А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Через три минуты на палубу Сильного ринулась толпа кочегаров из низов японца. Ее прилив был частично остановлен пулеметным огнем с фор марса приблизившейся Дианы, но часть нападавших все же смогла под руководством размахивающих катанами офицеров перебраться на Сильный. Во второй раз за эту войны на палубе корабля закипела жаркая абодажая схватка, и опять во главе русской стороны был человек по фамилиии Балк. Тенденция? Долгого боя не получилась - команда Сильного доказала, что последний год не зря была грозой ночного Порт Артура - японцев вымели с буксира как мусор метлой. В схватке на ломах и цепях преимущество в силе было на стороне русских. На носу буксира боцман Хотько с разбойничьим посвистом крутил вокруг себя метровой стальной цепью, раз за разом снося за борт пытающихся перепрыгнуть через фальшборт японцев. Он продержался три минуты, пока кочегар с "Фусо" в прыжке не уволок его за борт. Впрочем, в отличае от японца, Хотько удалось в тот день из воды выбраться. Через месяц отлежав в госпитале с прстудой, он вернулся в строй.
К этому моменту, цепь японского якоря не выдержала напора русской паровой машины, и лопнула. Сильный успел развернуть брандер вдоль фарватера, но тут под днищем старого броненосца заскрежетал камень, и он заваливаясь на правый борт распрол обшивку в носу парохода. Поняв, что дальнейшее пихание японца бесполезно, Балк еле успел приткнуть стремительно набирающий воду буксир носом к берегу. К его рубке добежали только трое японцев, но грифом в ту ночь ему поработать все же пришлось. Утром стало ясно, что замысел японского командующего скорее удался чем нет - фарватер был заблокирован наполовину. Из Порт Артура теперь могли выходить только кресера и миноносцы, для броненосцев проход был закры. Япония опять безрасдельно господствовала в море.
Из воспоминаний капитана 3 ранга Хиросио Като, штурмана броненосца береговой обороны императорского флота Японии Фусо.
Тот день был необычен. Нашему кораблю выпала великая честь, на борт взошел сам главнокомандующий флотом империи адмирал Того. Он произнес перед всей командой вдохновенную речь о предстоящей нашему старому кораблю чести участвовать в операции, которая должна наконец переломить эту начавшуюся так неудачно войну в нашу пользу. Сам Божественный Тенно (один из титулов императора Японии, прим. Ред) просит у нас жертвы во имя Японии. Мы должны своими телами и телом своего корабля заблокировать русским выход из по праву пролитой крови принадлежащего Японии Порт Артура. Это позволит наконец запереть русского медведя в своей берлоге, где он трусливо отсиживается и высадить у Порт Артура армию Ноги, и доблестные сыны Ямато (одно из названий Японии прим. Ред) опять возьмут город. Адмирал не скрывал, что спастись с броненосца затапливаемого на фарватере вражеской гавани почти не реально, хотя тот и будет вести на буксире три паровых катера для эвакуации экипажа. У команды во время вдохновенной речи главнокомандующего на глазах стояли слезы, все были готовы умереть ради победы, и когда было предложено не желающим идти на верную гибель сейчас же сойти на берег - таковых не оказалось.
Затем Адмирал сам зачитал список членов экипажа, которые должны были вести броненосец в его последний боевой поход. И хотя мы понимали, что для последнего боя нашего дедушки Фусо нет нужды в полной команде - все не вошедшие в список почувствовали себя глубоко оскорбленными. Особенно переживал наш доблестный командир - капитан 2 ранга Окуномия - его лишили чести вести свой корабль в последний бой и хотя разумом он понимал, что главнокомандующий может быть прав, но сердце было полно печали и вынув свой меч из ножен он протянул его рукояткой вперед адмиралу и потребовал немедленно отрубить ему голову во-избежание позора бегства с поля боя на его род. Адмирал понял его чувства и разрешил остаться на корабле. Я также не был сначала включен в список, но принимал участие в разработке плана атаки убедил адмирала, что без опытного штурмана (а я без ложной скромности хорошо знал Порт-Артур, до войны не раз был там и даже входил в гавань без лоцмана) очень сложно определить место затопления корабля ночью при погашенных навигационных огнях- тоже был включен в состав последнего экипажа. Началась подготовка корабля к последнему бою. Безжалостно было выломано и удалено все дерево и вообще все что могло гореть, срублены мачты, корпус перекрашен в черный цвет, рассчитан запас угля от островов Элиота до Порт-Артура, остальные угольные ямы были залиты бетоном (для придания дополнительной защиты и затруднении подъема, прим. Ред), также бетоном были залиты помещения команды, отсеки подводных торпедных аппаратов и междудоное пространство.
