А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А теперь будут явные доказательства, что он соучастник преступления. А я – свидетель… Так зачем ему свидетели? Не лучше ли избавиться от них?»
«Подожди, подожди… Он же не дурак. Он сам видел, как тянутся ко мне дельфины. Не обойтись ему без меня… Испугается только сначала, а потом захочет использовать. Без меня ему как без рук! А с чужаками дельфины вообще не идут на контакты…»
«Будет держать, как в темнице, света белого не увижу никогда. А Радж поищет-поищет и… перестанет…»
Горько Янгу и до слез обидно за свою судьбу. «Я же не жил еще, мне же всего двенадцать лет…»
«Вот если бы акваланг у них украсть… Не нужен костюм, не нужны ласты, маска… Лишь бы загубник в зубы, лишь бы вдохнуть пару раз… А-а-а! Пузырьки… Разрежут, как ножом… Как сквозь них пробраться?»
«Дурень… Надо было лучше посмотреть, нельзя ли те железные штуки, из которых пузырьки бегут, приподнять. Чтоб подлезть под них… А я куколки просовывал… Вот же дурень! А теперь уже и силы не хватит второй раз в маске подплыть».
Аквалангисты тем временем позавтракали. Всего, видимо, не съели, что-то складывали обратно в прозрачный мешок. Потом один встал, скомкал этот мешок, поискал глазами, куда швырнуть, но бросил осторожно под лампочку к куче черпалок. Позже, наверное, заберут, унесут наверх… Затем сразу оба заторопились, будто хотели нагнать потерянное время. Перенесли на плот несколько черпалок, те круглые штуки, на которых сидели, мешок с рыбой, подводные фонари, ласты, маски, акваланги и еще какой-то сверток.
– Ерунда эти фонари. Долго с ними не поработаешь, – сказал один.
– Я взял пару запасных батареек.
– Все равно это не работа. Ну, два часа промучимся, три, а что толку? Линию надо тянуть – я уже говорил.
– Скажем мотористу, пусть сегодня же сделает.
– Безголовые мы… Надо было хоть пару весел из резиновой лодки взять.
– Да и резиновая лодка понадобилась бы: сколько уже времени прошло, а мы еще пещеру по-настоящему не обследовали.
– Питу это неинтересно. Ему главное, чтобы мы в грязи рылись как свиньи, гнали чистоган.
– Где сегодня будем работать? В Дырявом гроте или возле водопада? Давай поплывем к дельфинам, в Дырявый.
– Давай.
Один из аквалангистов, надев ласты, оттолкнул плот от Крабова пляжа, плюхнулся животом на воду, ухватился за доску. Второй включил фонарь, поставил его на круглую штуковину, так, чтобы пучок света бил вперед, и тоже, надев ласты, прыгнул с плота в воду, уцепился за доску рядом с первым.
Плот двигался быстро, прямо на Янга. Круглое, слегка вытянутое пятно света скользило по воде, порой посвечивало вправо, когда плот вздрагивал, даже забирало вверх. Янг чувствовал себя в западне. Нырять в воду, прятаться там от аквалангистов не хотелось: только-только начал обсыхать и согреваться. Передвинулся от воды дальше, ощупывая вокруг место руками и ногами. Хорошо, что стена была тут наклонной и нащупывались выступы и выемки. И вдруг рука, протянутая вперед и вверх, не нашла опоры! Принялся водить ею во все стороны – чудеса, это не стена была наклонной, а будто еще один большой вал или порог. Начал взбираться на него и ощупывать более осторожно – так и есть, за валом скала понижается. Закинул туда одну ногу, подтянул другую и сполз ногами вперед. Тут была неглубокая, около полутора метров, впадина, ровная, похожая на чье-то логово. Обрадовался неимоверно: не напрасно выбрал этот порог для жилья. Теперь у него и гнездо будет удобное, не скатится в воду, и крабов тут нет, и прятаться хорошо – снизу, с воды, его не увидят, как бы ни светили. Если бы Янг знал, что такое окопчик с бруствером, то сравнивал бы свое логово с ним. Сразу воспользовался этим бруствером, осторожно глянул из-за него вниз, на воду. Плот был совсем близко, фонарь слепил глаза. Пришлось прикрыть их рукой, свет уже прыгал по тому месту, где Янг только что находился.
– Вот, уперлись… Греби ты, а я приторможу. Правее будем брать, – совсем близко, точно над ухом, послышался голос.
– Левей, а не правее. Я помню этот выступ. Дырявый грот за ним, слева.
