А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Да не расстраивайся ты так, – посоветовал Нож. – Ухом больше – ухом меньше.
Он угадал – мне было очень тошно.
– Даже не смей терзаться! – рявкнула обозленная неудачей с планами сестра. – Твой Ректор тебе по гроб жизни обязан, что у тебя не хватило ума попросить его яйца. Это, я думаю, было бы для него куда печальнее. Так что считай себя его спасительницей.
Подумав, я решила, что так действительно будет лучше.
Глава двенадцатая
ОТРЯД ГРАБИТЕЛЕЙ ГРОБНИЦ…
Отряд грабителей гробниц подобрался небольшой – для скрытности.
Обязанности распределялись так: руководил работами Нож, Утренний и Два Гвоздя были копателями, а мы – я, сестра и Половинка Луны – считались на подхвате. Рычаг там подложить, лопату подать или что-нибудь в этом роде. Задерживаться в городе мы не стали: приближался праздник полнолуния одиннадцатой луны и была надежда, что в Долине Ушедших станет поменьше народу.
Вооруженные лопатами, ломами, потайными фонарями мы добрались до Пуповины накануне праздника. Экипаж миновал долину, проехал дальше той дорогой, которая в конечном счете доводила до Пряжки, затем свернул в сторону. За округлыми холмами мы разбили временный лагерь, укрыв его в лощине. Развели костер.
Лощина укрывала нас от холодного ветра, костер помогал коротать время и сделал это место обжитым и по-своему уютным.
На небо не спеша выбиралась луна и наконец зависла над холмами, огромная, круглая, яркая. Стало призрачно светло, протянулись по земле острые тени. Мне было немного не по себе: там, за холмами, молчали старые курганы, а в них лежали, придавленные громадными массами земли, мертвые вожди…
Это было совсем не то, что ездить днем в Пуповину весело гадать по Лягушке.
Я незаметно взглянула на остальных: внешне все они были очень спокойны. Нож и Утренний деловито обматывали лопаты и ломы тряпьем, чтобы железо не звенело, не бряцало, когда двинемся в путь. Сестра сосредоточенно заплетала волосы в плотную косу, чтобы не мешали. Половинка Луны занималась костром.
Свистел над лощиной ветер с севера.
Луна повисла меж двух холмов.
– Пора идти, – сказал Нож.
Половинка Луны осталась присматривать за костром и экипажем, а мы поднялись и вслед за Ножом пошли по козьей тропинке, начинающейся у подножия одного из холмов.
Мои высокие легионерские сапоги давили пахучие полынь и чабрец, совершенно серебряные в свете полной луны. Все холмы были покрыты их жесткими кустиками.
Иногда их пронзительный аромат перебивался запахом дикой мяты, пятнами растущей по склонам. Два Гвоздя, проходя мимо ее засохших стеблей, сорвал веточку и растер в руках.
Двигались в основном низинами, избегая появляться на освещенных луной макушках холмов.
Когда нас и Пуповину разделила последняя гряда, Нож остановился и жестом велел нам опуститься к земле, стать как можно более незаметными.
Мы притулились около каких-то кустов, чахлых и колючих, стараясь выглядеть логичным их продолжением. Когда я приземлилась как раз на их колючки, то узнала харгану – так ее называли живущие в степи. Это была разновидность дикой акации.
Нож и Два Гвоздя ушли на разведку.
Утренний переговаривался с сестрой с помощью жестов. Это, наверное, в своем Сопротивлении они такой трюк придумали, чтобы иметь средство общения, когда говорить нельзя. Наших хлебом не корми, дай изобрести что-нибудь такое. Я ничего не смогла понять из их шевеления пальцами.
Впрочем, нет, один знак и ребенок бы узнал – растопыренные указательный и средний пальцы, когда остальные сложены в кулак. Символ Священных Рогов, что же еще. Знак одобрения.
Мне было тепло, наверное, от волнения. И есть хотелось. Из кармана я достала кусок хлеба с салом и тихонько его сжевала. Крошки честно пожертвовала духам здешних мест. Надо было бы и шкурку от сала отдать, но в сале я больше всего люблю как раз шкурки. Поэтому положила под куст харганы просто кусочек мякоти, надеясь, что духам оно нравится больше, чем упругая шкурка.
Наконец вернулись за нами Нож и Два Гвоздя. Они проверили идущую в нужном направлении тропку.
Троп этих здесь было видимо-невидимо, их натаптывали дикие козы. В сезон охоты чуть подальше на север, в степи, устраивались целые облавы. Столичная знать – всадники, вооруженные луками, стреляли коз, выгнанных загонщиками под стрелы, десятками, если не сотнями.
