А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Хорошо, что успели выпустить. Носовой должны перезарядить через полчаса.
– Вениамин Васильевич, рад, что вы живы и вроде даже здоровы. В отличие от меня, болезного. Можете кратенько рассказать, что у нас с повреждениями, пока есть свободная минутка?
– За минутку боюсь не уложиться. Итак. Потери в людях. Мичман Шиллинг, убит наш Александр. Прямо у орудия. Младший механик Сергей Зорин убит. Не повезло, находился у двери той самой угольной ямы, где снаряд взорвался. Даже непонятно, чем его, то ли осколком, то ли куском угля… Нижних чинов убито не менее сорока. Ранены вы, мичман Лобода тяжело, мичман Эйлер легко, слава Богу, в сорочке родился, осколок отрикошетил от нательного креста! Кому расскажи, не поверят, вот уж божий любимчик… Трюмный механик что-то на ходу пытался чинить, немного приложило беднягу о раскаленный котел, когда от взрыва на корме крейсер рыскнул, но с поста он уходить отказался, значит, легко. Еще один артиллерист, они-то все это время на верхней палубе, граф Нирод, тоже не сильно, в руку навылет. Ему, правда, еще лицо песком из мешков, что вокруг дальномера лежали, отполировало, но все одно - счастливчик. От тех мешков одни лохмотья остались, не будь их и прочей вашей блиндировочной импровизации, от него и расчетов орудий никто бы в строю не остался. Из нижних чинов в лазарете раненных под полтинник, в строю как бы не в полтора раза больше. Кто из них из нашей команды, кто с "Корейца", "Севастополя" или "Сунгари", разберемся завтра. Артиллерия - не подлежат ремонту три шестидюймовки, пять трехдюймовок, 47-мм на формарсе и одна из пушек Барановского. Есть шанс отремонтировать две шестидюймовки и одну трехдюймовку, но это не сегодня и даже не завтра. Надо пару дней. Расход снарядов - больше половины шестидюймовых, и с треть на трехдюймовки. Минные аппараты. Левый борт, один вдребезги, второй можно попытаться восстановить, но тут фифти-фифти. Носовой вроде должен работать, хотя и задело его осколками. Выстрелим, узнаем. Мин выпустили пять штук.
– А если он все же неисправен, то выстрелим и потонем. Вы оптимист, батенька, как я погляжу! Что еще нам супостат угробил?
– Кто-нибудь, дайте воды для начала, в горле пересохло… Спасибо. Носовая труба - вообще не понимаю, почему еще держится! По всем законам должна быть за бортом, и еще пол мостика могла бы снести попутно. Но стоит, зараза такая упорная. Теперь ее или чинить, или валить надо завтра. А то малейшей качки ей не вынести. Да, соответственно, тяга в носовой кочегарке практически нулевая. Хорошо хоть, что в проекте заложено почти полуторное резервирование по парообразованию… Остальные трубы в осколочных дырках, но это поутру быстренько жестью залатаем. То же с вентиляторами - решето. Ход пока держим двадцать один узел, еще пару часов Лейков обещал продержаться. Потом придется снизить до восемнадцати-девятнадцати. Затоплены три угольные ямы. Пожары потушили все, но кают-компании и вашего салона больше нет. Одни головешки. То же самое можно сказать про кладовую провизии. Прямое попадание с последующим пожаром. Не знаю, что там каптенармусы нам завтра на завтрак наскребут, но если после еды на зубах будет скрипеть сажа, а то и осколки, не удивляйтесь. В общем, до Артура дотянем, а там на ремонт как минимум на месяц. Причем желательно в доке… Все же в корпусе дырок нам наделали.
– А теперь плохие новости господа, в Артур…
– Есть!
Донесшийся с левого крыла мостика азартный возглас Зарубаева перебил ответ Руднева.
– Что есть, Александр Владимирович?
– Простите великодушно, просто так как "Чихайя" огня не прекратила, я, как вы и приказали, ей под хвост еще пару снарядиков вкатил, простите, что перебил5.
– Все бы вам, Александр Владимирович, маленьких обижать. Ну, не смотрите на меня так. Шучу, шучу. И вообще, лежачих и сидячих раненых не бьют. Итак, в Артур мы не идем, между нами и им весь японский флот. Во Владивосток пройти можно, но он сейчас еще замерз, будем там болтаться, могут и подловить. И теперь самое интересное, сейчас в Японию из Италии перегоняют два новейших броненосных крейсера, тип "Гарибальди". Ну, я думаю, вы в курсе. Причем экипажей на них сотни три на двоих, и японцы только в машинной команде. Остальное - итальянцы с английскими офицерами. Не надо у меня спрашивать, откуда я это знаю, Вениамин Васильевич, не надо. Как говаривал мой батюшка, не задавай мне, сынку, неудобных вопросов, не получишь уклончивых ответов.
