А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На юге
на сотню миль протянулось гористое ущелье, по дну которого протекала река
Рог. Дальше лежала неведомая Калифорния.
Даже в более счастливые времена территория вокруг Мэдфорда считалась
враждебной. Еще до Светопреставления поговаривали, что в долине Рог-Ривер
наберется больше тайников с припрятанными пулеметами, чем где бы то ни
было за пределами флоридских болот.
Шестнадцать лет назад, когда власти еще пытались сохранить управление
штатом, чума "мастеров выживания" нанесла решающий удар, сокрушив
цивилизованный мир. В южном Орегоне последователи Натана Холка
свирепствовали как нигде. Судьба, постигшая злополучных обитателей этих
мест, так и осталась неизвестной.
Между пустыней и океаном, радиацией и безумными холнистами цеплялись
за жизнь две горстки людей, не околевшие в Трехлетнюю зиму и пока еще не
соскребающие с себя грязь, как дикие звери... Одна из них удерживалась на
севере, в долине Уилламетт, другая - на юге, в районе Розберга. В самом
начале казалось, что южане обречены на рабство или даже худшую участь, ибо
их неминуемо поработят новые варвары.
Но потом где-то в междуречье Ампкуа и Рог случилось непредвиденное:
заразе был поставлен заслон, враг остановлен. Гордону больше всего на
свете хотелось разобраться, как это получилось, прежде чем смертельная
болезнь поразит незащищенную долину Уилламетт.
На карте штата, существовавшей в голове у Гордона, отвратительный
красный язык тянулся от плацдарма врага в Юджине на запад. Поэтому
Коттедж-Гроув и оказался почти отрезан от союзников.
Уже в миле от города стало ясно, как плохо обстоят там дела. Вдоль
дороги висели шесть трупов, распятые на накренившихся телеграфных столбах.
Варвары оставили на телах уродливые отметины.
- Снимите их, - приказал Гордон. Сердце его колотилось, во рту
пересохло. Именно на такую реакцию и рассчитывал враг, преследовавший цель
запугать путника. По всей видимости, жители Коттедж-Гроув даже не
патрулировали ближайшие окрестности своего города. По углам новых
укреплений вдоль восточной границы стояли сторожевые башни. Все постройки,
остававшиеся за пределами укреплений, были снесены, благодаря чему
образовалась широкая простреливаемая полоса.
Из-за беженцев население городка выросло втрое, причем большая их
часть ютилась в переполненных хибарах сразу за главными воротами. Дети,
уцепившись за юбки изможденных женщин, глазели на всадников, явившихся с
севера. Мужчины держались кучками, грея руки над кострами. Дым смешивался
с испарениями немытых тел, и вокруг стоял весьма неприятный запах.
Некоторые мужчины выглядели подозрительно. Гордон не сомневался, что
многие из них - холнистские лазутчики, только прикидывающиеся беженцами.
Такое неоднократно случалось и прежде.
Приезжих ждали дурные вести. В городском совете им сообщили, что мэр
Питер Ван Клик погиб, угодив всего несколько дней тому назад в засаду
вместе с отрядом, который он повел на выручку осажденному союзному
поселению. Утрата была невосполнимой, и Гордон совсем пал духом. Теперь он
понимал, почему на промерзших улицах городка царит тревожное безмолвие.
Вечером в отблеске факелов на запруженной людьми площади он произнес
вдохновенную речь. Впрочем, толпа аплодировала вяло. Его дважды сбивал с
мысли треск ружейной перестрелки, доносившийся из-за стен, с лесистых
холмов.
- После того как растает снег, они продержатся не больше двух
месяцев, - шепотом поделился с ним своими опасениями Бокуто на следующий
день, когда они покинули Коттедж-Гроув. - А то и двух недель, если
проклятые холнисты поднажмут.
Ответа от Гордона не требовалось. Городок был как бы чекой гранаты
для северного союза. Стоит сорвать эту чеку - и ничто не сможет
предотвратить взрыва: враг повернет на север, проникнет в сердце долины, и
тогда Корваллису не устоять.