Перевалив гребень гряды холмов под любопытным глазом луны, мы скатились в долину.
Пуповина была под нами.
На наше счастье, левый борт долины, над которым стояла луна, был выше правого и отбрасывал длинную тень, которая своим крылом укрывала большую часть гробницы Молниеносного.
Наверное, в прошлый раз мы хорошо задобрили молоком Лягушку, монетками жрецов храмов духов обоих Бортов Долины, да и хлеб с салом сейчас покровителям холмов тоже перепал – спуститься в Долину Ушедших нам удалось беспрепятственно.
Над Пуповиной стоял задумчивый звон колокольчиков, которые висели под крышами храмов.
В Хвосте Коровы сейчас шум и веселье, горят факелы, вертятся колеса с разноцветными хвостами огня, взмывают в небо огненные птицы и драконы, сыплется огненный дождь, танцуют на всех свободных пятачках разряженные люди. Бухают барабаны, поют тоненькими голосами флейты. Там весело.
Здесь же, кроме луны и звона колокольчиков, ничего не было.
Стена, окружающая гробницу, была и в самом деле ветхая. С центрального входа не было видно участка, который закрывала собой надгробная насыпь, поэтому там ее и не старались особо поддерживать. Кое-где раствор между камнями настолько выкрошился, что они без труда вынимались. Не совершая трудовых подвигов, мы просто разобрали ее кусочек, чтобы образовалась проходимая дыра.
Протащив в дыру мешки и инструменты, мы сгрудились у стены, а Нож, пританцовывая, пошел выбирать плиту.
Он ходил вдоль и поперек, тихонько их простукивал, ощупывал, только что не обнюхивал. Наконец одна из плит, расположенная неподалеку от стены, его устроила.
Вооружившись ломами, Нож, Утренний и Два Гвоздя принялись выламывать из швов между плитами скрепляющий их раствор. Дело двигалось успешно, довольно скоро они очистили плиту со всех сторон и принялись отдирать ее от поверхности.
Тут наконец потребовалась и наша помощь. Общими усилиями нам удалось сдвинуть ее с места и обнажить темный квадрат.
В ход пошли лопаты.
Думаю, займись мы каким-нибудь ранним курганом из левого или правого ряда, вряд ли нам что-нибудь бы обломилось: слишком серьезно их создатели относились к поставленной задаче, возводя непробиваемые насыпи над бренными остатками могучих когда-то владык.
Но перекрытия над подземельями Молниеносного оказались значительно жиже. Внешняя помпезность скрывала обыкновенную халтуру. В первом же ряду гробниц за Молниеносным вознеслась и усыпальница главного строителя сооружения, которое мы взламывали. Похоже, ушлый ее владелец построил место своего успокоения в основном на средства, сэкономленные при строительстве гробницы хозяина.
Очень скоро мы вынули лопатами слой земли и песка и уперлись в свод. Пробили его ломами, и доступ в гробницу Молниеносного был открыт.
Так просто, что даже было немного обидно, эта простота казалась оскорбительной для столь вызывающего дела.
Но и ночь была на исходе.
– Теперь мы разделимся, – тихо сказал Нож, поглядывая на небо, с которого уже сбежала луна. – Я, Светлая и Пушистая Сестричка спускаемся вниз, вы задвигаете плиту на место и возвращаетесь к Половинке Луны. Завтра ночью опять приходите и открываете нас.
– Почему в подземелье пойдут они, а не мы? – спросил Утренний. – Внизу может быть опасно.
– Они не поднимут плиты, – коротко объяснил Нож. – А опасно везде.
Он спустил веревку в пробитую дыру и измерил расстояние до дна. Оно было небольшим, хвоста четыре, может, четыре с половиной.
Мы спустили вниз мешки со снаряжением, затем спустились по веревке сами, Нож первым.
Внизу было темно, Нож возился с фонарями.
В дыре над головой виднелось светлое уже небо. Потом на нее наехала плита. Стало совсем темно. Хорошо, что ненадолго.
Быть погребенной заживо оказалось очень неприятно.
Но вот вспыхнул огонь. Не знаю, что использовалось в качестве горючего, но потайной фонарь давал неплохой пучок света.
– Хорошо попали! – довольно сказал Нож, обводя фонарем вокруг себя.
Кругом стояли боевые колесницы, легкие и прочные. Наверное, те самые, с помощью которых Молниеносный и получил свое имя.