Для нейтрализации сторожевых кораблей противника, сорвавших первую операцию брандеров, дополнительно были установлены 2 - 6" старых орудия Крупа и 4 - 120 мм скорострелки Армстронга. (120 мм орудия впоследствии были сняты русскими и установлены на вспомогательный крейсер, прим. Ред.), трюмы двух транспортов Чийо Мару и Фукуи Мару были засыпаны щебнем и залиты бетоном, кроме того были заложены подрывные патроны для быстрого их затопления. Специально были выведены из строя якорные шпили, чтоб русские уже не смогли поднять якорь, если успеют захватить корабль до того как он ляжет на грунт. Транспорт же Ариаке-Мару был загружен бревнами, ему была назначена особая роль.
План операции в основном был разработан нашим доблестным командиром Окуномия и как показали дальнейшие события - этот план был безупречен. Операция должна была проведена в ночь с 06 на 07 апреля (здесь и далее все даты по новому стилю). Эта ночь была безлунная (что позволяло нам незамеченными добраться почти до цели), у ПА луна всходила лишь в 8:06 утра 07.04., а начинало светать в 07:33 (Здесь и далее - токийское время (+1 ч 12 мин к времени ПА), японский флот всегда жил по токийскому времени, где бы не находились корабли, прим. Ред.). Мы знали, что русские выставили мины на внешнем рейде ПА, но к сожалению не знали точного расположения минных полей, поэтому первым в колонне шел непотопляемый (загруженный деревом) транспорт Ариаке Мару, который должен был проложить путь среди мин нашему отряду. Кроме того он как первый в колонне должен был принять на себя первый удар русских (что и в последствии полностью подтвердилось), затем по миновании минных полей команда транспорта должна была поджечь свой деревянный груз (обильно политый керосином) и попытаться прорваться во внутреннюю гавань ПА и таранить какой-нибудь крупный русский корабль (отвлекая при этом внимание русских на себя) от остального отряда, выполняющего главную задачу - затопиться на фарватере. Мы должны были подойти к ПА к 03:50 - наивысшей точке прилива, составлявшей почти 2 м. Во-первых это позволяло нашим дестроерам безбоязненно проходить над русскими минами, во-вторых снижало риск подрыва наших глубоко сидящих брандеров, исключало влияние приливно-отливных течений, которые на внешнем рейде ПА достигают 1,5 узл, что чувствительно для нашего 10 узлового отряда и наконец уменьшало вероятность сесть на мель при подходе к фарватеру. И все эти положения блестяще подтвердились на практике. По опыту первой - неудачной попытки заградить ПА мы знали, что русские освещают прожектрорами цель и атакуют ее, в том числе торпедами миноносцев (что было опасно для наших тяжело нагруженных кораблей), поэтому отряду были приданы два отряда истребителей, по 4 дестроера в каждом, с задачей отвлечь на себя русские дежурные силы и как можно дальше оттянуть их в море, и этот прием отлично сработал на практике. В ночь с 05 на 06 апреля офицеры отряда и командиры дестроеров на миноносце провели рекогносцировку внешнего рейда ПА и к счастью осталось незамеченными русскими.
