А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Так что и опомниться не успеешь, как мы отсюда выберемся. А пока не отходи от меня никуда и делай, как велено.И Аманда буквально вцепилась в красный плащ Шарлотты и следовала ее инструкциям. И чудо продолжалось. Потому как она действительно опомниться не успела, как оказалась в огромном роскошном «роллс-ройсе» с шофером в униформе и мини-интерьером внутри, который состоял из роскошной, хоть и небольшой, вазы с единственной розой, объемистым графином шерри и маленькими хрустальными рюмками. Этот огромный черный лимузин доставил их в Лондон, в чудесный дом периода позднего Регентства, стоявший на Гордон-сквер.– Ты, случаем, не читала ничего Вирджинии Вулф? – поинтересовалась Шарлотта. – Или Виты Сэквилл-Уэст? И не знаешь, что означает Блумсберри?Аманда трижды отрицательно покачала головой, и Шарлотту это привело в неописуемый восторг. Она засмеялась.– Эх ты, дитя невинное! Овечка! Так вот, Блумсберри вокруг нас. – Она сделала круг рукой. – Мы торчим с тобой как раз в его центре. Так вот семья Вулфов живет тут неподалеку, на Тэвисток-сквер. Но не печалься, ты все со временем узнаешь. Я все тебе объясню, а ты обещай, что будешь хорошей девочкой и будешь все делать так, как я скажу.Шарлотте было двадцать пять, она была на семь лет старше юной американки Аманды. И что еще для юной американки Аманды было слегка непривычным то, что на сей раз в лидерах была не она сама, как это имело место с Ирэн. Впрочем, она по этому поводу не очень-то и сокрушалась. Перед ней стояла задача подцепить какого-нибудь богатого муженька в Лондоне, а Гордон-сквер как нельзя лучше подходил для этой цели.Приглашение погостить у Шарлотты последовало незамедлительно, едва они успели познакомиться, еще на борту лайнера. И принято оно было также незамедлительно, без колебаний. Аманда решила воспользоваться гостеприимством этой странноватой аристократки. А в том, что мисс Суитхэм аристократка – Аманда не сомневалась, особенно после того, как порасспросила стюарда, обслуживавшего ее каюту, относительно своей новой знакомой. Выяснилось, что Шарлотта состояла в каком-то родстве с неким лордом по имени Уэстлейк. Аманда хорошо понимала, что аристократический титул не мог не сопровождаться богатством.– Мне не очень-то по душе эта громадина в Озерном крае, – призналась ей Шарлотта. – Тебе ведь хочется поглазеть не на провинцию, а на сам Лондон. Поэтому мы останемся в городе до тех пор, пока моя родня не протрубит генеральный сбор.Так решила Шарлотта, значит так и должно было быть. Вряд ли Аманда могла бы быть довольна больше.Через неделю по прибытию в Лондон Аманда без лишнего шума сбыла жемчуг своей матери и брошь своей бабушки, за что выручила около двухсот фунтов. Как выяснилось позже, деньги свои она могла тратить лишь на безделушки и какие-то мелочи, поскольку склонная к роскошествованию Шарлотта обеспечила ей в своем доме полный пансион – она оплачивала все их счета.Кроме полного пансиона, Аманда была введена и в высшее общество. Очень часто в этом доме собирались гости: элегантные леди в сопровождении не менее элегантных мужчин, которые оказывали Шарлотте знаки почтительного внимания, не забывая при этом и молодую прехорошенькую американку. Последняя очень пригодилась для того, чтобы развеять извечную чопорную скуку английских приемов и ужинов. Та социальная группа, которая заявила о себе, как Блумсберри, являла собой воплощение современности и так же себя величала, впрочем, это был не очень большой сегмент элиты. И в этом окружении вкусы и странности Шарлотты воспринимались всеми, как некие чудачества. Откровенно говоря, Шарлотта была далеко не глупой, и с ней было очень интересно общаться. Не говоря уж о ее поистине фантастических связях.– Моя мать была младшей дочерью Джеймса Мендоза, второго лорда Уэстлейка, – объяснила ей Шарлотта, одним июньским непогожим днем, когда обе девушки сидели в оранжерее дома на Гордон-сквер, попивая кофе после ленча в окружении посаженных в огромные горшки апельсиновых деревьев. – Первоначально Мендоза были испанской семьей.