А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он облокотился о крыло грузовика, закурил и молча уставился на цыган.
– Бонжур, мосье, – приветствовал его Морис Губер. – Сегодня вас много.
– Ага, – буркнул Ставру.
– А мосье Доннер тоже приехал?
– Он, наверное, приедет завтра.
Поль Губер нервно переминался с ноги на ногу под тяжелым взглядом Ставру.
– Может, вам помочь чем-нибудь? – спросил старый цыган.
– Смотрите, чтобы чужие здесь не шлялись. – Ставру достал из бумажника две банкноты по тысяче франков и протянул цыганам. – Понятно?
– Понятно, мосье, – Губер взял деньги. – В конце концов – ваше дело есть ваше дело. Если заметим что-то необычное, мы дадим вам знать.
Ставру проводил их взглядом и вернулся в конюшню, где его люди разбирали ящики, которые они выгрузили из машины.
– Ладно, становись! – скомандовал Ставру. – Бегом!
Они моментально выполнили команду, выстроившись в одну шеренгу и встав по стойке «смирно». Ставру не спеша прошел вдоль строя.
– Зарубите себе на носу, вы теперь снова в армии. И чем скорее вы это усвоите, тем лучше.
* * *
Корвин взял напрокат «ситроен», в котором они отправились на улицу Виктора Гюго, где жила Габриель. Джексон сидел за рулем, Гарри Фокс и Вильерс устроились сзади.
– Вот такие дела, – закончил Фокс свой рассказ. – Теперь ты знаешь, что к чему.
– Похоже, что да, – неопределенно пробормотал Тони.
– И еще одна вещь. Этот профессор Бернар, о котором я говорил, продолжает держать связь с аргентинцами. Они звонят ему из Буэнос-Айреса, и он дает им всякие технические консультации по «Экзосетам», которых у них осталось не так уж много. Наши люди в посольстве перехватили вчера вечером два телефонных звонка.
– Это плохо, – заметил Вильерс.
– Знаю. Бригадир Фергюсон считает, что так не должно продолжаться. Он хочет, чтобы ты об этом позаботился, пока ты здесь, раз уж обстоятельства так сложились.
– Хорошо, – согласился Вильерс.
– А теперь, если сержант-майор не возражает, я попросил бы отвезти меня в аэропорт Шарля до Голля. Я как раз успею на последний рейс в Лондон.
– Харви, отвези капитана Фокса, – распорядился Вильерс. – Я выйду и прогуляюсь пешком. Увидимся позже.
Он вышел из машины. Фокс приоткрыл дверцу.
– Тони!
Вильерс обернулся.
– В чем дело?
– Ты все-таки поаккуратнее с ней.
Вильерс посмотрел на Фокса без всякого выражения, сунул руки в карманы, повернулся и, не говоря ни слова, направился к подъезду дома, где жила Габриель.
* * *
– Ты хорошо выглядишь, – сказал он.
Она стояла у камина. Искусственное пламя бросало блики на искусственные поленья. Она была в шелковом спортивном костюме, босая, волосы стянуты в узел на затылке.
– Ты тоже неплохо. Как там было?
– Как в горной Шотландии в ненастный день. – Он хрипло рассмеялся. – Я даже думаю, что мы могли бы отдать Фолкленды аргентинцам. Пустая земля. Я бы лучше попытался вернуть Оман, например.
– Ну, ладно, Тони, – вздохнула она. – Во что мы теперь играем?
Внезапно он почувствовал, что между ними нет враждебности. Появилось какое-то тепло, взаимопонимание. Не любовь, любовь ушла, возможно, ее никогда и не было, но все же сохранилось что-то, и оба они знали, что это «что-то» останется с ними до конца дней.
– В игру, моя дорогая. – Вильерс подошел к буфету и налил себе бренди. – Все мы играем в игру, начиная от премьер-министра, Гальтьери, Рейгана – и ниже, на всех уровнях.
– А ты, Тони? В какую игру ты играешь все эти годы? В игру со смертью?
Он усмехнулся.
– Господи, Габриель, думаешь, я сам не задавал себе этого вопроса тысячу раз? Но ответа так и не нашел.
Она нахмурилась, задумавшись о чем-то, и села в кресло.
– Понимаешь, Тони, я думаю – мы играем в игру, или она играет с нами? Можем мы остановиться, если захотим, или обречены вечно следовать каким-то правилам, которые кто-то установил, не спросив нас?
Тони снова почувствовал близость между ними, как в прежние времена. Он сел напротив нее.
– Этот Монтера... Ты его любишь?
– Да, – просто ответила она.
– Думаешь, ты сможешь справиться со своим заданием?
– Надеюсь. Фергюсон очень рассчитывает на меня. Я – его последняя козырная карта.
– Когда-нибудь я перееду его очень большим грузовиком, – заявил Тони. Она улыбнулась, и он взял ее руки в свои. – Вот это лучше. Давай обсудим, как ты сможешь встретиться со своим Монтерой.
– Не знаю. Ты уже что-то придумал?
– Все очень просто. Корвин сказал, что видел, как Монтера бегал в Булонском лесу вчера утром.
– Ну и что?
– Он бегает хорошо, а это значит, что он регулярно тренируется. Более того, в такой дождь могут бегать только фанатики, которые не хотят пропустить ни одного дня. Я уверен, что завтра он тоже появится.