Бочка скрежетнула, задев под водой камень. Гребцы оттянули плот немного назад, а потом свернули влево, а если глядеть со стороны Янга – вправо. Еще правее к Храмовому гроту бруствер все больше задирался вверх. Видя более светлое небо и черный силуэт гребня на его фоне, Янг смело подался туда, выставив перед собой руки. Тут можно было стоять, опираясь или держась за гребень, и наблюдать за тем, что делается внизу, на воде.
Контуры плота были едва видны, с него в глубину грота и на воду падал сноп света. Светлели слегка и пятна за плотом, где болтали ногами пловцы – фантастическая, сказочная картина! Янг перевел взгляд вверх – а где же та дыра в своде, похожая на восьмерку? Глаза привыкли уже к свету фонаря, хоть и не прямому, не хотели улавливать то, что должно было просочиться сверху. Наконец увидел светлое пятно, только не в форме восьмерки, а как бы головастика с хвостиком и очень тусклое. Не увидел в этом просвете ни звезд, ни снующих возле него летучих мышей. Может быть, тот головастик не само небо, а только отражение дневного света, а само небо чем-то заслонялось. Янга охватила невыносимая тоска, хотелось завыть, как Мансурову псу. Случилось однажды, что тот завыл на берегу, ожидая рыбаков. И накликал беду: не вернулся с ловли двоюродный брат Мансура, старше Янга на четыре года. Бедный Мансур, где он теперь? Вылечился ли? У него же тогда, когда нырнул в лагуне во время подводного взрыва, полопали перепонки и сам был контужен. «У меня одно ухо болит, и то не выдержать… А как же ему тогда было?»
Тем временем плот оказался среди дельфинов. В сильно растянутом овальном пятне света на воде видны были спины с плавниками, дельфины кружили вокруг плота то в одну, то в другую сторону. В конце концов скучились и отошли в самый дальний угол, куда свет не доставал.
Аквалангисты вскарабкались на плот, свет, падавший от фонаря, закачался на воде.
– Ну вот… Хоть бери лассо и бросай, как ковбой… – громко вздохнул один из аквалангистов. – И как к ним подобраться?
– Ты же кричал: если гора не идет к Магомету…
– Да… Поплыву к ним без акваланга, попробую из рук покормить. Точно дикие, не верится, что из дельфинария.
Тот, что говорил о лассо, взял мешок с рыбой и бросился грудью на воду, даже волны заплескали в стены грота. Другой, подтянув к фонарю акваланг, начал что-то ремонтировать в нем. Янг был уверен, что дельфины не поддадутся на приманку, не примут их угощения, и отвернулся от гребня. Аквалангисты будут тут забавляться долго, еще и на дно полезут с черпаками. Надо использовать этот момент!
Одним духом он перемахнул через бруствер, сполз, ощупывая скалу, к воде. Скинул рогожу и все остальное, разделся догола – так делали они, когда купались без девчонок в лагуне Биргуса. Тихо лег на воду, осторожно и размеренно заработал руками. Из Храмового грота его не увидят, проверено. Оттуда даже пляжную лампочку не видать. Но долго не будет на пляже, только схватит мешок из пленки с остатками еды – и ходу. «Тут разгляжу, что в нем… Ха, а как ты разглядишь в темноте? Где минута, там и две, ничего это не изменит…»
Сплавал не зря. В скомканном мешке нашелся слегка подгнивший, но съедобный, совсем хороший внутри банан, блестевший от жира огрызок хлеба и две продолговатые свиные шкурки от бекона. На них кое-что можно было еще обгрызть, обсосать сало, да и сами шкурки немалое лакомство. Только надо уметь их есть… Хлеб и банан проглотил мигом, шкурки сунул за щеку – и назад, в воду.
Даже настроение поднялось!
Плыл, плыл и выплыл… в Храмовый грот. Когда неожиданно посветлело впереди и зашевелились в светлом пространстве фигуры аквалангистов, даже растерялся: «Чуть на плот не напоролся!..» Взял правей, скоро нащупал мыс-выступ и свой порог за ним, оглянулся: все верно, отсюда лампочка видна. Осторожно, чтобы не сбить колени, вылез. Ладонями стряхнул с себя воду, растер немного грудь и спину, ноги, чтоб разогреть кровь. С трудом разобрался с одеждой, натянул все на себя. И пока делал это, исходил слюной, причмокивал. Будь они неладны эти шкурки, так и хочется проглотить их не жуя. И сразу двинулся к гребню – а что делается на плоту? Жевал, молол зубами шкурку от бекона, млел от наслаждения и наблюдал, вслушивался.
А там уже взбирался на плот тот аквалангист, что плавал с рыбой к дельфинам.
– Ну как? – спросил его напарник.
