А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Красиво так сделано, специально чтоб на стенку вешать. Ну действительно, не класть же на лицо вождя манную кашу и не съедать ложкой? Вот я аккуратно снимаю с гвоздика эту тарелочку и иду в ванную. Никто меня не останавливает, хотя во всех комнатах менты. Один только окликнул — мол, куда? Я пробурчал типа “в туалет умываться”, и он меня останавливать не стал. Да и не понял он, видно, кто я такой.Вот я захожу в ванную, запираюсь, ставлю перед собой тарелочку и зеркало. И начинаю менять лицо… Думал, минут за пять управлюсь, а получилось минут пятнадцать. Больше всего пришлось повозиться с лысиной. Лысины-то на изображении не было, поэтому пришлось самому конструировать. Ну, втягивать и выращивать волосы — это дело плевое, а вот форма… Никак не получалось, чтобы лысина как у Ленина. То получался совсем лысый, как Котовский, а то как папа Карло — блин посреди головы, и от него во все стороны шевелюра. А все остальное — лоб, нос, подбородок, глаза с прищуром — все ленинское. В конце концов я не выдержал, взял ножницы и вручную начал стричь шевелюру. С одной стороны подстриг — ну вылитый Ленин. С другой стороны начал стричь — а тут за дверью ванной шум раздается. Крики: “Куда он пошел?”, “Кто пустил?”, “Ломайте!” Щелк — задвижка ванной отлетает, там такой стильный медный крючок был… И появляются на пороге два мента. Я не поворачиваюсь, я их в зеркале вижу, отстригаю второпях последние клочки.Тут один из них меня хватает за плечо, отбирает ножницы — наверно, боялся, что я его пырну, — и разворачивает. Ну, я на него смотрю, внимательно так смотрю в глаза, тем взглядом, от которого людям не по себе становится, и улыбаюсь одними глазами.— Здгасьте, батенька! — говорю.А милиционер — пузатый такой мужик, мощный, с бровями густыми. Челюсть у него, конечно, отвисает, но привычка берет свое.— Давай пошел на выход! — говорит он мне и выталкивает из ванной.А в коридоре собрались еще четыре мента и две тетки в штатском. Совсем по-домашнему одеты. Я догадался — понятых позвали из соседних квартир, чтобы они зафиксировали полуживое тело, прибитое гвоздями. А тела нет, исчезло. Тетки на меня во все глаза пучатся, одна перекрестилась даже. Ну а мне чего? Мне надо комедию ломать.— Здгаствуйте, товагищи жандагмы! — говорю. — Здгав-ствуйте, гражданки домохозяйки! Какой сейчас год, товагищи?Тут перекрестилась и вторая тетка. А меня так прет уже, так в роль вошел! Знаешь, бывает такое — сделаешь лицо как у кого-нибудь, а тебе уже автоматически с таким лицом и вести себя хочется как он, и голос невольно похожим получается. А тут вообще лицо идентичное, так что я вошел в образ и голосом Ленина (ну, как я его представлял) начал фразы произносить. Вообще-то у нас от Ленина ничего толком и не осталось. Только старые портреты, пионерские сказки и анекдоты, поэтому на самом деле никто уже не помнит, каким он был. Ну и мне тем лучше, верно? И вот я, короче, начинаю нести полный бред:— Товагищи жандагмы! Цагское пгавительство будет низложено! Власти габочих и крестьян нет конца!Менты врубаются, что я издеваюсь, быстро крутят мне руки и выводят из квартиры — вниз к машине. По лестнице. Я не сопротивляюсь, только кричу на весь дом:— Предатели нагода! Цагские холопы! Палачи! Отпустите немедленно вождя мирового пголетагиата!А там в доме потолки высокие, эхо такое классное, из квартир люди выглядывают. Вышли во двор — там толпа собралась уже небольшая. Ну я и там речь двинул. Скандирую:— Пегвым делом, — кричу, — захватить мосты и телег-гаф! Землю — габочим! Заводы — кгестьянам! Интегнет — подгосткам! Золото — пагтии! Пгавительство — в отставку!И тут бабка вылетает из толпы и начинает мне в тон:— Правительство в отставку! Правительство в отставку! Правильно! Президент — иуда!Ну, кстати, про президента я ничего не говорил. Но все равно приятно, что такая горячая поддержка нашлась. А я уже в роль вошел, жандармы меня грубо в машину заталкивают — и повезли.