Они скакали сквозь метель на юг, приближаясь к истокам реки
Уилламетт. Темно-зеленая сосновая хвоя поблескивала из-под белого
покрывала. Здесь и там на серых берегах почти полностью скованного льдом
потока выделялись ярко-красной корой стволы миртового дерева. Упрямые
утки-крохали продолжали нырять в ледяную кашу полыньи, намереваясь
протянуть до весны.
К югу от брошенного населением городка под названием Лондон они
отклонились в сторону от сузившегося речного русла. Дальше шла необитаемая
территория, где вехами были только развалины ферм и заправочных станций.
До сих пор путники хранили молчание. Однако теперь они могли
перевести дух, ибо даже осмотрительный Филипп Бокуто не сомневался, что
они оставили позади холнистские разъезды. Теперь можно разговаривать, а
значит, и смеяться.
Всем им было за тридцать, поэтому они затеяли игру "Угадай-ка", а
потом принялись травить старые анекдоты, в которых новое поколение не
обнаружило бы ни малейшего смысла, и беззлобно препираться из-за
полузабытых спортивных интриг. Гордон едва не вывалился из седла от смеха,
когда Аарон Шиммель забубнил в нос, подражая знаменитым телевизионным
ведущим 90-х годов.
- Поразительно, как много подробностей из нашей юности держит про
запас память, - поделился он с Бокуто. - А ведь всегда считалось, что это
один из признаков старения - способность с большей легкостью припомнить
события двадцатилетней давности, нежели совсем свежие.
- Вот-вот, - согласился Бокуто и старческим голосом сварливо
осведомился: - Так о чем это мы сейчас говорили?
Гордон приложил ладонь к уху.
- Ась? Ни слова не разберу. А все былая привычка слушать рок-н-ролл.
Всадники уже привыкли к злым порывам утреннего ветра и негромкому
топоту лошадиных копыт по поросшему травой шоссе. Земля вокруг успела
покрыться растительностью, в леса вернулись олени, однако человек еще не
скоро возвратится сюда и вдохнет жизнь в брошенные селения.
Оставив позади извилистые притоки Уилламетт, отряд преодолел гряду
холмов и спустя день очутился на берегу новой реки.
- Ампкуа, - сказал проводник.
Северяне остановили коней. Этот ледяной поток несся не в мирную
Уилламетт, которая в свою очередь впадала в великую Колумбию. Нет, эти
бурные воды устремлялись прямиком на запад, к океану.
- Добро пожаловать в солнечный Южный Орегон, - провозгласил
присмиревший Бокуто.
Небо здесь было почти безоблачным, даже деревья казались более
раскидистыми и дикими, чем на севере.
Впечатление дикой суровости подтвердилось, когда им стали попадаться
небольшие укрепленные селения. Молчаливые мужчины, сузив глаза, издали
наблюдали за отрядом и пропускали его дальше, не окликая. Об экспедиции
они знали заранее, и было ясно, что хотя здешний люд ничего не имеет
против почтальонов, однако относится с подозрением к любым чувакам.
На ночлег остановились в деревушке Сатерлин, и Гордон поближе
познакомился с местным образом жизни. Дома здесь были просторные и пустые,
без удобств, еще сохранившихся на севере. Почти никто не избежал отметин,
оставленных болезнями, недоеданием, непосильным трудом и войной.
Пусть местные жители и не позволяли себе непочтительных замечаний,
все равно было нетрудно догадаться, что они думают о пришельцах с
Уилламетта.
Маменькины сынки!
Вожаки держались предупредительно, однако не умели скрыть подлинного
отношения: если холнисты уходят с юга, то зачем нам вмешиваться?
Спустя день Гордон встретился в торговом центре Розберга с комитетом
лидеров окрестных селений. Из прошитых пулями окон открывался вид,
напоминающий о наихудших моментах семнадцатилетней войны с варварами с
Рог-Ривер. Полоса сплошных разрушений указывала на рубеж, где почти
десятилетие назад был остановлен, а затем и отброшен враг, устремившийся
было в глубокий прорыв. С тех пор дикие "мастера выживания" ни разу не
забирались так далеко. Гордон чувствовал, что место встречи выбрано со
значением.
Здесь царили совсем другие настроения, преобладал совсем другой тип
людей. Никто не проявил любопытства к легендарному Циклопу и к
неуверенному возрождению технологий. Даже весть о государстве, восстающем
из пепла далеко на востоке, почти не вызвала интереса. Не то чтобы эти
рассказы встречались-с недоверием - просто людей из Глайда, Уинстона и
Лукингласса все это мало заботило.
