А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Место, где они стали, не было бухтой в полном смысле слова, а скорее вырубленной в береговой линии дырой с искромсанными краями. В одном углу, слегка выдаваясь над поверхностью воды, находился узкий, но ровный гранитный уступ, который значительно облегчал высадку. За ним на дюжину ярдов простирался покрытый галькой пляж, составлявший приблизительно девять десятых всех пляжей острова. Вдоль противоположного берега бухты тянулась гряда причудливых каменных образований; поражала правильность их форм блоки так точно подходили друг к другу, что казались не то частями мегалитического дворца, не то прямоугольными башенными конструкциями, не то опорами исчезнувшего моста, окрашенные во все оттенки от коричневобронзового до оливково- зеленоватого. Почва здесь была менее пересеченной, чем на остальной части Вракониса, ее покрывали террасы виноградников и зарослей вечнозеленых растений - мирты, земляничного дерева, олеандра.
Решительным жестом Лицас опустил истрепавшийся тент, который закрыл их от палящего солнца, а вместе с этим и от посторонних взглядов.
- Здесь мы в безопасности, - прокомментировал он. - Сюда постоянно приплывают туристы, чтобы покупаться и вдобавок поглазеть на развалины древнего храма. Правда, единственное, что от него осталось, - это мощеные дорожки, но ничего другого в этом роде на острове нет, и узнаешь об этом лишь тогда, когда приезжаешь сюда. Во всяком случае, наша лодка не привлечет внимания. Меня вот только беспокоит горючее. Его у нас всего миль на тридцать. Может, после наступления темноты быстро смотаться в порт?
- Нельзя, - отрубил Бонд. - Если, как мы предполагаем, у них в самом деле есть в порту человек, то ночью их будет двое. Мы рискуем раскрыться. А завтра... завтра весь бензин и так будет наш.
Это невысказанное "если" в последней фразе заставило всех троих на мгновение замолчать. Затем Лицас вскочил и откинул гофрированную крышку ледника.
- Я собираюсь выпить пива, - проворчал он. - Надо с ним кончать. Кто еще будет?
Сидевшая на палубе, подобрав ноги и опустив глаза, Ариадна отрицательно покачала головой. Бонд тоже отказался. Он был уже сыт этим водянистым, мыльным местным варевом.
Лицас приставил горлышко бутылки к крышке ледника и ударом левого кулака сбил пробку. Казалось, он вливал пиво прямо в желудок, не глотая.
- Теперь, - сказал он, вытирая губы, - если хочешь, Джеймс, вернемся к обсуждению плана операции. Поговорить об этом никогда не лишне.
- Согласен, - Бонд расстелил на палубе морскую карту, на обратной стороне которой он условно набросал план местности. - Уйдем отсюда ровно в двадцать ноль- ноль и идем в обход вдоль северного побережья. У пляжика мы будем, самое позднее, около двадцати двух...
Ариадна закачала головой, лицо ее было серьезно как никогда.
- А я думаю, что это слишком рано. Они будут предельно внимательны.
- Они будут начеку всю ночь. Но в это время они нас не ждут. Их расписания мы не знаем, значит, мы не можем откладывать до последнего момента. В десять часов вокруг будет еще достаточно лодок, и нас никто не заподозрит.
- Логично, - признала Ариадна тоном прилежного ученика. - Продолжай, Джеймс.
- Хорошо. Мы затаскиваем "Цинтию" на берег и привязываем ее. Нико, ты уверен, что это возможно?
- Вполне. На якорные цепи полагаться нельзя. Предоставьте это мне. Никаких проблем.
- Затем мы взбираемся на скалу. Это вовсе не так сложно, как может показаться. Но для автомата понадобится ремень - обе руки должны быть свободны.
Лицас кивнул.
- Устроим. Несложно.
- Теперь здесь, - палец Бонда остановился на плане, - здесь находится та скальная площадка, где Нико застрелил русского. Затем следует тот неприятный участок, о котором я рассказывал, но он всего лишь неприятен, а отнюдь не сложен или опасен. После этого...
