А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Твое время — это твоя собственность.Сквозь него ты идешь,Его течение ты видишь.Вихрем времени сквозь вечность.Преград нет его потоку.Крепко держи его начала и концы,Соедини их своей рукой.Все, что было утрачено, будет возвращено.Предназначенное тебе свершится.Слова вдруг легко всплыли в сознании Тассельхофа, наполнив его теплом того солнечного дня. Он не знал, откуда они взялись, и, по правде говоря, не испытывал ни малейшего желания задерживаться, чтобы выяснить это.Устройство начало ярко сверкать, заиграв всеми своими драгоценными камнями.Последним ощущением, запомнившимся Тасу, стало неожиданное прикосновение чьей-то руки. Последним, что он услышал, был голос Конундрума, кричавшего в панике: «Подожди, один винтик окрутился!»А потом все ощущения и звуки потонули в закружившемся магическом вихре. 3. Наказание за оплошность — Кендер исчез, — доложил Галдар, воротившись из Башни.— Исчез? — Мина отвела взгляд от янтарного саркофага с телом Золотой Луны и внимательно посмотрела на минотавра. — О чем ты говоришь? Это невозможно. Как он мог исчезнуть…Внезапно она вскрикнула от боли. Боль стала быстро усиливаться, и Мина упала на колени, судорожно вонзая ногти в тело. Через мгновение она билась в агонии.— Мина! — закричал встревоженный Галдар. Он беспомощно засуетился вокруг нее. — Что с тобой? Ты ранена? Ответь мне!Но она лишь стонала и извивалась, не в состоянии ответить что-либо.Галдар посмотрел на рыцарей, стоявших вокруг.— Вы должны были охранять ее! Какой враг это сделал?— Клянусь, Галдар! — воскликнул один из нераканцев. — Никто даже не приближался к ней!— Мина, — взывал минотавр, склонившись над своей повелительницей, — скажи мне, где у тебя болит?Задрожав от напряжения, Мина наконец прижала руку к сердцу, укрытому под черной кольчугой.— Я совершила ошибку! — Ее искусанные от боли губы кровоточили. — И вот… мое наказание.Девушка стояла на коленях, уронив голову на грудь, и с силой сжимала руки в безуспешной попытке справиться с болью. Струйки пота катились по ее лицу, а тело сотрясалось, как от сильного озноба.— Прости меня! — выдавила она, выплевывая слова вместе с кровью. — Я подвела Тебя. Я забыла о долге. Клянусь своей душой, это больше не повторится!Болезненные спазмы неожиданно прекратились. Мина судорожно перевела дыхание и вскоре, сделав несколько глубоких вдохов, смогла подняться на ноги.Рыцари вокруг замерли в тревожном ожидании.— Угроза миновала, — сказал им Галдар. — Возвращайтесь к своим обязанностям.Оглядываясь, воины разошлись по местам. Поддерживаемая минотавром, Мина сделала несколько осторожных шагов.— Что с тобой случилось? — спросил он, глядя на нее с беспокойством. — Ты говорила о наказании. Кто наказал тебя и за какую провинность?— Единый Бог, — ответила Мина. Она еще не оправилась от пережитого потрясения, и ее янтарные глаза казались серыми. — Я не смогла выполнить свой долг. Кендер очень важен для нас, и в первую очередь мне следовало заняться именно им. Но я… — Девушка облизала свои окровавленные, распухшие губы. — Но я так хотела увидеть маму, что совсем забыла о нем. А теперь он исчез, и виновата в этом я.— И Единый Бог сотворил с тобой это? — переспросил изумленный минотавр. В его голосе почувствовалась гневная дрожь. — Он причинил тебе такую боль?— Я заслужила подобное наказание, Галдар, и потому воспринимаю его как должное. Боль, перенесенная мною, — ничто по сравнению с тем ударом, который я невольно нанесла Единому Богу.Однако минотавр, услышав такое объяснение, нахмурился и покачал головой.— Да ладно, Галдар, — вздохнула Мина, — не говори мне, что в детстве ты не получал колотушек от своего отца или что в молодости тебе ни разу не попало от твоего командира. Но ты ведь не считаешь их жестокими и правильно делаешь, ибо они наказывали тебя ради твоего же блага.— Это не одно и то же, — прохрипел минотавр. Он уже знал, что никогда не забудет того, как Мина — Повелительница Ночи, стоявшая во главе победоносной армии, — ползала на коленях в грязи, корчась от немыслимой боли.— Это абсолютно одно и то же, — мягко возразила Мина. — Мы все — дети Единого Бога. Он просто учит нас чтить свой долг.