Привозят в отделение. Даже не в районное отделение, а черт знает куда. Что-то среднее между изолятором и пунктом охраны порядка. Без всяких предисловий вталкивают в кабинет, там сидят двое ментов за одним столом. Судя по погонам — важные чины. В смысле, я в погонах не разбираюсь, но не лейтенанты-оперативники, поважнее. Я сажусь на стул, они типа на меня внимания пока не обращают, пишут чего-то. Я эти приемы знаю. Молчу пока. Наконец один поднимает голову, смотрит на меня бесцветными глазами и говорит:— Имя, фамилия, год рождения?— Владимиг Ульянов-Ленин! Год гождения не помню. — Ну потому что действительно не помню. — Место гождения — гогод Симбигск.Первый мент все это добросовестно записывает, без тени удивления.— Ты, клоун! — говорит второй мент и подходит ко мне. — Из какой психушки сбежал?— Пгоклятый жандагм! — говорю ему. — Я не клоун! Я дух вождя мигового пголетагиата! Явился в этот миг, чтобы навести погядок!Он меня резко хватает за подбородок, за бородку, точнее, поднимает мне голову и ладонью начинает тереть мою щеку — видно, думает, что я в гриме. Но ничего у него не получается — я-то не в гриме, я с натуральным ленинским лицом. Тогда он возвращается к столу и что-то говорит на ухо второму. Второй берет телефонную трубку, звонит куда-то, и вскоре открывается дверь, заходят два мента и уводят меня.Приводят на второй этаж к фотографу тамошнему, и тот меня фотографирует — натурально, как в детективах: фас и профиль. Ну, я, конечно, позирую, ленинский прищур изображаю, взгляд в будущее — и у меня вроде получается. Затем меня уводят и запирают в одиночную камеру. Даже не камера, а просто закуток с решетчатой дверью, сваренной из толстой арматуры и покрашенной в черный цвет.Запирают меня, значит, и уходят. А мне того и надо. Я концентрируюсь… Не знаю, в общем, как это объяснить, но я заранее знал, что у меня все получится. Концентрируюсь, выбираю квадрат в решетке побольше, просовываю туда обе ладони. А там ячейка как раз чтоб две руки влезли, не больше. Я мысленно напрягаюсь, голова становится тоньше и пролезает вслед за ладонями. И вот я через эту клетку просовываю все тело вместе с одеждой, вместе с мобильником в кармане. На середине, где-то в районе поясницы, меня перевешивает вниз, но я руками цепляюсь за прутья клетки и бодро вытягиваю себя наружу.И… повисаю на ботинках. Потому что ботики, которые мне Ник дал вместе с одеждой, наполовину кроссовки, наполовину штиблеты, в дырку никак не лезут. Вот на это я не рассчитывал, честно говоря. Поэтому я дергаюсь, извиваюсь и вылезаю из ботинок. Они падают на пол, а я встаю, отряхиваюсь, принимаю свой нормальный ленинский облик, сажусь на корточки и пытаюсь ботинки достать. То есть просовываю руку через решетку и начинаю их тянуть на себя. А они не лезут.В общем, мучился я с ними долго, очень не хотелось ботинки оставлять — были бы мои, еще ладно, ботинки-то чужие. К тому же это улики. Наконец поднимаю глаза и вижу, что у самого потолка над решетчатой дверью — здоровенная щель. И чего я мучился, чего туда сразу не посмотрел? Забираюсь в носках на решетку, просовываю руку через эту щель, отращиваю ее до пола, хватаю ботинок — раз — вынул. И второй — раз — вынул. Надеваю их, еще раз отряхиваюсь и думаю — чего теперь делать? Первым делом меняю лицо. На что я его сменил — не знаю и, наверно, уже никогда не узнаю. Постарался сделать поприличнее и посолиднее. В смысле — брови погуще, подбородок потолще, щеки пожирнее, росту повыше, все такое. Но поскольку зеркала нет — как получилось, не знаю. И иду в таком виде по коридору, заглядывая во все комнаты. Мне же надо Габриэлыча найти с Амвросием, проинструктировать их, чтобы они все отрицали.В комнаты я заглядывал аккуратно. В смысле хитро. Не так, чтобы в каждую дверь ломиться — “драсьте!” — нет. Я вырастил себе на мизинце глазик маленький. Почему-то как раз это мне удалось с первой попытки и без проблем. Просто представил, что на мизинце у меня маленький глазик, — и сделал. И этот мизинец я прикладывал к замочной скважине и смотрел, чего там делается. Единственное плохо — не удалось мне его как следует с остальными глазами синхронизировать, поэтому когда я включал обзор мизинца, то отключался правый глаз. И тогда такая общая картинка получалась, что просто ужас, видно, мозг пытался стерео по привычке достроить, но какое тут стерео, когда у тебя один глаз на голове, а второй в замочной скважине?