А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Блины пеклись быстро, поскольку Плюшевый Медведь ушёл на охоту и не поедал каждый испечённый блин по мере его готовности.
Наши охотники довольно быстро набрели на Жар-птицу, которую Сосискин ловко поймал за хвост.

Жар-птица взмолилась себя отпустить и пообещала исполнить каждому охотнику по одному желанию.
Тыркину первому дали загадать желание, потому что ему не терпелось ещё с утра чего-нибудь загадать, даже до того как поймали Жар-птицу. Сначала Тыркин хотел попросить, чтобы все вещички сами прибегали к нему в каморку, но потом, почесав правый рог своего викингского шлема, нахлобученного набекрень, передумал. Поскольку Тыркин испытывал удовольствие от самого процесса тыренья, ему стало скучно и даже немного грустно, когда он себе представил, что всё уже стырено и больше нет смысла жить. Тогда Тыркин пожелал миру мир, следуя своей норвежской национальной черте характера, заключающейся в остром миротворчестве в сочетании с тупой прижимистостью и являющейся основой здоровой скандинавской экономики, граничащей с банальной жадностью. Желание было немедленно исполнено. Миру был выдан мир, но мир, таким образом себя удвоив, не перестал воевать, однако. Ах, вот в чём дело! Всё дело в неудачном лозунге!
Следующим желание загадывал Барабуська. Сначала он хотел попросить велосипед, потому что был голландцем по происхождению, а все голландцы буквально рождаются в придачу с маленьким грудным велосипедиком. Носясь по своему исканаленному Амстердаму, его жители уподобляются летучим голландцам, и без велосипеда им никак нельзя. Однако Барабуська подумал, что это слишком эгоистическое желание, и попросил счастья для всех детей на свете. Его желание тоже было немедленно исполнено, но дети оказались совершенно бесправными, и их счастье у них тут же отобрали взрослые, пообещав сразу отдать, как только дети сделают уроки, но когда уроки были сделаны, то пришло время идти спать, а наутро взрослые решили, что дети ещё слишком маленькие, чтобы иметь собственное счастье, и спрятали его в коробку из-под обуви, засунув её на высоченный шкаф – мол, пускай подрастут. А когда дети выросли и открыли коробку, она оказалась пуста, потому что детское счастье хорошо только в детстве, а когда вырастаешь, нужно уже счастье взрослое, а его Барабуська у Жар-птицы не попросил.
Наконец пришла очередь Плюшевого Медведя загадывать желание, и он сразу же подумал об огромной миске пельменей, но потом внезапно решил своё желание подарить Маськину. Но поскольку желания Жар-птица выдавала только именные, то формулировать его пришлось на месте. Плюшевый Медведь заявил, что пусть сбудется первое же Маськино желание. На том Жар-птицу и отпустили, и отправились домой.
Тем временем Маськин с Кахабасечкой допекли блины и стали варить варенье из клубники, опрыскивая каждую ягодку коньячком из винного погребка Плюшевого Медведя, чтобы ягодки при варке не расползались, а оставались целенькими. Маськин очень серьёзно относился к процессу варки варенья и сосредоточенно молчал, пока перебирал и мыл ятоды, опрыскивал их и засыпал сахаром. Но как только ягоды начали давать сок, Маськин весело запел:
Пусть всегда будет солнце!
Чтобы зрела клубника!
Чтоб чернела черника
И малина росла!
Пусть всегда будет солнце!
Ешь варенье до донца!
Ешь варенье от пуза!
Так скорее весна!
Вот Жар-птица первое желание и исполнила. Солнце пообещало быть практически всегда и светить Маськину лично, а всем другим по совместительству.
Глава 10
Маськин и первый снег
Именно в переменах, возможно, и заключается сокровенный смысл нашего земного существования. Оттого мы так фанатично преданы всему, что можно считать «первым», ибо первенство любого явления есть несомненный признак приближающейся новизны, в которой так нуждается всё живое…
Первая любовь, например, тоже в своём роде изменение. Вместо одних лишь глупостей и побрякушек в по-прежнему детствующей душе поселяется ещё один маленький любимый человечек! А сколько пронзительных и ноющих переживаний связано с утратой первой любви! Многие досадно упускают этот редкий, утерянный в спешке юности шанс, а потом мучаются и скучают, пытаясь возродить в своей зыбкой памяти те лёгкие колебания тоненьких струнок счастья, которые свойственны первой, ещё подчас невинной привязанности.