- Мы напрасно теряем время, - вспылил Бокуто. - Эта деревенщина
слишком давно воюет, поэтому думать забыла о чем-то, кроме каждодневного
выживания.
Гордон же не исключал, что в этом как раз и заключается преимущество
местных молчунов.
Впрочем, Филипп оказался прав: суждения всяческих боссов, мэров,
шерифов и иже с ними мало что значили. Они кичились своей независимостью,
однако было совершенно очевидно, что в этих местах имеет вес слово только
одного человека.
Через два дня с запада прискакал на взмыленном коне Джонни Стивенс.
Ни на кого не глядя, он спешился и, задыхаясь, бросился к Гордону.
Сообщение, которое он принес на этот раз, уложилось в одно слово:
"Приезжайте".
Джордж Паухатан дал согласие выслушать их просьбу.

7
Горы Каллахан, взметнувшиеся в семидесяти милях от океана, отделяли
долину Камас от Розберга. У подножия их вился, устремляясь на запад,
главный рукав речки Кокилл; пробежав под несколькими разрушенными мостами,
он сливался с еще двумя рукавами близ горы, носящей название Сахарная
Голова.
На севере долины выросли изгороди, разделяющие припорошенные сейчас
снегом пастбища. Над укрепленными поселениями, вскарабкавшимися на холмы,
тянулись к небу дымки. На южном берегу реки - лишь затянутые колючим
кустарником развалины.
Броды через реку оказались неохраняемы. Это удивило путешественников,
поскольку именно в этой долине армии холнистов было оказано самое
ожесточенное сопротивление и нанесен сокрушительный удар.
Кэлвин Льюис - темноглазый молодой человек с растрепанными волосами -
пустился в объяснения. Он служил проводником Джонни Стивенсу с тех пор,
как тот впервые попал в Южный Орегон. Рассказывая, он указывал рукой то
влево, то вправо.
- Укрепления не могут служить охраной реки, - втолковывал он
слушателям низким, неторопливым голосом. - Мы обороняем северный берег, то
и дело переправляясь на противоположную сторону и отлично зная, что там
творится.
Филипп Бокуто согласно кивал. Он поступил бы точно так же. Джонни
Стивенс отмалчивался, поскольку слышал все это уже не в первый раз.
Гордон осматривал деревья, стараясь обнаружить среди ветвей
наблюдателей. Он не сомневался, что наблюдательные посты есть у обеих
сторон, и обе знают о продвижении экспедиции. Иногда он замечал какое-то
движение или отблеск стекол бинокля, однако людей так и не увидел. Здешние
вояки смогли бы дать фору любому в армии Уилламетта, исключая разве что
самого Фила Бокуто.
На юге воевали не армии, здесь не практиковали кампаний, осад и
стратегических бросков. Скорее эта война напоминала боевые действия
индейских племен, когда победу приносит стремительный кровавый рейд,
позволяющий добыть побольше скальпов.
"Мастера выживания" освоили эту тактику в совершенстве. Не привыкшие
к подобным действиям жители долины Уилламетт станут для них легкой
добычей.
Однако здешние фермеры все же сумели остановить бандитов. Гордон не
считал приличным для себя вслух оценивать способы защиты южан и
предоставил Бокуто засыпать проводника вопросами. Гордон знал, что
подобное умение приобретается в течение целой жизни. Он находился здесь с
единственной целью: не приобретать опыт, а убеждать.
Со старой дороги, вьющейся по склону горы Сахарная Голова, открывался
захватывающий вид на сливающиеся в единый поток рукава реки Кокилл.
Засыпанные снегом сосновые леса выглядели так, словно там никогда не
ступала нога человека; начинало казаться, что ужасы последних семнадцати
зим имели значение лишь для каких-то мелких созданий, чья возня никак не
влияет на участь планеты.
- Иногда эти мерзавцы пытаются просочиться к нам, используя большие
каноэ, - продолжал Кэл Льюис. - Южный рукав тянется сюда от самой
Рог-Ривер, и стремнина в месте слияния с остальными рукавами - будь
здоров. - Молодой человек усмехнулся. - Впрочем, Джордж неизменно знает,
что нам грозит, и встречает их в полной боевой готовности.