В этой операции боги помогали нам, ночь была тихая и безоблачная, звезды ярко светили, позволяя отлично ориентироваться по ним. Мы шли незамеченными 10 узловым ходом практически курсом на север, чтоб быстрее и без лишнего маневрирования попасть в створ фарватера (вход во внутреннюю гавань ПА практически точно с юга на север, прим. Ред). Также нам удалось своевременно обнаружить ориентир - скалу Лютин рок - теперь оставалось идти по-прямой к славной гибели! И тут началось. Ариаке-Мару был освещен прожектором русского миноносца (Решительный, прим.ред.) и обстрелян им, в том числе торпедами, причем 2 торпеды попали в транспорт, но из-за своего плавучего груза он лишь немного осел в воде и чуть снизил скорость (на самом деле Решительный так и не успел сблизиться на топедный выстрел, транспорт по-видимому подорвался на 1 и 3 линиях мин заграждения, прим.ред.). Наш Фусо в свою очередь, а также Конго и Хией открыли ураганный огонь по русскому миноносцу и по-видимому нанесли ему смертельные повреждения, т.к. он резко ослабил огонь, снизил скорость, потушил прожектор и окутался паром оглашая весь рейд ревом сирены, по видимому из-за ее повреждения и повернув к берегу скрылся из вида (на самом деле на Решительном были повреждены паропроводы, он почти потерял ход и обесточился (почему и погас прожектор), командир принял решение на остатках пара уходить к берегу и там во избежание затопления выброситься на мель, сирену включил для привлечения внимания береговых батарей к прорыву брандеров, прим. Ред.). Внезапно рев сирены прекратился, видимо миноносец затонул (просто кончился пар, прим. Ред). Наши дестроеры выскочили из-за корпуса Фусо, где они прятались, чтоб добить нагого противника, но в это время были освещены прожекторами еще 3-4 русских миноносцев и вступили с ними в перестрелку уводя полным ходом противника от нашего отряда и русские клюнули на приманку! Они не поняли, где главная угроза для них и увязались в погоню за нашими дестроерами, которым ничего не грозило, т.к. наши дестроеры были сильнее русских по артиллерии, быстрее и наши экипажи опытнее и храбрее и нас было больше (в условиях плохой видимости японцы сначала приняли Новик за миноносец, что стало для них фатально, русские истребители уже были довооружены кормовой 75 мм пушкой и в артиллерийском отношении не уступали японцам, кратковременно русские истребители могли развивать скорость не уступающую японцам, прим.Ред).
Примерно в это же время заработал мощный прожектор Электрического утеса, заливая все своим светом и слепя наших комендоров. Но русские опять как они говорят наступили на те же грабли, батарея Электрического утеса (батарея N15, 5-10" орудий и 2 - 57 мм, прим.Ред) открыла огонь опять по головному непотопляемому Ариаке Мару стреляя по-видимому бронебойными снарядами, т.к. взрывов не было видно (10" снаряды Электрического утеса в это время были снаряжены песком, без взрывателя и естественного не взрывались. Просто до войны сухопутное ведомство, в чьем ведении находились береговые батареи, так и не удосужилось разработать начинку для бронебойных снарядов для стрельбы по морским целям или хотя бы принять на вооружение флотский образец. 10" фугасные снаряды же имели слишком чувствительный взрыватель и нередко взрывались сразу после вылета из ствола - ими боялись стрелять. Приказание адм. Макарова о передачи Электрическому утесу по 50 снарядов с Пересвета и Победы еще не было выполнено из-за бюрократической переписки с Петербургом об оплате передаваемых снарядов сухопутным ведомством и высылке из Питера новых снарядов кораблям для восполнения запаса. Прим.Ред)
С левого борта появился русский миноносец, выходящий в атаку, но метким огнем мы его быстро повредили и он видимо стал тонуть, т.к. выпустил 3 красные ракеты, видимо сигнал бедствия. К сожалению этот сигнал совпадал с нашим, означающим успешное выполнение задания, но это значит что нам нет другого выхода как любой ценой загородить проход иначе мы все лишимся чести, введя таким образом в заблуждение наш флот. (Это был все тот-же Решительный медленно двигавшийся к берегу, в этой фазе боя он не получил ни одного попадания, красные ракеты пускал, за неимением других на борту, чтоб привлечь внимание к своему сообщению о японских крейсерах, передаваемому морзянкой при помощи маломощного масляного фонаря из-за выхода из строя сигнального прожектора, прим.