Но если закрыть оба глаза и смотреть только мизинцем — то ничего, нормально. Изображение поганое, мутное, но разобрать можно. Главное — не поцарапать глазик, пока в замочную скважину просовываешь. Глаз — штука тонкая, нежная.В общем, иду я по коридору и заглядываю в каждую камеру, потому что у меня такое ощущение, что Габриэлыч с Амвросием где-то тут должны быть. В одну дверь сунулся — темнота, что-то типа хранилища бумажного. В другую дверь — никого, свет выключен, стол стоит пустой, на нем компьютер и шкаф рядом, набитый карточками.Тут я неожиданно выхожу на лестничную площадку, а там курят мент и дама в штатском, но деловая.— Мужчина, вы что ищете? — поворачивается она строго.— Да я по поводу загранпаспорта, — начинаю бурчать экспромтом. — У меня старый кончился, а мне продлить надо. Понимаете, мне в командировку лететь через неделю, в Австралию, а оказалось, что паспорт…— Мужчина, это вообще не здесь! — говорит дама таким возмущенным тоном, словно я попросил одолжить на недельку ее паспорт. — Это во дворе паспортный стол! Следующее здание! Только он закрыт уже! Кто вас вообще сюда пустил?— Как закрыт? — изображаю удивление. — А мне сказали, что до шести работает?!— Нет, ну нормально, да?! — Женщина нервно стряхивает пепел и поворачивается к менту. — Вот люди пошли! — Поворачивается ко мне и кричит: — Мужчина, а времени сейчас сколько?! Вы на часы гляньте!!!— Сколько?!! — кричу я.— Времени — половина восьмого!!! И кто вам сказал, что до шести?!! До четырех!!! Короткий день сегодня!!!— А что же мне делать?!! — кричу я ей. — Мне же в Австралию!!!— А вот это уже ваши проблемы!!! — Женщина срывается на визг. — Какие ко мне претензии?!!— К вам никаких претензий!!! — кричу. — Просто так бы и сказали бы, что короткий день!!! А я-то думал — до шести!!! Расчет оказался верным, тут уже в беседу вступает мент.— Какие к нам претензии?!! — орет он басом. — Я не знаю, кто вам там чего сказал!!!— Да никаких к вам претензий!!! — ору. — Я же спрашиваю просто!!!Тут на лестнице появляется на шум еще один мент, я смотрю на него — а это один из тех двоих, что в кабинете сидел. Ну, который за столом писал. Все, думаю, попался. Доорался. Дошумелся. Сейчас опять в камеру запрут, опять мне сбегать оттуда, опять ботинки вызволять… Может, их перед камерой скинуть незаметно?Но что прикольно — он меня не узнает! Понятно, лицо-то у меня другое, но ведь одежда прежняя! Та же рубашка, джинсы. Ботинки опять же. А он же оперативник, следователь! Он же должен все детали запоминать! Но не узнает. И в принципе, я так прикинул потом, понятно почему. Они же на следовательской работе привыкли, что преступник одежду надевает разную, а лицо носит прежнее. А тут наоборот — одежда неизменная, а лицо какое хочу, такое и делаю. И наверно, лицо Ильича его так поразило, что он уже не рассматривал, какая на Ильиче рубашка и джинсы.— Что за шум? — говорит.— Да вот человек думает, что здесь паспортный стол, скандалит!!! — кричит женщина.— И совсем не скандалю!!! — говорю раздраженным тоном. — Я вас вполне вежливо спрашиваю, до скольких работает и в какой день я могу паспорт продлить, если сегодня закрыто?— Милейший!!! — говорит оперативник громко. — А вы понимаете, где вы сейчас находитесь?!!— Да!!! — говорю. — Конечно!!! Мне уже объяснили, что это не паспортный стол!!! А паспортный стол во дворе!!! Но мне-то сказали — здесь!!! Вы же меня-то поймите!!! Я же не кричу!!! Я спрашиваю просто!!! До которого часа…— Кто вам такое сказал?!! — кричит мент.— А как вы сюда попали?!! — перебивает оперативник.— Так я думал, что это паспортный стол!!! А это же не паспортный стол!!! А мне-то в Австралию лететь!!!— Нет, вы посмотрите, какие у него к нам претензии!!! — визжит женщина.— Боже упаси!!! — кричу. — Женщина!!! Милая!!! Никаких претензий!!! Я же спрашиваю просто!!! Мне-то в Австралию лететь!!! А паспорт не продлен!!! А мне-то сказали, что до шести, вот я и спрашиваю…— Мужчина, вы совсем тупой?!! — взвизгивает дама. — Вы слова языка хорошо понимаете?!! Вы понимаете, что вам говорят языком?!! Здесь не паспортный стол!!! Здесь оперативный отдел Гагаринского округа!!!— Люда! — говорит ей оперативник. — Не нервничай так!!! — Поворачивается к менту: — Проводите его к выходу, чтоб его духу здесь не было!!! Ишь скандалист нашелся!!! И скажите дежурному, почему он пускает с улицы посторонних?!!