Мы всё ищем чего-то получше, всё привередничаем, малюем свою жизнь огрызком грифеля на черновичок, пока не спохватываемся в ужасе в самом конце коридора, ведущего вовсе не на кухню с тёплым ужином, как нам казалось в его начале. Горечь последнего одиночества и потеря первой любви – эти две столь разные разности, оказывается, связаны невидимыми гибельными нитями…

Не бросайте своих девочек, мальчики!
Не оставляйте своих мальчиков, девочки!
Живите сразу на чистовик, ибо в том и заключается несносная иллюзия, что когда-нибудь после всё будет большим и настоящим. Потом всё будет таким же мелким и игрушечным, как и всегда… Укутайте свою жизнь первой своей любовью, как нежным плюшевым покрывалом, и не страдайте потом в темноте ночей, вздыхая: ах, если бы да кабы…
Чаще всего людям трудно помочь, потому что они как взаимоотталкивающиеся частицы норовят ушибиться друг о друга и разлететься, наделав максимальное количество нелепостей и несмышлёностей.
Наши собратья по обществу более не верят ни в первую любовь, ни в последнюю. Они верят в безопасный секс и в сочетание виагры с антидепрессантами. А ведь люди могут быть совсем другими. Нежными, чуткими, мечтательными. Люди могут быть какими угодно, они ведь как белые покровы свежего снега, которые можно исчёркать божественными письменами или ругательными каракулями.
Первая любовь вселяет в нас веру, хрупкую, как лебединая шейка, в надёжную сосредоточенность жизни, не распыляемую на ненужные сближения со странными носителями чужих голов, обладателями чужих рук и владельцами чужих ног, коими подчас являются наши поздние избранники.
Укройте себя первой любовью, защитите свою душу от ранящего ветра нелепых размолвок и бесчисленных связей. Ведь и первый снег, как первая любовь, укрывает всё своим пушистым одеяльцем, как бы говоря – вот и кончилась осень с её грязной поздней мертвенностью, и теперь всё станет чистым и светлым, весёлым и новогодним. Поэтому мы, даже не очень привечая зиму, всегда пытаемся застать этот момент ниспослания первого снега, и, глядя в холодные стёкла окон, ощущаем некую причастность к чему-то неземному, пенно-облачному, к священнодействию, именуемому первым снегом.
Однако в том году в местности, где проживал Маськин, зима никак не желала наступать. Так часто бывает, что когда чего-то с нетерпением ждёшь – ни за что не получишь, а случится это только тогда, когда уже вроде бы и не надо, отлегло и как будто уже не хочется. Почему так? Ведь если всё равно судьба раскошеливается выдать нам ожидаемое, отчего же этого не сделать в тот момент, когда так хочется, что хоть зажмурь глаза и кричи в голос? Увы, у меня нет на это ответа, который мог бы выдержать беспристрастную научную критику.
Да, конечно. Всему своё время… Вот только почему это «своё время» всегда наступает так поздно?
Маськин решил этого так не оставлять. Он посоветовался со своими тапками и предпринял следующие действия. А именно: пёсик Сосискин был наряжён снежинкой и выпущен во двор. На голову Сосискина надели чепчик ослепительно белого цвета, и для ясности чёрным фломастером написали на нём:

«СНЕЖИНКА».
Снежинки, давно сидевшие на синем облачке и интеллигентно игравшие от нечего делать в преферанс, ибо все обладали высшим образованием, глянули вниз, и в первый момент и правда подумали, что пора защищать диссертации, точнее, парашютировать на землю, раз уже одна довольно крупная, ушастая снежинка шастает по земле. Однако, связавшись с главным штабом матушки Зимы, снежинки снова засели за свои карты.