– А, чтоб они подохли… И близко не подпустили. Думал, может, не видят, темно. Выну рыбину, поплещу ею, чтоб запах пошел по воде. Ни один не подплыл.
– Надо было хоть так побросать. Они не глупые, поймут, что мы с добром к ним.
– Бросал! Во, в мешке только треть осталась. Еще раз попробую, в конце.
– Я предлагаю так: первое погружение – вместе. А потом будем чередоваться. Фонарь поставь так, чтоб светил на воду. Для ориентировки…
Они больше не перекинулись ни словом, будто поссорились. Молча собрались, надели акваланги. Один из них взял подводный фонарь, не тот, что горел на краю плота, и две черпалки. Ныряли так, будто хотели сесть на воображаемый бортик плота, но нечаянно падали в воду лицом вверх.
Разошлись и сошлись круги, покачался немного фонарь, подержалось пятно света на воде.
Янг набрался смелости: пока они будут погружаться, а потом зачерпывать грунт, выплывать, он пошарит у них на плоту. Никаких мук совести не испытывал, казалось даже, что до него долетел одобрительный возглас Абдуллы: «Молодчина! Так им, разбойникам, и надо!» – «Я ничего не стану брать. Я только термос с кофе… Они обойдутся без него, а я уже не могу: нутро хочется согреть… Подкину потом пустой, вот удивятся!»
Второй раз Янг разделся быстро, хотелось поскорей добраться до сладкого, горячего и душистого кофе. Плюхнулся в воду смело – некого было остерегаться.
Едва взобрался на плот, обдирая колени и сажая в них занозы – доски были неструганные. И сразу подплыли дельфины, стали полукругом, раскрыв зубастые пасти, захмыкали, замурлыкали, заскрипели. «Ну и создания!» Боби остановился возле самого помоста, высоко задрал голову и положил ее на край плота, широко раскрыв рот. Будто просил-молил: покорми! И Янг забыл про термос, взял в руки мешок с рыбой. Боби осторожно взял рыбку и ушел под воду. Остальным кидал рыбины в рот по порядку. Каждому попало по две-три рыбины, а Боби дал и четвертую, маленькую. Малыш пытался вскочить на помост, как это делал в дельфинарии, но накололся на острый край доски и, недовольно посвистывая, осел в воду.
– Нет больше… вот, видишь? – Янг даже мешок вывернул на его глазах, бросил на круглую штуковину, заметив мельком, что она похожа на решето.
Плохо дело: дельфины еще голоднее, чем он сам. Они просто терпели до сих пор, а теперь, должно быть, терпение кончается. Станут уступчивее, будут танцевать под дудку чужаков. Голод – не тетка.
Взял фонарь, поводил пучком света по воде, провел вдоль основания стены и по самим стенам грота. Свет рассеивался, но можно было заметить, что левая стена наклонная, как крыша, она неровная, в наплывах и ямках. В самом углу, где было темнее всего, эти наплывы повылезали из бывших щелей. Они похожи на высунутые ноздреватые языки. Цвет у стен и у языков серо-бурый, порой коричневатый, а то и черный. Стена справа тоже имеет наклон, но ее начало на мысу будто выгрызли. Там и создалась та седловинка, в которую он забирался, как в логово. До самого верха крутого свода свет фонаря не доходил, но светлое пятно от него терялось, пропадало.
Янг спохватился: чем он занимается?! Ужас… Сейчас выплывут аквалангисты… А где же термос? Вон, в другом решете.
Ставя фонарь на старое место, чуть не столкнул его в воду. Зажал термос под мышкой и плюхнулся животом на воду, заработал одной правой рукой. К нему тотчас подплыл Боби, потом опередил, развернулся и так ударил хвостом по воде, что Янг закашлялся. Хотел, видимо, сказать – чего ползешь, как копуша-звезда?
Кашляя, выбрался на свой берег. Уложил добычу под ноги и тщательно ощупал скалу, чтоб термос не скатился в воду. В тот же миг услышал за спиной неясные, искаженные эхом голоса: выплыли наверх аквалангисты. Хорошо, что успел удрать… А что они говорят? Не разобрать… Одевшись, перебрался через бруствер, прижимая термос к груди. Занял место возле своего наблюдательного пункта, прислушивался, поглядывал, а руки делали свое – отвинчивали крышку; зубами выдернул пробку, в нос полетели горячие брызги. Налил немного в стаканчик-крышку, подул – и зачмокал, наслаждаясь вкусом и теплотой в животе.
– Вишь, осмелели без нас. Кружат возле плота.
Аквалангисты сидели на корточках друг против друга, не снимая со спины аквалангов. Между ними на черпалке стоял фонарь.