Галдар не нашел, что ей ответить, и девушка расценила его молчание как согласие с ее словами.— Возьми несколько человек. Обыщите все помещения Башни. Убедитесь, что кендер не спрятался в одном из них. А пока вы будете его искать, мы предадим огню тела погибших.— Мне обязательно возвращаться туда? — буркнул Галдар, уже не пытаясь скрыть свое недовольство.— А в чем дело? Ты чего-то боишься?— О, ничего, что принадлежит миру живых. — Он угрюмо покосился в сторону Башни.— Не бойся, Галдар. — Мина бросила небрежный взгляд на мертвых магов, которых уже волокли на погребальный костер. — Их души не смогут причинить тебе вреда. Они отправляются служить Единому Богу.Небеса были наполнены светом. Далекий и таинственный, этот свет был настолько ярким, что солнце померкло бы на его фоне, окажись оно рядом. Но если солнце не позволяло глазам Даламара долго любоваться своими лучами, то на свет, струившийся сейчас с неба, эльф мог бы смотреть бесконечно. Смотреть и думать о том, чем он был и чем стал, осознав наконец всю суетность своего прежнего бытия.Однажды, будучи еще совсем маленьким, Даламар взглянул на черное небо своей родины и увидел там серебряную луну. Тогда он принял это светило за игрушку, убранную кем-то на небеса, и загорелся желанием получить ее. Даламар попросил родителей достать ему красавицу луну, а услышав отказ, разрыдался от обиды и разочарования. Сейчас он испытывал похожее чувство и невыразимо страдал оттого, что столь прекрасный свет был для него недосягаем: преграда, тонкая, как осенняя паутина, но прочная, как адамант, стояла у эльфа на пути. Этой преградой являлась стена, отделявшая один мир от другого.Даламар оказался не единственным узником, томившимся здесь, — множество других мертвых душ беспокойно носились по своей темнице, с жадностью взирая на лучезарное чудо, но будучи не в состоянии достичь его.«Свет небес так красив, — услышал эльф чей-то чарующий голос. — Это свет высшего царства, следующая обитель твоей души в ее долгом путешествии. Я освобожу тебя и позволю тебе отправиться туда. Но сначала ты должен кое-что принести мне».О, он послушается. Он сделает все возможное и невозможное, лишь бы только выбраться отсюда. Даламар взглянул на Башню Высшего Волшебства и почувствовал, что при жизни имел к ней какое-то отношение. Теперь это кануло в прошлое. Воистину Башня являлась средоточием магической энергии — эльф видел, как та потоками золотой пыли струится меж серых камней величественного строения, еще совсем недавно служившего ему домом.Река мертвых принимала растерянные души в свои воды и уносила их в осиротевшую Башню. Даламар в последний раз посмотрел на чудесный свет и чуть не заплакал от острой тоски по нему. Он погрузился в реку и уже почти достиг входа, когда его вдруг крепко схватила чья-то рука и сердитый голос прошипел ему: «Остановись!»— Остановитесь! — крикнула Мина. — Я приказываю! Не сжигайте их. Я передумала.Рыцари опустили тела на землю и недоуменно переглянулись. Они не могли припомнить, чтобы Мина когда-нибудь меняла принятое решение, и потому отнеслись к ее поступку неодобрительно. Как, впрочем, и к наказанию, наложенному на Мину Единым Богом, ибо Единый Бог был где-то далеко, а Мина — рядом, и это ей они служили, словно божеству.— Хорошая мысль, Мина, — одобрил Галдар, выходя из Башни. Он со злобой посмотрел на мертвых магов. — Оставим двуногих стервятников на растерзание крылатым. А кендера в Башне нет. Мы обыскали все сверху донизу. Так что давайте-ка выбираться из этого проклятого места.Пламя яростно трещало, и его дым кружился вокруг Башни подобно тому, как души мертвецов кружили между стволами кипарисовых деревьев. Живым не терпелось покинуть это место, и они считали минуты, остававшиеся до отъезда. Мертвые же не спешили, поскольку идти им было все равно некуда. Но и те, и другие пытались угадать, что будет делать Мина.Девушка тем временем опустилась на колени рядом с телом Даламара. Одной рукой она крепко сжала медальон, висевший у нее на шее, а вторую положила на рану, которую нанесло магу ее смертоносное копье. Раскрытые глаза эльфа безучастно смотрели вверх.Мина тихонько запела:Вернись, душа, вернись,Руки моей коснись,Сна оковы скинь,Бездны мрак покинь.