Ред.) Наш отряд вел огонь обоими бортами - левым - по удаляющимся русским, правым - по батареи Электрического утеса. К сожалению заставить прожектор потухнуть мы так и не смогли, но зато подавили батарею! Электрический утес временно замолчал. (Закончились снаряды, сложенные у орудий для первых выстрелов, когда были поданы снаряды из погребов - батарея продолжила огонь. Вообще за весь бой батарея получила единственное повреждение - снаряд попал в свинарник, погибла свинья и два поросенка, чему личный состав батареи был очень рад. Прим.Ред). Прямо по курсу, чуть левее открылся еще один прожектор - это русская канонерка (Манчжур, прим.Ред) открыла (опять по Ариаке Мару!) огонь из своих допотопных пушек. Наши скорострелки быстро превратили ее в пылающий остров и она быстро отвернула влево, спасаясь у береговых батарей. Правда она успела всадить нам в борт 8" снаряд, но сталебетонная броня показала себя отменно - пробития не было и это почти в упор! Вообще из всех попавших в броню Фусо снарядов ни один не пробил ее. Неожиданно пламя погасло и канонерка исчезла, видимо затонула. (На Манчжуре потушили пожар и приткнулись к берегу у батареи N 9, т.к. имели две подводные пробоины, утром завели пластырь и своим ходом ушли в ПА в док. За бой Манчжур выпустил 5 -8" снарядов, 5 -6" и 18 - 107 мм и даже по примеру Корейца выпустил мину Уайтхеда, чего правда никто не заметил, прим.Ред). Пока все по плану, однако случайности предусмотреть нельзя. Электрический Утес все-таки ухитрился поджечь Ариаке Мару (и не удивительно, его деревянный груз был предварительно полит керосином, прим.Ред) и повредить руль. Горящий корабль, освещая все вокруг, стал описывать циркуляцию вправо, нам пришлось принять левее, чтоб избежать столкновения, за нами начали поворачивать остальные корабли отряда, строй несколько смешался, концевой Фукуи Мару при этом видимо коснулся мины и потерял ход, довольно быстро погружаясь, но на него никто не обращал внимания. И когда Фусо створился с Ариаке Мару - в нас попал единственный 10" снаряд (видимо перелетом, целились в транспорт). Снаряд попал в дымовую трубу и не разорваршись снес ее за борт. Корабль стал резко терять ход, из кочегарок повалил дым и пар, практически все кочегары были обожжены или отравились дымом. Неприятным последствием этого было то, что шедший за нами Конго не успел отвернуть и навалился нам на корму, ничего правда не повредив ни нам ни себе, но своим корпусом он раздавил паровые катера, буксируемые за Фусо для спасения экипажа. Но отсутствие пути к спасению только вдохновило экипаж биться до конца! Чем больше потери, тем более сладка победа! Наш доблестный командир был контужен, однако он быстро разобрался в обстановке и отдал приказ - подносчикам снарядов спуститься в кочегарки и поддерживать ход. Т.к. во избежание взрывов и пожаров мы не скапливали запас снарядов у орудий, а экипаж был сокращен до минимума, то ушедших в кочегарки подносчиков заменить было некем и Фусо почти прекратил огонь. Но это было к лучшему. Отсутствие вспышек от выстрелов и черный дым, валящий из того места, где раньше была дымовая труба сделали нас почти невидимыми! Из-за этой неразберихи наш строй несколько нарушился, ход Фусо упал до 4 узлов, за нами продолжал идти в кильватер только Конго, но мы продолжали двигаться к цели и русские упустили нас из виду! Транспорт Чийо Мару взял левее, видимо рассчитывая под шумок пробраться к фарватеру вдоль Тигрового полуострова, однако к сожалению он наткнулся на какое-то подводное препятствие и получил пробоину (затопленный накануне по приказу Макарова пароход Харбин для затруднения действий брандеров, прим.Ред) и был вынужден включить прожектор, чтоб разобраться с обстановкой и сразу же привлек к себе внимание береговых батарей, после чего у тяжело груженого Чийо Мару не было шансов (Чийо Мару затонул рядом с Харбин, прим. Ред). Внезапно луч прожектора электрического утеса осветил концевой Хией, батарея вновь открыла огонь и Хией сразу потерял ход и затем избиваемый 10" снарядами начал медленно тонуть (после первого попадания в Хией у него самопроизвольно отдался якорь, корвет потерял ход - мощности не хватило волочить по дну якорь, поднять его уже не могли, а расклепать цепь не успели, при приближении русских истребителей неподвижный Хией во избежание захвата в плен затопился, прим. Ред).
Мы уже прошли Электрический утес как по нам открыла огонь батарея Золотой горы (11" мортиры, батарея N13, прим.ред). Если не считать вой, подобный вою тысячи демонов, зрелище медленно летящей 11" бомбы (так в то время называли снаряды крупнокалиберных орудий, прим.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37