам в дом? Мне хотелось бы узнать, что это за мужчина, которого ты целовала, где они прятались, что ты сказала ему напоследок и какие еще козни устроила.
— Не скажу.
— В конце концов, скажешь — Он говорил со спокойной уверенностью, глядя на нее сверху вниз. Выражение его лица было безмятежным. — Ты настоящая цыганка Джинни. Разве не так зовут тебя те, кого ты целуешь?
— Так называют меня мои друзья. — Она не отвела взгляда. Алекс чуть улыбнулся.
— Не знаю, как мне тебя называть, моя возлюбленная и мой враг, моя цыганка с голыми загорелыми ногами, испачканными в песке, и грязными руками.
Джинни невольно посмотрела на свои руки. Они действительно были грязными. Она не знала, как ответить ему, и не понимала, нужен ли вообще ответ.
— Расправь юбку, — распорядился он тем же тоном. — Тебе нельзя появляться в таком виде перед моими людьми.
Джинни вспыхнула и повиновалась, снова не найдя подходящего ответа. Его спокойствие после всего, что произошло, вселяло в нее скорее тревогу, а не умиротворение. От его уверенности в том, что она все расскажет ему, у нее побежали мурашки, и она вздрогнула — это в теплое-то пасмурное утро! Что он собирается с ней делать теперь, когда понял, кто она? Несомненно, не пассивная жертва войны, в которой она не принимала участия. Напротив, активная сторонница врага, которая на протяжении шести месяцев предоставляла убежище разыскиваемым преступникам и организовывала их побег.
— Пойдем, — повторил он. — Пора положить этому конец, или, может, это начало?
Джинни повернулась и направилась к тропе на скале. Алекс, опешивший на какое-то мгновение, последовал за ней.
— Куда ты, черт возьми, направилась?
— К дому. Как ты велел. — Джимми указала на тропку, и Алекс удивленно уставился вверх на крутую скалу.
— Наверх?
Она пожала плечами.
— Я всегда так хожу. Это самый короткий путь.
— Разве только для горного козла, — заявил Алекс. — Неудивительно, что ты всегда такая грязная! Ну а меня не привлекает лазание по горам, поэтому воспользуемся нормальной дорогой, для человека.
Он взял ее за руку и зашагал по берегу. Джинни пришлось бежать, чтобы успеть за его размашистым шагом. Начав подъем, он не сбавил темп и не укоротил шаг. Когда она споткнулась, он нетерпеливо дернул ее — ну вылитый раздраженный родитель, держащий за руку капризного ребенка.
Они поднялись на вершину скалы, и Джинни побледнела, представив, как он будет тянуть ее за руку через двор.
— Прошу тебя, — взмолилась она. — Не могли бы мы идти с более достойным видом?
Алекс остановился и взглянул на нее сверху вниз.
— А, значит, неряшливую цыганку все же волнует, как она выглядит.
— Нет необходимости тащить меня. Быстрее я все равно не смогу идти. — Искорки прежнего огня появились у нее в глазах. В ответ его глаза засмеялись, и он отпустил ее руку.
— Тогда прошу опереться на мою руку, моя госпожа, и мы проследуем торжественно, насколько позволяют ваши босые ноги.
Пародируя придворный поклон, Алекс протянул Джинни руку, и за неимением выбора она, стиснув зубы, поддержала этот фарс. Они не спеша проследовали через двор, и полковник педантично отвечал на приветствия солдат, глаза которых, как казалось Джинни, были прикованы к ее босым ногам, юбке в песке, руке с грязными ногтями, покоившейся на безупречно чистом рукаве ее спутника, к ее растрепанным волосам. Она чуть не плакала от обиды и унижения, а когда он остановился в холле, чтобы ответить на вопрос какого-то майора средних лет, попыталась улизнуть. Но он приказал ей остаться на месте, причем тоном командира, отчитывающего провинившийся младший чин.
Она напряженно стояла рядом с ним, глядя на толстый слой пыли на дубовой скамье у двери. Именно там обычно сидел ее отец, когда с него снимали грязные сапоги. У него была страсть к чистоте, он любил блеск дерева и сияние олова и меди. Даже его любимой дочери доставалось, когда он видел ее в грязной и порванной одежде. Что он подумал бы сейчас, когда его любимый дом оказался заполненным солдатами, расхаживающими повсюду в сапогах? Или о своих запылившихся, потемневших вещах? Или о дочери, которая предала дело короля, дело, за которое погиб он, Джон Редферн? Она предала его тем, что не сумела противостоять желанию и страсти, цыганка-распутница, пленница, отдавшаяся человеку, который поработил ее душу и тело, ее личность.
Алекс закончил разговор и проводил ее в столовую, плотно закрыв за собой дверь.
— Неужели была необходимость унижать меня? — Джинни накинулась на него, слишком сердитая, чтобы помнить о страхе.
— А это зависит от того, что считать необходимым, — спокойно ответил Алекс, беря стопку бумаг со столика. — Я достаточно натерпелся унижений от тебя сегодня. И мне показалось разумным потребовать небольшой платы. — Он нахмурился, пробегая глазами содержание одной из бумаг, и добавил слегка рассеянно: — Я также хотел тебе показать, что ты остаешься в моем подчинении. Поскольку ты предупредила, что сделаешь все, чтобы избежать положения подопечной парламента, я счел необходимым показать тебе силу моей власти.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54