Холодный труп Даламара потеплел под рукой Мины, его серые щеки порозовели. Губы мага приоткрылись, словно он пытался сделать вдох. Вскоре все его тело зашевелилось и ожило. Лишь глаза эльфа остались глазами мертвеца.Галдар, наблюдая за действиями Мины, недовольно качал годовой, в то время как рыцари замерли в благоговении — Повелительница часто молилась над телами умерших, однако еще ни разу их не воскрешала, объясняя это тем, что отныне их души будут служить Единому Богу.— Поднимись, — велела Мина.Живое тело с мертвыми глазами послушно встало на ноги.— Ступай к повозке и жди моих приказаний.Эльф попытался моргнуть, отчего все его тело передернуло.— Ступай к повозке, — повторила Мина.С трудом овладев собственным зрением, Даламар наконец взглянул на нее.— Ты пойдешь туда! — повысила голос Мина. — И сделаешь все, что я тебе прикажу. В противном случае я тебя уничтожу. О, я говорю не о твоем теле. Расстаться с этим куском мяса — не такая уж большая потеря. Я уничтожу твою душу!Труп содрогнулся и после некоторого колебания зашаркал к повозке. Большинство рыцарей поспешили убраться с его пути. Некоторые, впрочем, остались на своих местах и даже открыто ухмылялись — слишком уж нелепо выглядело это ходячее существо. Кто-то громко расхохотался.Галдар, объятый ужасом и отвращением, не видел ни малейшего повода для смеха. Да, он предложил оставить трупы без погребения на растерзание стервятникам — ведь погибшие были колдунами. Но то, что происходило сейчас, ему совсем не нравилось. Минотавр ощущал какую-то смутную тревогу, хотя и не мог сказать, чем именно она вызвана.— Мина, ты уверена, что это хорошая идея? — поинтересовался он.Девушка ничего не ответила. Напевая ту же песню над телом второго мага, она положила руку на грудь Палина. Мертвец сел.— Отправляйся к повозке за своим приятелем, — приказала она.Палин заморгал. Черты его лица исказились. Он вытянул вперед руки и начал ощупывать ими воздух, словно хотел схватить там нечто, видимое только ему.— Я уничтожу тебя, — сурово пообещала Мина, — если ты не будешь мне повиноваться.Мертвец поднялся, продолжая ловить руками воздух. Гримаса, искажавшая лицо мага, говорила о том, что сейчас он испытывал муки гораздо более страшные, чем те, которые терзали его в последние минуты жизни.— Ступай, — сказала Мина, рукой указывая ему путь.Палин повиновался. Опустив голову, он пошел по направлению к повозке. Никто не засмеялся на этот раз.Мина уселась на землю, бледная и изнуренная. Она пережила тяжелый день, принесший ей смерть приемной матери и гнев Единого Бога. Девушка сжалась в комочек. Казалось, силы оставили ее, и Галдар почувствовал жалость. Ему хотелось утешить и поддержать Мину, однако сначала он должен был исполнить свой долг.— Мина, ты все еще считаешь эту затею удачной? — спросил минотавр так тихо, что никто, кроме нее, не мог услышать его слов. — С нас хватило бы и гроба, который нам предстоит везти через весь Ансалон, а тут еще два этих… существа. — Он не знал, как их называть. — Зачем ты оживила мертвых колдунов? Чем они могут быть нам полезны? — Минотавр нахмурился. — Твои действия смущают наших людей.Янтарные глаза внимательно посмотрели на него. Лицо Мины было усталым и печальным, но глаза ее оставались такими же ясными, как всегда, и видели Галдара насквозь.— Мои действия смущают тебя , Галдар.Минотавр что-то пробурчал, скривив рот.Мина взглянула в сторону двух мертвецов, которые сидели на краю повозки, уставившись в пустоту.— Они связаны с кендером.— Так ты собираешься использовать их в качестве заложников? — Галдар сразу приободрился, ибо такое объяснение показалось ему вполне разумным.— Да, Галдар, если тебе нравится это слово. Считай их заложниками. Когда мы найдем кендера и его артефакт, маги объяснят мне, как им пользоваться.— Я приставлю к ним дополнительную стражу.— В подобных мерах нет необходимости, — пожала плечами Мина. — Наши пленники — всего лишь два ходячих окорока.Она снова задумчиво посмотрела в их сторону.— Галдар, что ты сказал бы об армии, состоящей из таких солдат? Подумай: армия, которая повинуется безропотно, не рассуждая. Солдаты, которые воют, не ведая страха. К тому же они наделены сверхъестественной силой, а пав, могут тут же подняться снова. Не об этом ли мечтает любой командир? Имея власть над душами мертвых, мы могли бы посылать их тела на поля сражений… Почему ты молчишь, Галдар?