— Слушаюсь!!! — рявкает мент и берет меня за плечо. — На выход!!! Быстро!!! Хватит скандалить!!!— Да я и не скандалю! — говорю я раздраженным тоном. — Я просто вежливо спрашиваю!!!— А почему к нам претензии?!! — орет мент.— Да нет к вам претензий!!! — ору я. Вот так, слово за слово, он меня выводит мимо дежурного на улицу, на крыльцо и указывает пальцем куда-то налево:— Там за углом — паспортный стол!!! Прочитай часы работы!!! А сюда нечего ходить!!! Чтоб я тебя больше здесь не видел!!! Тем более с такими претензиями!!!— Спасибо!! — кричу я в ответ. — Ошибся адресом!!! А чего на меня так кричать?!!Мент раздраженно захлопывает тяжелую деревянную дверь, и за нею лязгает засов. И я быстро-быстро ухожу.Но ухожу недалеко. Обхожу кругом двор, там гаражи, мусорные баки, деревья растут, два разбитых “жигуля” — одни железные скелеты без колес и стекол. В общем, клевое место. Я залезаю в один из “жигулей” и быстренько превращаюсь в собаку. А одежду и ботинки лапами запихиваю под рваное сиденье, чтоб не сперли. И бегу обратно к отделению, хвостом помахиваю. Думаю — началась там уже паника или нет? А там ничего, никакой паники, все тихо.Сажусь я на асфальт неподалеку и думаю — чего делать? В принципе, по-хорошему, мне бы сейчас домой свалить. А они пусть разбираются сами. Но Габриэлыча жалко с Амвросием. Их поведут на допрос, а они и расскажут, что бесов изгоняли утюгом да гвоздями. Может, даже мой адрес назовут. Хотя нет, не знают они адреса. А может, уже их допрашивали? Но если их еще не допросили, то мне надо с ними обязательно связаться… Но вот как? Если бы я умел видеть сквозь стены…И тут я вспоминаю школьный курс физики, вспоминаю про инфракрасное зрение, которое у змей есть и прочих тварей… И начинаю изменять глаза. Что самое неприятное в этом деле — каждый раз, когда пытаешься что-то новое изменить в организме, приходится наобум действовать. Кажется, будто организм сам рад измениться, как ему велят, да только не знает как. И ты не знаешь, как ему объяснить, чего нужно. Ну как объяснить глазам, чтобы они видели в инфракрасном свете? Казалось бы, никак. Тружусь, тружусь, а глаза реагируют чисто механически — то стебельками вытянутся, то блюдцами на полморды расползутся.Но наконец я понял! Тут с умом подходить надо, хитростью брать! Стал я вглядываться в предметы красного цвета и мысленно делать их ярче. Чем краснее предмет — тем ярче. Табличка красная на двери, автомобиль красный вдалеке… И вот картинка дрогнула и стала краснеть. Не знаю, как объяснить, вроде поплыло изображение по цветам. Табличка стала оранжевой, машина — желтой, асфальт был сизый — черным стал. Я еще поднапрягся — и замелькали красные тени. Оказалось, что я сам ярко-красный, да еще свечусь, бросаю отблески вокруг. Машины вдали проезжают — так у них как сердце под капотом, красное такое пятно светится, мотор раскаленный. Стал я смотреть на здание перед собой — и понимаю, что вижу сквозь него. Помню, вроде бы инфракрасные лучи не должны через бетон проходить, но вижу! Может, еще какой-нибудь спектр заодно прихватил? Не то чтобы здание прозрачное было, но вот горячие стояки батарей в нем проходят — и эти красные трубы я насквозь вижу. Или вот движется пятно внутри, все ближе, ближе, задвижка — щелк! Открылась дверь, вышел из здания человек — красотища! Идет у меня на виду как голый. Тело красное, голова ярко-красная, руками-ногами машет, они оранжевые, а ладони — те вообще желтые, видать, замерзшие. В руке у него дипломатик небольшой — черная штуковина.Ну, я поднапрягся, усилил в себе это свойство, так чтобы сквозь стены виделось хорошо. Правда, при этом глаза у меня стали как два блюдца — ну это уже ладно. Хотя, конечно, со стороны я, наверно, собака совсем страшная. Начал я этажи рассматривать. На первом этаже вахта. Или не знаю чего. Комнатка около входа. Там, видать, телевизор стоит старенький. Это я догадался, что телевизор, там светящиеся колбы внутри — ламповый. Перед ним развалилось на диване красное тело — дежурный. Еще одна туша сидит на стуле — то ли в этой комнате, то ли в соседней. Далее, на первом этаже — в дальнем конце здания, разобрать отсюда трудно, — два пятна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39