Молодая американка, однако, предпочитала не углубляться в гущу ветвей генеалогического дерева своей покровительницы, хотя и знала, как любила Шарлотта покопаться в темном прошлом своего рода. И задала лишь формальный вопрос: а когда твои предки появились в Англии?– В шестнадцатом веке по причине торговли шерри или хересом. Это вино делают в Испании и отправляют сюда – это было, и остается до сих пор, бизнесом, приносящим баснословную выгоду. Так что Мендоза не случайно оказались в Англии. – Шарлотта замолчала и бросала украдкой взгляды на Аманду, поглощенную выбором шоколадных конфет, выложенных на роскошном серебряном блюде. – По причине торговли вином и еще кое по какой причине, – добавила она.– По какой?– Прежде чем я тебе скажу, поклянись, что дашь честный ответ на один вопрос. Согласна?Аманда смотрела на нее, впервые по-настоящему заинтригованно.– Что это за вопрос?– Сначала поклянись.– Ладно, хорошо, поклянусь. Я клянусь. – Эта произнесенная шутливо-торжественным тоном клятва сопровождалась хихиканьем, которое находилось в явном диссонансе с напряженно-пытливым выражением лица Шарлотты.– Каково твое отношение к евреям?К евреям? Какой-то дикий вопрос… Аманда мгновение колебалась.– Вообще-то, не знаю, не задумывалась об этом, – ответила она, наконец. – Я никогда с ними не общалась. Они ведь все иностранцы, не так ли? Мужчины у них всегда с бородами, женщины носят шали, и все они, к тому же, говорят очень смешно…Шарлотта фыркнула:– Сплошные предрассудки. Абсурд! Они далеко не все такие. Я, например, не такая…– Ты? Так ты что, Шарлотта, еврейка? Как это?– Мои предки были евреями. Как мне объяснили, Мендоза, кордовские Мендоза когда-то давно были евреями. Когда Испания находилась под владычеством арабов, они стали мусульманами. Несколько веков спустя, христиане победили и изгнали арабов, и семья эта на какое-то время снова стала исповедовать иудаизм. Но в 1492 году всех евреев выселили из Испании, выбросили из страны просто-напросто. Они предпочли перейти в христианство и, таким образом, сумели выжить. Но позже, еще через сто лет, среди них был один такой по имени Рамон, который снова пожелал стать иудеем. И по настоянию его семьи он отправился в Лондон, чтобы основать здесь торговую ветвь для поставки шерри.– И он тоже жил в этом доме? Как интересно! – Аманде и вправду было интересно.Она позабыла о шоколаде и ее внимание теперь было целиком и полностью приковано к Шарлотте.– Да нет, не сюда, конечно, глупенькая. Этого дома до 1825 года не было. Рамон приехал в дом, который находился на улице под названием Кричарч Лэйн, что в Ист-Энде. Теперь это трущобы, но в те времена там жило много выходцев из Испании и Португалии, тоже евреев. Они бежали в Англию от инквизиции. Все они прикидывались протестантами, но каждому было известно, что на самом деле они евреи, иудеи. Англичане прогнали своих английских евреев из страны еще в XIII веке, но позже все же их пускали сюда, потому что те очень оживляли торговлю.Аманда присмотрелась к своей собеседнице.– Значит ты действительно еврейка?– Да нет, все это не совсем так просто, как может тебе показаться. Мой прадедушка Джозеф Мендоза приобрел в свое владение имение Уэстлейк к 1825 году, в этом же году он построил и этот дом. Потом начались сложности. Дело в том, что английские законы не дают четкого определения прав евреев. Джозеф, например, не был до конца уверен, сможет ли он завещать свою собственность наследникам.Шарлотта подобрала под себя длинные ноги и закурила одну из бесчисленных тонких сигар. В своих неизменных брюках мужского покроя и ожерелье из бусин она казалась Аманде пришелицей из какой-то далекой экзотической страны.– Одно дело иметь невзрачный домишко где-нибудь в Ист-Энде, – продолжала она, – но великолепный дом, да не дом, а целый дворец эпохи правления Тюдоров из двухсот сорока комнат – дело другое. Не исключалось, что найдутся и завистники и те, кто пожелал бы создать неприятности. В планы Джозефа никак не входило, чтобы его собственность в один прекрасный день стала собственностью Короны. И в 1835 году, когда умер его отец, он перешел в христианство и стал сторонником англиканской церкви.Шарлотта, затянувшись сигарой, выпустила в теплый летний воздух плотную струю синего дымка, которую пронизывало солнце.