Дело в том, что Зима получила письмо с горячей просьбой партии «зелёных» начаться как можно позже, чтобы их мулька с глобальным потеплением позволила им захватить власть и всех вернуть к первобытным реалиям пеших прогулок и ночёвок под открытым небом, отобрав автомобили и бензопилы. Конечно, простое письмо на Зиму не произвело бы никакого действия. Она довольно холодна к подобного рода обращениям. Однако ж «зелёные» положили в конверт пару замечательных творожно-мороженых ватрушек, и Зима не смогла устоять, приняла гостинец и благосклонно задержалась ровно на столько, чтобы все кругом поверили, что, мол, и правда природа размораживает холодильник… Однако зелёным это не помогло, потому что оказалось, что и на Марсе началось значительное потепление, а связать его с выхлопами двух-трёх наших марсианских роботов на колёсиках не удалось, поскольку они оказались электрические. Марсианскую Зиму подкупать зелёные не стали, потому что у зелёных кончились зелёные, а посылка до Марса стоит дорого и идёт целых шесть месяцев, пока дойдёт – глядишь, уже и лето. К тому же марсианская Зима, как выяснилось, не любит земные ватрушки и подкупать её ну просто совершенно нечем.
Однако Маськин не стал унывать и сразу придумал новую уловку, чтобы поскорее вызвать первый снег.
Маськин оставил на ночь во дворе большую миску ванильного мороженого, политого Маськиным фирменным клубничным вареньем. Снежинки не смогут устоять и под покровом ночи должны слететься, как мотыльки на лампу, на этот удивительный, я бы сказал магнетический, эквивалент источника света.
Однако после ужина, когда Маськин уже отправился спать, Плюшевый Медведь вышел подышать свежим воздухом. Он это любил делать на сытый желудок, чтобы снова нагулять аппетит. Выйдя во двор, Плюшевый Медведь совершенно случайно наступил в миску с мороженым, и когда он в недоумении сел на попку и разглядел, что его задняя лапа вся блестит от этого холодного лакомства, то решил, что усосал и эту лапу, и для поправки усосанности сначала аккуратно и вдумчиво слизал всё мороженое, приставшее к лапе, а потом и его остатки из миски намазал на свою новоусосанную лапу и не менее вдумчиво слизал.
Но и неудача с мороженым Маськина не остановила. Он решил применить самый надёжный способ общения с небесами. Когда над Маськиным двором появлялся молоденький, едва родившийся месяц, Маськин показывал ему денежки, обычно в самых больших купюрах, отчего у Маськина до следующего новолуния с деньгами был полный порядок. (Знаете ли, на госзакупки продуктов Маськиного натурального хозяйства не всегда можно было рассчитывать, и поэтому приходилось изыскивать более надёжные способы поддержания финансовой стабильности.)
Таким образом, Маськин решил показать облачку со снежинками денежки, авось, подумал он, и сработает. Только показать Маськин решил мелочь, а не крупночь, как в случае с месяцем. Не знаю, почему. Так уж он решил чисто интуитивно, что снежинки, в отличие от небесных тел, народ хоть и интеллигентный, но мелочный, и потому скорее позарятся на мелочёвку.
Видите ли, век снежинки очень недолог, и крупные средства ей будет просто некогда даже разменять, не то что потратить.
Но и этот хитроумный способ не сработал, потому что снежинки оказались существами возвышенными и неподкупными мелкой монетой, ибо забравшиеся так высоко по мелочи обычно уже не берут.
Отчаялся Маськин дождаться первого снега. Ведь первый снег – как первая любовь. Иные ждут её всю жизнь…
Однако стоило Маськину в честь продолжающейся осени купить себе новые демисезонные сапожки, разрисованные белыми ромашками, как первый снег и выпал.
Сапожки пришлось временно подарить рыбе 007, живущей в бочке Диогена, ибо в бочке было мокро, а от сырости рыба 007 всегда начинала чихать. В этом нет ничего удивительного. Ведь многие плохо переносят свою естественную среду обитания…
Глава 11
Маськин и мышиная возня
А снег всё шёл и шёл не переставая. Обитатели Маськиного дома наспех надели зимние вещички, кто варежки, а кто и шубку, и высыпали во двор, веселясь и хихикая. Только коты, разумеется, остались дома, ибо были твёрдо убеждены, что все природные явления снаружи организуются самим Маськиным только для того, чтобы пошутить над котами. Если шёл дождь, коты считали, что это Маськин специально воду льёт, чтобы не пускать их гулять и кататься в пыли. Ну а снег коты и вовсе считали самой несносной Маськиной проделкой – полгода всё покрыто отвратительным, холодным, мокрым веществом, которое морозит и даже ранит розовые кошачьи пяточки.