– Ну, не надо так не надо. После затеи с койками поверю на слово. Может, вы и график их движения знаете, Всеволод Федорович? После истории с японскими взрывателями не удивлюсь.
– Нет, я не всеведущ, к сожалению. Но вот то, что прибытие в Йокосуку запланировано на четырнадцатое февраля, а намедни они прошли Малаккским проливом, мне птичка донесла. А сейчас наша задача-минимум - утопить того неудачника-транспортника, что от нас пытается оторваться чуть мористее. Обойдите его слева в паре кабельтовых, всадите обе торпеды, а то одной может не хватить. Он, зараза, тонн так в пять тысяч на глаз потянет, и потом в открытое море. Там идем в обход Японии и ждем гарибальдийцев.
– А уголь? А ремонт? А как топить два броненосных крейсера по десять тысяч тонн? А есть что будем целый месяц? А раненых куда девать?
Град вопросов посыпался со всех сторон, штурмана, старший офицер, главарт и даже доктор хором пытались перекричать друг друга. Но в отличие от предыдущего совещания в кают-компании, теперь в вопросы задавались не с интонацией "простите, но это невозможно", а скорее "и каким же образом мы это сделаем". Теперь за Рудневым команда и главное, офицеры, готовы были идти хоть в преддверие ада.
– Господа, вы знаете, как можно съесть слона?
– Простите, но при чем здесь это, Всеволод Федорович?
– Да так, африканская поговорка. Слона можно съесть только кусочек за кусочком. И неприятности мы тоже будем переживать по мере их возникновения. Вот, к примеру, уголь, пока у нас своего достаточно, полные бункера. А как кончится, да мало ли в море угольщиков? Вот тот, что будет побыстроходнее, и конфискуем, а если он еще и в Японию будет идти, то казне и платить не придется. Контрабанда-с, господа, причем военная! То же с едой. Забираем по законам военного времени. Ремонт, тут простите, придется мудрить в море. Максимум - безлюдная бухта, но никакого порта нам в ближайшие пару месяцев не светит. Раненых, здесь придется где-то разжиться катером, или наш залатать, и на нем их отправить в Шанхай или какой там нейтральный порт под боком окажется. По дороге, кстати, будем досматривать транспорта на предмет военной контрабанды. Теперь про топить крейсера. Господин Зарубаев. Во-первых, отдайте приказ опять пробанить орудия, во-вторых, объясните, почему вы планируете нанести российской казне ущерб в несколько миллионов рублей золотом?
– Кто, я??! Никогда! И в мыслях не было… С чего вы…
– А зачем тогда топить то, что можно захватить? Подумайте над этим вопросом, господа. И еще, если после пожара в кают-компании уцелели книги о каперах, пиратах и пиратстве, настоятельно рекомендую почитать. Как художественные, так и документальные. Для придания мыслям нужного направления, так сказать. Ну, сколько там еще до этого транспортника осталось? Интересно, что же он везет? А то ведь утопим и не узнаем…
Транспорт "Сикако-Мару" был загружен грузами второй очереди. Никто из экипажа "Варяга" никогда не узнал, что именно пустили на дно две торпеды, выпущенные в упор из аппаратов правого борта. Если верить российским источникам, то ко дну пошли артиллерийские парки первой японской армии. Если верить японским, то генеральным грузом было продовольствие и обувь. На самом деле после двух красивых взрывов и получасовой агонии с безуспешной попыткой дотянуть и выброситься на берег утонуло все инженерно-саперное обеспечение первой волны высадки. С одной стороны, жить без палаток и котелков в Корее зимой хоть сложно, но можно. С другой, копать траншеи, строить и ремонтировать дороги, позиции для орудий, землянки и прочую инфраструктуру войны без лопат и заступов… Тоже можно. Но не так быстро, как хотелось бы. Насколько задержал развертывание войск и начало наступление минный залп "Варяга", а насколько два корабельных трупа и десяток мин поперек фарватера, сказать невозможно. Но начать попытки перейти Ялу японцы смогли начать на две недели позже, чем в оставленной Рудневым-Карпышевым реальности6.