Упоминание о вожде селений, разбросанных в долине Камас, как всегда,
прозвучало восхищенно и одновременно трепетно. Уж не употребляет ли-он на
завтрак устриц? Не поражает ли неприятеля ударами молний? Гордон такого
наслушался про Джорджа Паухатана, что был готов поверить любым небылицам.
Бокуто, раздув ноздри, натянул поводья и остановил Гордона движением
руки. Автомат бывшего морского пехотинца был нацелен в сторону
предполагаемого врага.
- В чем дело, Фил? - Гордон взял наизготовку карабин, озирая лесистый
склон. Кони храпели, топтались на месте, им передалось волнение седоков.
- Это... - Бокуто принюхался. Его глаза недоверчиво сузились. - Чую
медвежье сало.
Кал Льюис посмотрел на верхушки деревьев за дорогой и улыбнулся.
Из-за выступа скалы раздался низкий, хриплый смех.
- Отлично, дружище! У тебя острый нюх!
Перед изумленным Гордоном и его спутниками выросла на фоне елей
сутулая фигура, озаряемая полуденным солнцем. Гордон похолодел,
затрудняясь определить, обычный фермер перед ним или знаменитый Саскуатч -
Снежный Человек Северо-Запада.
Потом фигура сделала шаг вперед, и все увидели костлявое лицо мужчины
средних лет с перехваченными расшитой лентой длинными волосами. Короткие
рукава домотканой рубахи оставляли открытыми могучие бицепсы. Холод не был
для этого силача помехой.
- Я - Джордж Паухатан, - с улыбкой сообщил он. - Добро пожаловать на
гору Сахарная Голова, джентльмены.
Гордон судорожно сглотнул. Голос силача соответствовал его внешности:
он звучал так властно, что ни о каком притворстве здесь не могло идти и
речи. Паухатан раскинул в стороны ручищи.
- Сюда, востроносый! И вы, обладатели чудной формы! Что, попахивает
медвежьим салом? Тогда прошу ко мне в гости! Сейчас увидите, какая это
чудесная вещь!
Пришельцы успокоились и опустили стволы, обезоруженные его искренним
смехом.
"Какой там Снежный Человек! - подумалось Гордону. - Радушный горец, и
ничего больше". Похлопывая по шее своего всхрапывающего коня, он думал о
том, что и сам, похоже, испугался медвежьего духа.

8
Владыка Сахарной Головы пользовался медвежьим салом в кувшинах для
предсказания погоды, усовершенствовав народный метод с помощью собственных
наблюдений. Он также разводил высокоудойных коров и овец, дающих большой
настриг шерсти. Его теплицы, обогреваемые путем сжигания метана,
получаемого методом разложения биомассы, круглый год, даже в суровую зиму,
полнились свежими овощами.
С особой гордостью Джордж Паухатан демонстрировал свою пивоварню: его
пиво считалось непревзойденным в четырех округах.
На стенах жилища, расположенного в центре поселения, висели тканые
коврики и детские рисунки. Гордон ожидал увидеть здесь оружие и воинские
трофеи, однако не обнаружил ничего похожего. Стоило гостю оказаться внутри
высокой ограды, укрепленной земляной насыпью, как он получал редкую
возможность напрочь забыть о нескончаемой войне.
В первый день Паухатан даже отказывался говорить о делах. Вместо
этого он таскал гостей по селению, а также лично наблюдал за
приготовлениями к празднеству в их честь. Ближе к вечеру, когда прибывшие
разошлись по своим комнатам отдыхать, хозяин куда-то пропал.
- Кажется, он удалился в западном направлении, - ответил Бокуто на
недоуменный вопрос Гордона. - Туда, где у него ложный пост.
Поблагодарив друга, Гордон устремился туда же по усыпанной гравием
дорожке, петляющей среди деревьев. Час за часом Паухатан виртуозно избегал
любых серьезных разговоров, отвлекая внимание гостей разными диковинами и
не уставая черпать из своего неистощимого запаса сельской премудрости все
новые.
Гордон опасался, что и вечером, при большом стечении желающих
поглазеть на "инспектора", разговора не получится.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36