Бонду понадобилось больше десяти минут, чтобы в мельчайших подробностях описать предполагаемый путь к штабу противника и ландшафтные условия,
- Остановимся здесь, - закончил он, указав на последнее колено расселины, ведущей к дому. - Нико и я обходим дом и занимаем позицию для броска к задней террасе дома. Этот этап сравнительно прост. На то, чтобы занять исходную позицию, мы потратим около пятнадцати минут. Как только мы ее займем, все вместе начинаем атаку. К этому моменту ты, Ариадна, уже будешь находиться под прикрытием той плиты, о которой я упоминал. Ты сразу услышишь, когда мы войдем в соприкосновение с противником. С этого момента делай вот что. Как только начнется стрельба, ты, не торопясь, начинаешь отсчет. Кто попадется на глаза - стреляй, затем входи в боковую дверь. Подойдешь к подножью лестницы и возьмешь на прицел все двери, что выходят в коридор. Там встретимся. Поливай всякого, кто попадется на глаза; моему шефу всяко не позволят разгуливать по дому... В случае, если ты никого не увидишь, то досчитай до тридцати, после чего входи в ту же боковую дверь. Но только при условии, что стрельба уже прекратилась. С другой стороны, отсутствие выстрелов будет означать, что наша атака провалилась. Тогда отходи тем же путем, каким пришла, и выходи на "Цинтии" в море - Нико подготовит каик и покажет, как завести мотор. Затем скройся. Берегись островка. Если эти люди не оставят своего замысла, там будет заваруха. В остальном - действуй по своему усмотрению. Я дам тебе письмо, которое прошу передать в Британское посольство в Афинах... Вопросы есть? Тогда давайте отдыхать и набираться сил. Они нам понадобятся.
Сон Бонда, прикорнувшего возле Ариадны на импровизированной постели из подушек, был судорожен, его мучали кошмары. Какое- то бесформенное существо - его очертания были слишком фантасмагоричны, чтобы определить их преследовало его во сне. Бонд бежал по абсолютно гладкой мраморной поверхности. На дальнем ее конце росли геометрические деревья, совершенно одинаковые, схематичные, словно значки на чертеже архитектора. Когда он пробегал мимо них, они друг за другом беззвучно взрывались облачками пламени, не оставляя следа. Оглянувшись назад, он уперся глазами в кирпичную стену, сооруженную таким образом, что вместе с кирпичами в нее были вмонтированы жерла мортир. Отдаленный гул усилился, и стена стала падать на него. Однако, прежде чем она обрушилась. Бонд усилием воли стряхнул с себя сон, но ровный гул продолжался. Испытывая чувство алогичности происходящего даже в полусонном состоянии, Бонд встал, отогнул угол тента и выглянул наружу.
То, что он увидел, показалось ему разочаровывающее второстепенным. Не совсем еще освободившись от смутного, но тягостного воспоминания сна, Бонд апатично уставился на огромный дорогой серый мотобот, который, сбрасывая скорость, входил в залив. Очевидно, компания богатых туристов в поисках подходящего места для купания. Он лениво окинул взглядом палубу вновь прибывшего судна. Никакого движения или людей на ней не наблюдалось. Казалось, машиной управляли с расстояния по радио.
По- прежнему сонный. Бонд опустил тент и снова погрузился в сон. Он не слышал приглушенного рокота двигателей мотобота, когда тот, выполнив свою тайную миссию, отошел от берега и медленно покинул стоянку. Не мог он, само собой, знать и о прибытии мотобота в небольшую бухточку, что находилась в двухстах ярдах к востоку, и о том, что на причудливые вулканические арки разноцветных скал, которые обступали бухточку с одной стороны, был высажен наблюдатель.
Когда Бонд пробудился, сумеречный свет уже приобрел тот слабый и меланхолический оттенок тусклости, который в Греции, как нигде, делает конец дня так странно не отличимым от раннего утра. Через секунду Ариадна очнулась и перешла от по- детски глубокого сна в состояние настороженного бодрствования. Медленно моргая, она посмотрела на Бонда.
- Что будем делать?
- Что будем делать мы, я не знаю, - ответил он, целуя ее. - Знаю лишь, что буду делать я. Я буду купаться.
- И я тоже.
Пока Лицас спал, они разделись донага, и спустя несколько минут оба оказались в невероятно прозрачной воде. Бонд повернулся и улыбнулся Ариадне.
- Кажется, с твоей стороны это довольно смело? - спросил он. - Я считал, что греческие девушки предпочтут скорее умереть, чем показаться на людях в обнаженном виде.
Она рассмеялась.
- Как мало ты понимаешь! Дело не в скромности и стыде, а в социальных предрассудках. Но здесь меня никто не знает, да к тому же мы так далеко от всех, что разглядеть ничего нельзя. А тебя мне стесняться уже поздновато.