Впрочем, таких подробностей по сухопутным боевым действиям в его голове не сохранилось. Товарищ был мореманом. Война на суше всегда была для него лишь неприятным фоном в красивом военно-морском противостоянии.
Еще одним неудачником, попавшимся на пути "Варяга", оказался "Миоко-Мару". Впрочем, насчет неудачником, это как все в жизни, относительно. Получив торпеду из носового аппарата в борт, он благополучно дополз сначала до берега, а потом, через десять дней, после расчистки прохода, и до порта. Но транспорт перевозил кавалерию вместе с лошадьми. Если потери в людях были относительно невелики - взрывом мины и попавшими в транспорт снарядами убило "всего" два десятка человек, то вот потери в лошадях составили порядка половины.
За остальными транспортами гоняться при наличии на хвосте нескольких крейсеров, пока отставших на шесть миль, но все еще способных догнать "Варяг", Руднев не рискнул. Так, выпустили для проформы и создания паники по силуэтам в темноте по пятку снарядов, но топить транспорта бронебойными снарядами - это долгое и неблагодарное занятие. Опять же - Карпышев внутри Руднева считал, что свою задачу он выполнил - "Варяг" прорвался, сейчас его должны выдернуть обратно в его время, и фан кончится. На всякий случай, что надо делать, он офицерам рассказал в общих чертах. Ну и боль в ноге вместе с морфием тоже способствуют желанию отойти подальше от поля боя. Итак, "Варяг" двадцатиузловым ходом уходил в море.
Еще через пару часов полностью стемнело, и за кормой перестали различаться силуэты японских транспортов и крейсеров. То ли последние отстали, то ли решили не рисковать встретить в темноте этот неожиданно кусачий русский крейсер. Если уж днем вчетвером не смогли его остановить, то сейчас, в темноте… Впрочем, скорее всего, пятерка неповрежденных миноносцев сейчас искала "Варяг" в темноте, но море большое, радаров пока не изобрели, так что крейсер в относительной безопасности.
Руднев, с помощью двух матросов, бережно поддерживающих командира под руки, доковылял до командирского салона. "Н-да. И где вчерашнее великолепие? Что не разнесло в щепки взрывом, то сгорело или провонялось дымом. Слава богу, хоть кровать в спальне одним куском стоит… Вот сейчас на нее как спикирую, и проснусь, надеюсь, уже в Москве, суну в морду Вадику и бегом квартиру покупать…" - мысли Карпышева причудливо смешивались с мыслями Руднева, - "команде надо выдать тройную винную порцию, написать донесение о бое". А это мысль, где тут у нас вестовой?
– Голубчик, передай старшему офицеру, что я приказал команде выдать тройную винную порцию, и плесни мне чего покрепче.
"А теперь спать. Странно, почему я еще тут? "Варяг" прорвался, что еще этим козлам из НИИ надо…", - сон подкрался настолько незаметно и быстро, что плупустой стакан выпал из руки командира крейсера на постель.
На корабле утомленный боем экипаж, за исключением невезучих вахтенных, укладывался спать. Кому-то это удавалось сразу, кто-то не мог совладать с нервами после первого в жизни боя. Старший офицер, вот же собачья должность, третью ночь почти без сна, продолжал носиться по кораблю, определяя первоочередные работы, которые надо провести сразу после рассвета. Из офицеров первыми отключились полуоглохшие артиллеристы. Как ни странно, через час беспокойного сна, сопровождавшегося вскриками и стонами, мичман Василий Александрович Балк поднялся. Он поднялся с койки и минут тридцать сидел, глядя в пространство. Потом встал, оделся, зачем-то положил в карман револьвер и вышел на верхнюю палубу. Постоял у борта, минут десять посмотрев на проносящуюся за бортом со скоростью полтора десятка узлов темную воду, а потом медленно, прогулочным шагом пошел в сторону салона капитана.
Карпышев проснулся от осторожного, но громкого стука в дверь спальни. Судя по боли в ноге, каше в голове и всепроникающему запаху гари, он все еще был на "Варяге". Паршиво.
– Кто там? Кого еще принесло в три часа ночи? На японцев напоролись? Кто? Миноносцы, транспорт или что серьезнее?
– Мичман Балк. Вадик просил передать привет Петровичу.
1. Подлинный текст проповеди, прочитанной отцом Михаилом на "Варяге".
2. Подобным образом объясняли японцы и несколько отрывов стволов 8'' орудий на крейсерах итальянской постройки в Цусимском сражении, так же произошедших по причинам, не связанным с воздействием противника.