Свое имя имела и каждая колесница: Быстрая, Внезапная, Ветер, Буря, Нежная. Заботливо смазанные, полностью укомплектованные, они были хоть сейчас готовы ринуться в бой. Каждая стоила целое состояние.
Осмотрев колесницы, мы прошли по Залу Колесниц в поисках выхода из него, точнее, прохода в другие залы. Может быть, темнота придавала всему излишнюю загадочность, но казалось, что под землей расположен целый лабиринт.
Выход в коридор мы нашли. Даже несколько выходов, но мы пошли по тому коридору, который, по расчетам Ножа, должен был вести в сторону основного захоронения.
Стены коридора были выложены орнаментированными плитами. Под пальцами проступали бугорки и бороздки, завивающиеся змеями, складывающиеся в солнце и звезды, в молнии и толстых лягушек.
По бокам от центрального коридора отходили камеры, наполненные сосудами с зерном и маслом, кувшинами с вином, чьи тугие пробки были залиты смолой, ящичками с пряностями и отборными семенами.
Это нас тоже не интересовало.
– Радиальный или не радиальный? – бормотал Нож, двигаясь по коридору. – Нет, ну радиальный или не радиальный?
– Кто радиальный? – не утерпела я, подойдя к нему поближе.
– А план этого могильника, сойди с моей ноги, Пушистая Сестричка, – пояснил Нож.
– А это очень важно?
– Да вообще-то совершенно не важно. Нам абсолютно плевать, по какому плану она построена, мы идем правильным коридором.
– Так зачем же ты мучаешься?
– А любопытно. Светлая, а ты чего молчишь?
– Я сушеные яблоки жую, – сообщила откуда-то из темноты сестра.
– Где взяла?
– В одном из сосудов в пятой камере по правой стороне, считая от того места, откуда мы идем, – лаконично сообщила сестра.
– Есть грязными руками трехсотлетние продукты – нарываться на боли в животе, – назидательно сказал Нож, а потом спросил: – Как яблочки?
– Ну очень сухие.
– Хоть бы поделилась.
– Вернись и сам возьми, – посоветовала ему сестра. – Я уже все съела, у меня немного было.
– На обратном пути попробую, – решил Нож, не обращая внимания на свои же слова по поводу грязных рук и трехсотлетних продуктов.
Наконец коридор кончился главным подземным залом. Помедлив на пороге, мы вошли.
Глава тринадцатая
ЗАСТЫВ НА ПОЛПУТИ В ВЕЧНОСТЬ…
Застыв на полпути в вечность, стояла там глиняная армия.
Жуткое было зрелище, жуткое своей реальностью. Каждый воин был слеплен с живого человека и сам выглядел как живой. На него была надета уже ношеная одежда, вооружен он был боевым оружием. Не знаю, что чувствовали те, с кого лепились эти фигуры, но мне, будь я на их месте, очень бы не хотелось, чтобы мое второе, пусть и глиняное, "я" стояло тут в карауле.
– Замечательно! – не утратил и здесь своего жизнелюбия Нож. – Это лучше, чем я даже предполагал. Молодец, Пушистая Сестричка! Пойдем посмотрим на хозяина этого места.
Он взял меня за руку и решительно повел в центр зала.
– Чего ты меня тащишь? – спросила я с удивлением, еле поспевая за ним.
– Чтобы ты не боялась.
Я и не боялась, с чего он взял?
Мы быстро прошли между воинами и вышли на центральную площадку, где находилось основное захоронение. Возвышение состояло из двух ступеней, широкую нижнюю занимали второстепенные покойники, на верхней ступеньке стояло ложе властелина этого могильника.
По количеству скелетов сразу стало ясно, что глиняными женами в долгий путь Молниеносного не снабдили. Предпочли умертвить настоящих. Наверное, это было дешевле и проще.
Не обращая на них никакого внимания, Нож подвел меня к главному ложу и направил на него фонарь.
– Смотри, Пушистая Сестричка! Это только запчасти к человеческому телу. Человека тут уже нет и дух его далеко.
И без его речи я не испугалась, увидев останки Молниеносного. Не знаю почему, но на меня куда более сильное впечатление произвели глиняные воины. Вот их я побаивалась, это точно.
Их, а не бурый скелет в царских одеждах, сжимающий меч.
Если говорить все как есть, от Молниеносного остался не только скелет. Сохранились волосы, зубы, сохранилась кожа на руках, густо покрытая синими узорами татуировки. Она туго обтягивала кости.
В ногах у Молниеносного лежал его шлем, у изголовья было вбито в дыру в плите основания ложа древко его копья. Тут же, чуть сбоку, стоял пучок знамен.