Сказав это, она размеренными и неожиданно мощными экономными гребками поплыла от берега. Бонд был поражен. Со всех сторон эта девушка показывала себя все лучше и лучше. Он последовал за ней тем же стилем и без удивления обнаружил, что для того, чтобы догнать ее, ему приходится прикладывать определенные усилия. Когда они поровнялись, Бонд принял ее скорость, и ярдов сто они проплыли бок о бок. Вода, точно шелк, скользила по их телам. Теперь она стала темной и плотной. Бонд догадался, что они заплыли на огромную глубину. Остановившись, Бонд ощутил на своей щеке легкое прохладное дуновение бриза - первое напоминание о том, что лето, расцветившее все вокруг, было небесконечно.
Не сговариваясь, они повернули и поплыли назад к лодке. Они хотели лишь освежиться, расслабиться, а вовсе не изнурять себя упражнениями. Через какое- то время показалось дно, и Бонду захотелось внезапно донырнуть до него, вновь побывать в этих сумеречных коралловых рощах подводного царства, которое в детстве он так любил. Но не сейчас. В другой раз...
Лицас помогал им взобраться на борт. Когда Ариадна ступила на палубу, он окинул ее одобрительным взглядом знатока.
- Знаю, не должен бы я смотреть, - сказал он ласково. - Сразу начинаю чувствовать себя как- то не так. Не по- родственному. Повезло тебе, Джеймс. А теперь, Ариадна, сушись и быстренько одевайся. Я хочу показать тебе "томпсон", пока не стемнело. Эти велосипедные фары Ионидеса ни к черту не годятся.
Восьми еще не было, когда Ариадна закончила тренировку с оружием (включая такой наиважнейший момент, как смена магазина на ощупь); Бонд еще раз тщательно объяснил диспозицию, они перекусили колбасой, овощами и фруктами, и Лицас поднял якорь. Положив руку на рычаг, он посмотрел Ариадне прямо в глаза.
- Thee mou, voi thisse mas! (11) - буркнул он, и она наклонила голову. - Извини, - перешел он на обычный свой тон, переключив скорости и дав максимальный газ. - Короткая молитва. Очень помогает. Прости нам этот предрассудок.
- Передо мной извиняться не надо, - Бонд почувствовал себя неуютно, ибо и он хотел иметь что- то или кого- то, к кому мог бы вот так же обращаться в подобные моменты.
Операция началась точно по расписанию. Вся ее первая фаза так позже отразилась в памяти Бонда: выход в темноте в открытое море, тихий залив, поворот на север, затем на запад, долгий бесхлопотный поход под луной мимо гористого черного массива, тут и там проглядывающего огоньками деревушек, крошечная якорная стоянка, одинокий дом, редкие встречные лодки, монотонный вибрирующий гул маленького дизеля, плеск рассекаемых "Цинтией" волн и белизна пены, расходящейся от ее носа. Все шло своим чередом и внешне неизменно, покуда Лицас, занимавший сиденье у штурвала, не поднял глаз и не сказал:
- По- моему, нас преследуют. Трудно сказать точнее. Вон там. В шестистах- семистах ярдах позади. - Бонд уставился в темноту, следуя указанному направлению. - Крупное судно. Сколько времени это уже продолжается, не знаю. Не к добру это.
За кормой довольно ясно проглядывались темные очертания не освещенного, если не считать навигационных огней, судна. Других судов в море не было. Противник, если это он, ждал лишь благоприятного момента. Бонд бросил взгляд сперва на часы, потом на берег.
- Поворачивай к берегу и выжми из этой посудины все, на что она способна, - велел он Лицасу. - По моим расчетам, мы находимся в двух милях от места высадки. На суше у нас будет больше шансов уйти, чем в море.
- Если только мы доберемся до берега. Плыть- то далеко.
- Поворачивают вместе с нами, - бросила Ариадна, не оборачиваясь. Какие еще нужны доказательства? Увеличивают скорость.
- Ариадна, прими штурвал, - сказал Лицас. - Джеймс, я включу свет. Нужно снять регулятор. - Он поднял крышку машинного отсека и стал там ковыряться.
Бонд внимательно смотрел на преследователей, которые теперь были на расстоянии не более чем в один фарлонг и продолжали быстро приближаться. Его ногти вонзились в ладони. Положение казалось почти безнадежным. Открытая палуба не обещала никаких укрытий, и козырей про запас у них не было. Он с яростью пытался понять, каким образом врагу удалось выйти на их след. Быть может, Ионидес...
Внезапно звук двигателя поднялся до невыносимого визга, и "Цинтия" словно зарылась носом в воду. Лицас вырубил свет и перешел на корму.