Галдар не знал, что сказать. Вернее, не знал, как сказать о том, что не может представить себе ничего более омерзительного.— Приведи мою лошадь, — велела ему Мина. — Пора покинуть это место скорби.На сей раз минотавр выполнил приказание с явным удовольствием.Вскочив в седло, Мина заняла место во главе мрачного каравана, а рыцари окружили повозку, образовав почетный караул для умершей. Возница щелкнул хлыстом, и лошади дернулись в своих упряжках. Повозка и ее необычный груз двинулись в путь.Кипарисовые деревья и души мертвецов расступились перед Миной, открыв путь посреди непроходимого Леса, окружавшего Башню Высшего Волшебства. Время от времени девушка оглядывалась на саркофаг, но дорога была без ухабов, и он оставался на своем месте.Мертвые чародеи сидели на самом краю повозки, почти касаясь ногами земли, и смотрели невидящими глазами куда-то вдаль. Безжизненные руки магов покоились у них на коленях.Галдар ехал рядом со своей госпожой. Один раз он вместе с ней оглянулся на повозку и увидел два странные существа, похожие на клочья тумана, которые тянулись вслед за трупами, словно шелковые шлейфы, зацепившиеся за колеса повозки. Это были души Палина и Даламара.Галдар поспешил отвести взгляд и больше не оборачивался. 4. Гибель Ская Серебряный дракон не мог сказать, как долго он находился в пещере Ская, могущественного синего дракона: потеряв возможность видеть солнце, Мирроар лишился и чувства времени. Это случилось, когда он попал в великую бурю и услышал голос, показавшийся ему знакомым. Голос тот потребовал, чтобы Мирроар преклонился перед ним, но дракон отказался, и в следующее мгновение в него ударила молния, лишившая несчастного зрения и обезобразившая его черты. После этого Мирроар много месяцев бродил по свету, приняв человеческий облик, ибо слепой человек все-таки может ходить, в то время как незрячий дракон утрачивает способность летать и становится совершенно беспомощным. Наконец он обрел пристанище здесь, в пещере Ская, где его навещали лишь ночь и ее холодные тени.Итак, слепой гость понятия не имел, сколько времени он провел вместе с синим драконом, мучившимся от жестоких страданий. Может быть, день, а может, и целый год миновал с тех пор, как Скай воззвал к Единому Богу, требуя обещанной награды, а Мирроар стал невольным свидетелем их встречи.Узнав голос, раздававшийся во время бури, серебряный дракон загорелся желанием получить ответ на вопрос: если это была Такхизис, то что же она делала в мире, который покинули все другие Боги? В конце концов, подумал он, Скай — один из тех, кто может объяснить ему смысл происходившего.Мирроара также всегда занимало множество вопросов, касавшихся личности Ская. Синекрылый исполин считался самым большим и сильным драконом, когда-либо жившим на Кринне. Поговаривали, что, получив главенство над своими соплеменниками, он присвоил себе право пожирать их, и Мирроару очень хотелось узнать, насколько столь страшные слухи соответствуют действительности.С великим трудом отыскав пещеру Ская, Мирроар вошел в нее как раз в тот момент, когда хозяин жилища пал жертвой собственной дерзости и вероломства, — Скай хотел убить пришедшую к нему Мину ударом молнии, но ее сверкающие доспехи отразили этот удар, направив его в самого Ская. Огромный синий дракон был тяжело ранен.Отчаянно желая получить ответ на мучившие его вопросы, Мирроар сделал все возможное, чтобы вылечить поверженного собрата. Увы, ему удалось справиться со своей задачей лишь отчасти: он сохранил Скаю жизнь, однако раны, нанесенные Богом, оказались слишком серьезными, а Мирроар был хотя и драконом, но все же смертным, и вскоре все, чем он еще мог помочь Скаю, свелось к доставке ему питьевой воды.Скай часто впадал в забытье. Когда же он находился в сознании, Мирроар одолевал его расспросами о Едином Боге, в чьем имени уже не сомневался. Рассказ синего дракона растянулся на очень долгое время, поскольку, обессилев, он не мог рассказать много за один раз.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51