– Есть множество кузенов и кузин в роду Мендоза, которые не пожелали пойти за Джозефом. Некоторые из них и ныне иудеи, но обе фамильные ветви, испанская и английская, входят в такое родовое предприятие, как банк, во всяком случае, это относится к мужчинам, и Уэстлейк сегодня нечто вроде их штаб-квартиры в Англии.Аманда почувствовала, что в этой истории есть нечто такое, что может представлять интерес лично для нее. И поэтому ей очень захотелось вытянуть из Шарлотты как можно больше.– А каким образом твой прадедушка сумел обзавестись дворянским титулом? Он что, купил его за деньги вместе с домом?Шарлотта усмехнулась.– Видишь, постигаешь понемногу, как дела делаются, не так ли? Ну уж так совсем примитивно это не было. Дело в том, что Джозеф кучу денег пожертвовал Королевскому двору на покрытие расходов на коронацию королевы Виктории и вскоре специально для него был основан новый титул баронета. – Шарлотта щелкнула пальцами. – И, гопля! Вот он уж и лорд Уэстлейк и Мендоза могли унаследовать от него и титул, и имение.– Вот оно как, – задумчиво произнесла Аманда.– Именно так, – подтвердила Шарлотта.Аманда выглядела даже вроде как опечаленной. Казалось, эта история произвела на нее впечатление.– О чем задумалась? – поинтересовалась Шарлотта.Аманда махнула рукой.– Да так ни о чем… Просто о том, чего только в прошлом не бывает… и в жизни. Жизнь, она… непредсказуема…
«Какое счастье войти живым в рассвет! А молодой… блаженней рая не сыщешь».Аманда закрыла книгу со строками Водсворта о французской революции и почувствовала волнующее ощущение прозрения. Этот поэт очень точно охарактеризовал ее мысли, не дававшие ей покоя в то самое лондонское лето тридцать шестого года. Она смотрела на однообразные ряды кожаных переплетов библиотеки дома на Гордон-сквер, на рисунки лошадей, автором которых был кто-то, по словам Шарлотты, страшно знаменитый и фамилия его была Джордж Стаббс, на антикварное красное дерево и дуб, на великолепную лепку гипсового потолка и ее переполнял восторг.Благодаря тому, что Джейн сумела вдохновить ее на этот вояж и благосклонности фортуны, Аманда оказалась в нужном месте и в чрезвычайно подходящее время. Именно здесь ее разлетевшаяся на куски жизнь могла бы быть собрана в единое целое. Нет, жизнь ее обещала стать тем, о чем она даже и не отваживалась мечтать. Ее улыбку на милом личике согнало выражение решимости. Нет, она ничему и никому не позволит встать на пути открывавшихся перед ней блестящих, фантастических возможностей, и уж, конечно, не станет принимать всерьез прихоти и капризы Шарлотты. И пока ей будет удаваться сохранить ясность ума, все должно быть как надо… И неважно, что некоторые вкусы Шарлотты несколько эксцентричны, более того, иногда даже весьма непонятны…Не было такого дня, чтобы Шарлотта не получала приглашения на ужин в какой-нибудь дом. Но она настояла на том, чтобы пятичасовой чай они пили всегда дома, при этом хозяйка заставляла Аманду облачаться в особую для этого ритуала одежду. И в пять часов Аманда должна была снимать с себя все, что было на ней и переодеваться в экстравагантное одеяние, изобретенное для нее Шарлоттой и купленное у «Хэрродса».– Я обожаю видеть тебя одетой в декадентском стиле поры «белль эпох», милая моя. Ты простишь мне мою маленькую странность.И Аманда в очередной раз прощала. Каждый день без нескольких минут пять она направлялась в свою спальню, отделенную от спальни Шарлотты холлом, снимала свое обычное платье и даже нижнее белье, и надевала розовые шелковые штанишки, отороченные кружевами. Поверх этого она накидывала пастельных тонов атласное кимоно и закутывалась в него так, чтобы оно обтягивало ее фигуру. И когда часы в коридоре пробивали пять ударов, Аманда вместе со своей хозяйкой и подругой усаживалась пить чай.Чай подавался в маленькой гостиной, примыкающей к спальне Шарлотты, стены которой были увешаны коврами, а мебель обита Дамаском. В холодные дни предпочитали затопить камин, но в то лето таких дней было мало. К тому времени как Аманда садилась за стол, на нем уже стоял поднос с чаем. Никто из слуг не нарушал покоя двух девушек. Аманда подозревала, что они даже на звонок Шарлотты не явились бы.