3. Авизо, именно так классифицировали "Чихайю" и его систершипов в русском флоте. Скорее всего потому, что просто не знали, как его обозвать! Впрочем, подобная проблема возникла во флотах многих государств. Англичане дали этим кораблям идиотское, но точное определение - торпедная канонерская (т.е. АРТИЛЛЕРИЙСКАЯ) лодка, т.е. гибрид ежа с ужом. Японцы внесли их в крейсера, но приглядевшись, сделали поправку - крейсера 3-го класса. Это уже не просто осетрина второй свежести, это что-то, не до конца протухшее. А вот почему в русском флоте их не обозвали минными крейсерами, это для автора загадка. Потому что именно к этим кораблям они были ближе всего и по характеристикам и по назначению.
4. "Чиода" в июле 1904 года подорвалась при блокаде Порт-Артура на одной мине. Была отбуксирована в уже захваченный японцами Дальний и отремонтирована.
5. Авизо "Чихайя" получил при попытке торпедной атаки и на отходе до девяти попаданий шестидюймовыми снарядами и как бонус - пяток трехдюймовых. из-за невозможности пройти в гавань Чемульпо (спасенные с "Чиоды" предупредили о минном заграждении) и ввиду безуспешности попыток остановить затопление отсеков, "Чихайя" приткнулась к берегу у острова Идольми. Снятие с грунта и последующий ремонт затянулись на два месяца.
6. В нашей истории первые боестолкновения на р. Ялу начались 1 мая 1904 года (по старому стилю).
Часть вторая. Веселый Роджер.
Глава 1. Похмелье.
Рейд Чемульпо, Корея. 27 января 1904 года, сумерки.
– Ну, заходи, дорогой, гостем будешь…
В открытую дверь снаружи плавно проскользнул силуэт мичмана, а изнутри вылетел недавно опустевший стакан, пущенный прямо из кровати недрогнувшей рукой капитана первого ранга. К удивлению Карпышева, вошедший одним плавным и экономным движением, несмотря на темноту, поймал стакан, понюхал его и усмехнувшись, аккуратно поставил его на стол со словами:
– Спасибо за приглашение, что же не зайти-то, коль приглашают. А еще есть, или сам все выпил, вашвыскбродь?
Заготовленная матерная тирада, в которой причудливо сплелись термины и обороты как тусовочно-компьютерного двадцать первого, так и военно-морского девятнадцатого, осталась висеть на языке Руднева. После пятисекундной паузы он наконец выдал:
– Если и нет, то щас будет. Ты кто?
– Ну, для начала скажем только, что я НЕ Вадик.
– Что ты не Вадик, я и сам понял. Этот жиртрес и в теле мичмана если и поймал бы стакан, то своим поросячьим рылом. Реакция не та, рефлексы, а это в голове… Так, если не Вадик, то кто? И почему ты сюда, а не я туда? "Варяг" прорвался, так какого хрена вам еще надо? И кто вы вообще такие, кроме того, что суки, конечно?
– Слушай, давай сначала дернем грамм по сто, а? Голова раскалывается, будто неделю пил… И мысли тоже того, путаются свои и чужие… Хотя уже вроде и не чужие. Полчаса на палубе стоял, пока смог сообразить, как сюда дойти и кто я такой…
– Знакомые ощущения, блин. У меня так же было. Кстати, выпивка помогает. Щас организуем, но только если ты мне все подробно, и доходчиво растолкуешь. КТО ты, что ты и какого хрена ты ТУТ делаешь, ну и я заодно, ОК?
– Ладно, задолбал, как дятел березу. Растолкую, но предупреждаю сразу - ты не обрадуешься. Наливай, только быстрее, а то сначала я сдохну от головной боли, а ты потом вслед от любопытства.
Двое сели за стол, и початая бутылка французского коньяка была снова извлечена из специального держателя в прикроватной тумбочке. Там же нашелся и второй стакан. После первой вновь прибывший огорошил Карпышева вопросом.
– Ты представляешь, родной, ЧТО ты натворил?
– Ты что, еврей?
Карпышеву удалось поставить в тупик неизвестного, осваивавшегося сейчас под черепом Балка, до этого уверенно контролировавшего ситуацию.
– Почему это? И кого ты имеешь в виду, Балка или меня?
– Я тебя спросил, зачем ты и я тут, а ты мне вопросом на вопрос отвечаешь… Что натворил, что натворил, что просили, блин. Прорваться из Чемульпо и действовать максимально непохоже на оригинального Руднева. Кстати, с вас сто штук евриков, как вернете меня в зад, помнишь?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37