На ступеньку ниже своего господина лежали жены. Время стерло их возраст, на костяных гладких лбах невозможно было увидеть, морщины ли покрывали чело, когда возложили их сюда, или молодая персиковая кожа. Волосы были скрыты расшитыми золотом повязками, броня из украшений покрывала платья. Их в мир иной сопровождали чаши и кубки, ручные зеркальца и ларцы с косметикой.
Без всяких украшений и богатой утвари лежали на полу в скрюченных позах останки слуг.
– Ты возьмешь его меч? – спросила я у Ножа.
– Зачем? – пожал плечами Нож. – Он в него так крепко вцепился, что жаль лишать. Мы возьмем оружие у его воинов. Вот им оно явно ни к чему.
Сестра, мельком глянув на останки Молниеносного и его жен, отправилась вновь осматривать глиняную армию. Вот уж кого не испугали ни портретные лица воинов, ни скелеты Молниеносного и его домочадцев.
– Я проверю Левое Крыло, ты – Правое, – сказала она Ножу. – Пушистая, пойдем подержишь мой фонарь.
Я спустилась с возвышения.
– Погодите, барышни, – сказал Нож. – Что нам в темноте бродить? Давайте-ка осветим этот склеп.
Оказывается, он углядел свечи, которые были закреплены в массивных напольных семисвечниках, стоявших на углах возвышения с ложем Молниеносного. Подсвечники на три свечи шли через равные промежутки по краю нижней ступени, где лежали его жены.
– Давайте рассуждать логически, – предложил Нож. Мы не отказались. Логически так логически.
– Раз его снабдили всем, чем возможно, значит, и запас свечей должен быть где-то рядышком аккуратно сложен, – рассуждал логически Нож.
– Логично, – подтвердила сестра.
– А зачем нам шастать по коридорам в темноте, если можно со светом?
– Логично, – подтвердила я.
– Значит, сейчас найдем свечи и зажжем на пути в Зал Колесниц. Логично? Логично! – завершил свое логическое выступление Нож.
– Безупречная логика! – не сговариваясь, хором воскликнули мы с сестрой.
– Смейтесь, смейтесь! – пробурчал Нож и отправился искать свечи.
Мы пошли разоружать глиняную армию.
В образцовом хозяйстве порядочной женщины, если верить нашим Магистрам, все разложено по полочкам или кучкам. Сестра велела делать все, как в образцовом хозяйстве.
Мечи ложились к мечам, копья к копьям, луки к лукам, арбалеты к арбалетам. Кинжалы в одну сторону, боевые секиры в другую.
Нож нашел свечи и начал устанавливать их по коридору.
Мы сносили в центр зала луки и стрелы, нагрудники кованые, кольчужные и пластинчатые, шлемы круглые и остроконечные, с назатыльниками и без. Кожаные щиты, украшенные металлическими бляхами.
Пот с меня тек градом.
Вернулся Нож, осмотрел собранный нами арсенал и довольно присвистнул:
– Ого! Неплохо, мышки-норушки! Пушистая Сестричка, продолжай, а мы со Светлой будем сортировать по надобности.
– Ничего себе продолжай! – возмутилась я. – Я есть хочу и пить. Это что же получается, мы со вчерашнего вечера не ели? Я так не могу!
– Ну давай поедим, раз настаиваешь, – согласился Нож. Сестра пошла в Зал Колесниц за мешком с провизией.
Сначала я удивилась, почему она сама отправилась, даже не предложив Ножу поработать ногами, потом догадалась: хочет еще сушеных яблок захватить. И точно, помимо мешка с припасами она принесла несколько горстей сушеных яблок в ведерке, что раньше висело на одной из колесниц, по-моему, на Буре.
Нож без особых церемоний расчистил место на нижней ступеньке возвышения, сдвинув в сторону мешающие сосуды, ларцы и треножники, расстелил какую-то тряпочку, изображающую скатерть. Достал хлеб, вареное мясо и сыр, флягу с водой, и мы принялись не то завтракать, не то обедать.
Присутствие Молниеносного с женами аппетита нам не испортило. Даже на маковое зернышко. К этому времени мы настолько освоились в подземелье, что воспринимали их без всяких эмоций, как неотъемлемую деталь внутреннего убранства.
Я еще вовсю жевала, когда сестра и Нож принялись за новую работу: из куч нанесенного оружия они выбирали лучшее. Тут я им была не помощник: только они, зная планы Сопротивления и его возможности, могли отобрать то, что им требовалось.
Но по тому, что они откладывали в сторону, даже мне было понятно, что комплектовать регулярную армию Сопротивление не будет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27