Чай разливала в чашки всегда Шарлотта. И в тот июньский день, когда Аманда нашла отклик позывам своей души в стихах Водсворта, все было так, как заведено раньше. Аманда глядела на Шарлотту и размышляла о прочитанных ею строчках.Шарлотта собралась было добавить в чашку своей гостьи сахару и молока, но, когда та протянула руки, чтобы забрать у нее чай, руки Шарлотты замерли с сахарницей и молочником.– Я совершенно без ума от тебя. Понимаешь ли ты это, Мэнди? – странным голосом проговорила Шарлотта.Никто и никогда еще до Шарлотты не называл Аманду Мэнди. Имя это не особенно ей нравилось, но она предпочитала не протестовать. Шарлотта величала себя «той, кому ты должна подчиниться», и это было шуткой лишь отчасти.– Но и я ведь без ума от тебя, – осторожно забирая у нее из рук молочник, – сказала Аманда. – Ты так добра ко мне, как же я могу не обожать тебя?Шарлотта не ответила. Аманда пригубила чай и взяла из стоявшей на подносе вазы печенье. Она даже не успела откусить от него, как вдруг Шарлотта резко наклонилась к ней и с размаху выбила его у нее из рук.– Прекрати! Кончай эту еду и не прикидывайся, что не понимаешь и не слышишь, что я сказала тебе сейчас! Я понимаю, что ты у нас – сама невинность, но не до такой же степени, чтобы не понимать, в чем дело…Аманду это ошеломило. Она впервые видела, как Шарлотта не на шутку взбесилась.– Дорогая, я не понимаю, что ты имеешь в виду.Эту до мозга костей английскую привычку обращаться к другой женщине «дорогая» Аманда усвоила уже давно и прочно, ей очень хотелось походить на англичанку.– Дорогая, может быть ты объяснишь, в чем дело и тогда я…– Не стану я ничего объяснять, а вот показать – покажу… Я покажу тебе, что означает «быть без ума» от кого бы то ни было, – перебила ее Шарлотта. – Подожди.И через мгновение чувственный рот Шарлотты прижался к губам Аманды, а рука ее по-хозяйски проворно стала расстегивать завязки кимоно. Атласное кимоно подалось легко и вот возбужденному взору Шарлотты предстало то, о чем она уже так мечтала и издавна представляла: мягкая розовая кожа, розовые, за исключением темных пятнышек сосков, упругие молодые груди, нежный живот, нежные упругие бедра, выступавшие из-под кружев. Шарлотта отстранилась и уставилась на Аманду горящими черными глазами.Аманда застыла, но не от испуга или отвращения, а скорее от изумления. Да, конечно, на этой Шарлотте были мужские брюки, она курила сигары, но это ведь не больше, чем придурь… Она все же была и оставалась женщиной. Так почему же Шарлотта наклонилась и начала страстно лизать ее груди? Почему ее пальцы сновали теперь уже внутри ее шелковых штанишек? Вообще-то, дело это сугубо мужское… И именно этого было предписано ей бояться, избегать, если ты, конечно, не замужем. Все это Аманде было хорошо известно, но происходящее сейчас не укладывалось в прокрустово ложе общепринятых рамок.– Шарлотта… дорогая… послушай… ох… ах… Я не могу… Ты должна… прекратить это, у меня голова кружится, Шарлотта… умоляю…– Т-сс! Ни слова! Не говори ни слова, – горячо шептала ее подруга. – Не говори ни слова, лишь чувствуй! Ничего страшного… Я люблю тебя, моя несравненная Мэнди и сейчас тебе докажу это. Ты узнаешь сейчас, что такое моя любовь.То, что произошло в этот золотой июньский день на тахте маленькой гостиной дома на Гордон-сквер, могло, разумеется, со стороны показаться изнасилованием, особенно в первые пять минут, когда Аманда еще прекрасно сознавала, насколько высока степень ее зависимости от Шарлотты, чтобы в данной ситуации вырываться и протестовать. Но изнасилованием это не было. Это было обоюдным выходом чувств, принесшим обоим, в особенности Аманде, доселе неслыханное и неизвестное удовольствие. И когда они в гардеробной Шарлотты переодевались к ужину в Белгравии, куда их пригласили друзья, они поминутно бросались друг к другу в объятия и целовались. И Шарлотта шептала ей: я знала, что ты сторонница женской любви, моя маленькая Сафо! Я знала это всегда, как только увидела тебя в первый раз.Вероятно, это так и было.Очень скоро Аманде стало ясно, что и ей весьма нравится то, чем они занимались с Шарлоттой. При воспоминании о губах этой женщины у нее подкашивались ноги, перед глазами у нее возникали ее бедра, маленькие груди, ее ласковые нежные руки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58