- Через час- другой двигатель просто рассыпется. Хотя, наверное, он нам на столько и не понадобится. Что будем делать, капитан? Продадим наши души подороже?
Он вытащил "ли- энфилд" из чехла, и Бонд услышал, как Лицас открыл казенную часть, вставил обойму и закрыл затвор. Совершенно инстинктивно Бонд прикоснулся к рукоятке "вальтера", заткнутого за пояс. Что делать - он не знал, но волна отчаяния схлынула.
- Все дело в том, что им от нас нужно, - сказал он. - Если они имеют задание уничтожить нас, то положение наше безвыходно. Если хотят взять живьем, то мы можем побороться.
Лицас заворчал.
- Ничего, скоро узнаем, что им нужно. Они могут... Он осекся, поскольку какой- то беззвучный взрыв осветил все вокруг хрупким, ярким блеском. Он почувствовал себя жестоко раскрытым и совсем беззащитным. Моральный эффект, который производит на расстоянии меньшем, чем сотня ярдов, прожектор в миллион свечей, поистине чудовищен, и противник, видимо, знал об этом, поскольку невыносимая иллюминация продолжалась в тишине целую четверть минуты. Крепко зажмурив глаза, Бонд всеми силами старался сопротивляться воздействию света, он нащупал "томпсон" и привел его в состояние готовности. Следом над водой разнесся усиленный громкоговорителем голос:
- Остановиться! Немедленно остановиться, иначе вы будете уничтожены!
- Ну что, выключить этот фонарик, Джеймс? - послышался голос Лицаса.
- Не сейчас. Сейчас ляг. И ты, Ариадна, тоже. Пусть решат, что им делать дальше.
Прошло еще с четверть минуты, в течение которых "Цинтия" изо всех сил тянула к берегу. Затем раздался резкий, трескучий хлопок выстрела из легкого орудия, и где- то впереди, на воде, тяжело ухнуло.
- Что ж, теперь ясно, с кем мы имеем дело - генерал Аренский. Фон Рихтер и его люди не осмелились бы выйти в море с такой помпой. - Теперь Бонд знал, что делать. Он выпалил скороговоркой. - У нас есть немного времени. Огонь они откроют не сразу - у них приказ взять нас, по возможности, живьем. Потянем время. У нас только один шанс на спасение. Надо принайтовить штурвал, тихо спрыгнуть за борт и плыть на буксире. В данный момент от берега нас отделяют около полутора миль. Нико, сделаешь?
- Само собой.
- Мы тебя ждем. Приготовь винтовку.
- Готова.
Громкоговоритель обратился снова.
- Немедленно остановиться, или следующий выстрел будет произведен в вас!
- Попробую поводить их за нос, - сказал Бонд. Выждав столько, сколько позволяли нервы, он крикнул:
- Согласен. Я готов сдаться. Но при условии, что вы отпустите девушку, которая со мной. Она здесь случайно.
Пауза. Бонд считал драгоценные секунды. Наконец послышалось:
- Никаких условий. Сдавайтесь немедленно.
- Я требую отпустить девушку.
Еще одна короткая пауза, и за ней резкая фраза:
- Даю десять секунд на то, чтобы выключить мотор. В противном случае открываю огонь!
- Считай до пяти, Нико. Ариадна, прими штурвал, пока он будет стрелять.
Бонд затаил дыхание и приоткрыл один глаз. Свет мгновенно проник внутрь черепа. При первом выстреле из винтовки, раздавшемся рядом, он застрочил из "томпсона", стремясь не столько попасть в людей, сколько заставить их отскочить от орудия. Лицас выстрелил еще раз, и все погрузилось в кромешную тьму. "Цинтия" круто накренилась. Сердце успело стукнуть лишь дважды, когда вновь раздался грохот орудия, и мгновенно в нескольких футах от Бонда что- то дико заскрежетало, обдав его голову и плечи фонтаном брызг. Только теперь он понял, что задержал дыхание, и шумно выдохнул.
С победоносным хохотом Лицас вывинчивал лампы в навигационных фонарях и выбрасывал их одну за другой за борт.
- Теперь на несколько минут они будут слепы, как кроты. Беда только в том, что они все же смогут нас слышать, если догадаются выключить свой двигатель. Воспользуемся паузой. Подадим назад и немного поперек прежнего курса.
Пушка выстрелила еще дважды, но снаряды легли где- то в пятидесятишестидесяти ярдах.
- Злятся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26