– Я сейчас возьму рыбку, поманю, – встал один из них, огляделся. – Ч-черт… Столкнули, наверное, в воду, вылезая. Не вижу мешка.
– А вон, на решете… Пустой.
– Ка-ак пустой? В нем еще килограмма три было! Я хорошо помню, что не клал его на решето!
– Старик, лечиться надо… Склероз – поганая штука.
– Пошел ты!.. Идиотом меня считаешь, что ли?
– Ну так где тогда рыба? И разве мешок с ногами, чтоб перескочить на решето?
Встал и тот, что называл напарника стариком. Поднял фонарь, провел светом по воде, вдоль стены, скользнул лучом по стенам, потом снова по воде. В освещенном кругу увидел могучий плавник дельфина, возможно, Дика. Еще раз скользнул лучом по стене – возле самого Янга, и ему пришлось нырнуть за гребень.
– Не нравится мне все это. Нечистое тут место… Недаром туземцы не ходят на озеро. Много сегодня разных загадок. Ты видел, когда мы выплывали, как огонь танцевал, потом пропал было?
– Ну-у…
– Не нравятся мне такие фокусы… Слушай, а помнишь, как Пит рассказывал о представлении? Дельфины выскакивали на помост, укладывались… Может, и теперь побывали тут, съели рыбу.
– Ну да! Они в крайнем случае стянули бы мешок в воду и там потрошили его. А он лежит пустенький на решете. Потом… еще и вывернутый! Да если бы они прыгали на плот, то и фонарь бы столкнули.
«А что вы еще запоете, когда увидите, что термос…» – не успел додумать Янг, как услышал:
– Не фонарь столкнули, а термос… Термоса нет! – тот, что стоял с фонарем, неуклюже затопал ластами, светя вокруг плота на воду. – Нигде не плавает.
– А термос и не могли столкнуть, я его в решето поставил. И хорошо это помню, можешь не улыбаться! Знаешь, в пещерах иногда поселяются гигантские осьминоги. Для них тут отличное укрытие… Осьминог может щупальцами что хочешь сделать.
– Перестань… А то я больше в воду не полезу.
– Полезешь, никуда не денешься.
Они присели возле черпалок, начали грестись в песке. Потом на плоту остался один, а другой с фонарем на груди и черпалкою в руках скользнул за борт. Тот, что остался, снял со спины акваланг, осторожно положил на доски. Помахал немного руками, поразгибался, нажимая обеими ладонями на поясницу и виляя бедрами. Высыпал из черпалки грунт в решето…
«Находят они что-нибудь или нет? – вяло подумал Янг. – Если бы находили, то, наверное, кричали бы от радости…»
Ему надоело следить за манипуляциями аквалангиста на плоту. Не бодрость почувствовал Янг, выпив кофе, а наоборот – ему захотелось спать.
Сполз в логово, подложил локоть под голову. Ему стало тепло и уютно, даже каменная постель казалась не такой холодной и жесткой.
2
Сначала спал без снов. Потом сны, наверное, снились кошмарные, потому что он несколько раз в ужасе просыпался, но успокаивался и снова засыпал.
Затем проснулся окончательно. Где-то был слышен неясный, с небольшими паузами, разговор. Свод пещеры не терялся в вековечной темноте, а серел, можно было разглядеть нависшие глыбы. Непривычной формы, точно сломанные арки. Где-то стремительно проносится, скользит ослепительный свет, даже его отблески на камнях свода болезненны для глаз. Звериный инстинкт осторожности заставил Янга не вскакивать сразу, не высовываться. Он прикинул, где может быть такой сильный источник света, перевернулся на живот и пластом пополз к брустверу. Потом лег на бок, задрал, закатал подол рогожного мешка, прикрыл им лицо, чтобы не так резал глаза свет. Даже сквозь переплетение волокон глядеть было больно.

Плота в Храмовом гроте не было. У его входа плавало что-то толстое и длинное, раза в три-четыре длиннее Дика. Ни носа, ни хвоста не видать, они опущены в воду. Спина серо-серебристая, едва возвышается над водой. Зато надстройка – в половину человеческого роста. Она размещена посередине, где у дельфина спинной плавник. В этой надстройке-кабине Янг насчитал пять окон-иллюминаторов, размещенных в одну линию. Шестое оконце видно немного спереди, над этим оконцем двигалась туда-сюда круглая фара, и это из нее свет прорезал, пронизывал простор, прыгал по своду, скользил по воде. На крыше кабины-рубки сверху были открыты два люка, в них высунулись по пояс два человека в обычной одежде.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46