Однако все остальные были рады снегу, ибо мы всегда радуемся новизне, даже если она оказывается холодной. Жажда новизны заложена в самой основе эволюции наших душ, тел и чего-то ещё, что у нас есть и о чём мы и сами не знаем, но определённо догадываемся. А как иначе? Не может же быть, что я – это только душа и тело. Должно же быть что-то ещё? Например, у Маськина был ещё Маськин Невроз, который не являлся ни частью Маськиного тельца, ни частью его души. Он просто существовал отдельно, хотя и был связан с Маськиным неразрывно. Бывало, он цеплялся за Маськина и таскался за ним по дому целый день, а бывало и наоборот, что Маськин цеплялся за свой невроз. Кстати, Маськиному Неврозу снег тоже не понравился. Он боялся, что под тяжестью снега может провалиться крыша, и предлагал начинать чистить снег ещё с лета, задолго до того, как он выпал. К сожалению, это оказалось столь же невозможно, как хлопок одной ладонью… Ах, всему своё время… А время – это не что иное, как снег, беспрестанно тающий на наших ладонях, которые так нужны друг другу для произведения краткого магического звука, именуемого «хлопок». Хлопок – и снега уже нет, кончилось наше время, и мы сами таем, вместе с последними снежинками, превращаясь всего лишь в прошлогодний снег. Мы не желаем становиться прошлогодним снегом? Увы, почему-то нас никто не спрашивает, чего мы хотим, а чего не хотим…
Хорошо радоваться снегу, когда у тебя есть тёплый, уютный дом, как у Маськина. А что же делать полевым и лесным мышкам, когда снег начинает засыпать их норки? Мышки тогда приступают к своему любимому занятию – мышиной возне. Они наспех собирают поклажу и толпами начинают иммигрировать в Маськин дом.
И чего только Маськин не предпринимал для того, чтобы упорядочить и по возможности урезонить мышиное нашествие!
«Ну вот если подумать, – размышлял Маськин, – ну сколько этих мышей может прийти к нам за зиму? Три-четыре, не больше. Так что и нашествием это не назовёшь. На лето они уходят, да и вреда особого не приносят, особенно если выставить рядом с большими собачьими чашками три-четыре малюсеньких блюдечка с крупой или молоком. Хотя, по правде говоря, мышки особо любят сыр сорта “моцарелла”, если его, конечно, предварительно ещё и натереть на мелкой тёрке, оставив на ночь без присмотра. А ещё от мышек есть очевидная польза, потому что когда они ночью по дому бегают, все непонятные, пугающие звуки можно на них списывать даже при наличии домового, ибо и у домовых рабочий день, тоже, знаете ли, не резиновый».
Однако в этом году мышки повалили толпой, и Маськин схватился за голову. Сначала он решил учредить иммиграционную политику, как в какой-нибудь изрядно цивилизованной стране. Он назначил Колбаскина пограничником, а Сосискина – таможенником. Кошку Басю Маськин назначил офицершей иммиграционной службы, ибо кому как не кошке поручать надзор за передвижением мышей. Как вы, наверное, помните, у Маськина в доме проживало и постоянное мышиное население с детками, настолько растолстевшими, что Маськину приходилось заниматься с ними аэробикой. Так вот, мышиной общине Маськиного дома было поручено помогать легально допущенным мышкам осваиваться на новом месте. Мышек-нелегалок Маськин, как я уже упоминал, отлавливал в банку и депортировал на Маськиной машине за три километра от дома, где отпускал их, снабдив бутербродом с красной икрой в качестве провизии на первое время и в виде извинительной компенсации за причинённые неудобства.
Мышки, желавшие попасть в Маськин дом легально, должны были подавать заявление через пса Колбаскина, который при этом их нещадно облаивал, подчиняясь своим пограничным инстинктам. Если кое-какие заявления и попадали на рассмотрение кошки Баси, то она прямо на них простодушно засыпала, ибо кошки любят спать на всяких деловых бумагах и открытых книжках. В конце концов заявления стыривал барабашка Тыркин и уже умудрился собрать у себя в каморке солидный архив.
Даже если какая-нибудь супернастырная мышка и допускалась в Маськин дом легально, то она не находила себе достойного применения, ибо её мышиная квалификацая была значительно выше, чем того требовалось для проживания в домашнем уюте, тем более что все мышиные должности шуршалок, копошилок, скрипелок, пищалок и мелкотопалок давно были заняты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34