– А что должна делать я?
– Ты можешь поехать покататься верхом. Слушай, сейчас все объясню.
Когда он закончил, она вяло улыбнулась.
– Ты всегда такой изобретательный, Тони.
– Только в некоторых вещах. – Он поднялся. – Я буду присматривать за тобой. Сиди, не вставай, я знаю, где выход.
Поколебавшись немного, он взял ее за руку. Она крепко сжала его ладонь и подняла голову. Ее лицо стало печальным.
– Я люблю его, Тони, хотя это выглядит нелепо. Но о такой любви я читала только в романах или в стихах. Любовь с первого взгляда. Она захватила меня полностью, и я ничего не могу с этим поделать.
– Я понимаю.
– А теперь, – продолжала она, сжав кулаки, – я сама все порчу, и выбора у меня нет. Ты, наверное, скажешь, что это ирония судьбы?
Он заметил в ее глазах слезы. Что он мог ответить ей? Ответа не было. Только злость на самого себя, на Фергюсона, на этот мир, в котором мы все живем. Он поцеловал ее в лоб и тихо вышел.
Глава 11
На следующее утро шел дождь, но Габриель все же взяла лошадь и ждала у края леса, как сказал ей Вильерс. Было тихо, только монотонно шелестели по листьям капли дождя. Все выглядело каким-то нереальным, и она не могла отделаться от странного чувства, что наблюдает за собой со стороны, как во сне.
Далеко за деревьями, у озера, появилась фигура в черном тренировочном костюме. Рауль! Она сразу узнала его. Выждав несколько секунд, как ей велели, она тронула лошадь.
Вдруг справа от нее, в кустах, послышался какой-то шорох и из-за деревьев показались двое мужчин. Один бородатый, в дождевике. Другой – моложе, с длинными светлыми волосами, в джинсах и залатанной куртке. Она сразу почувствовала, что от этих двоих у нее будут неприятности.
Бородатый выбежал перед лошадью, размахивая руками. Лошадь попятилась, и он схватил ее за поводья. Молодой поймал Габриель за руку. Она вскрикнула от страха, и в ту же секунду ее стащили с седла.
Бородатый держал ее сзади за руки, а тот, что был в джинсах, полез ей под куртку, стараясь схватить за грудь. Испуганная лошадь убежала, а бородатый сказал:
– Тащим ее в кусты!
Она снова закричала, но не от страха, а от гнева, сопротивляясь изо всех сил.
* * *
Монтера услышал первый крик Габриель, остановился и увидел, как ее стащили с лошади. Он не узнал ее, но понял, что женщина попала в беду. Монтера побежал в ту сторону.
Когда он приблизился, бесшумно, в своих спортивных туфлях, Габриель была уже на земле, бородатый пытался затащить ее в кусты, а молодой стоял рядом и смотрел. Монтера налетел на молодого, как ураган, ударив его по почкам. Парень закричал и упал на колени. Бородатый поднял голову, и Монтера ударил его ногой в лицо.
Мягкая резиновая подошва не причинила особого вреда. Бородатый упал, по тут же вскочил на ноги и выхватил из кармана нож.
В этот момент Габриель повернулась, и Монтера увидел ее лицо. Он в замешательстве остановился, потом инстинктивно сделал шаг в ее сторону.
Бородатый бросился на него, Габриель вскрикнула, предупреждая от опасности. Монтера оттолкнул ее в сторону и повернулся на одной ноге, как тореро. Бородатый проскочил мимо.
Теперь Монтера был в такой ярости, какой, кажется, не испытывал никогда в жизни. Он пригнулся, слегка согнул ноги в коленях и ждал нового нападения. Бородатый снова кинулся на него, держа перед собой нож. Монтера поймал его за руку и вывернул так, что на хрустнула. Бородатый завопил от боли. Монтера нанес ему сокрушительный удар ребром ладони по шее, и тот рухнул как подкошенный.
Длинноволосого тошнило. Он стоял, согнувшись пополам и держась обеими руками за живот. Габриель прислонилась к дереву. Ее лицо было бледно и перепачкано грязью.
– Габриель! О, Боже мой!
Он вдруг рассмеялся, взял ее за руки, глядя ей прямо в глаза.
– Ты никогда не делаешь дела наполовину, да? – спросила она дрожащим голосом.
Рауль окинул взглядом своих врагов.
– Какой смысл? В таких делах надо доводить дело до конца или сматываться. Я приведу твою лошадь.
Лошадь мирно паслась неподалеку. Он взял ее под уздцы и подвел к Габриель.
– Сядешь верхом?
– Нет, не хочу.
Бородатый застонал и попытался сесть. Длинноволосый обессиленно обнял дерево.
– Что нам сделать с этими скотами? Сдать в полицию? – спросил Монтера.
– Не надо, оставь их. Они уже получили свое.
Рауль и Габриель пошли к воротам.
– Удивительно, просто удивительно! – говорил Монтера. – Я прилетел только вчера. У меня нет твоего парижского адреса, но я звонил тебе в Лондон. Никто не ответил.
– Конечно, нет! Ведь я же здесь! Но почему ты здесь? Ты же был на войне. Почему ты не в Буэнос-Айресе?
– Длинная история. Я остановился недалеко, прямо через дорогу, на авеню де Нейи. А ты где живешь?
– Моя квартира на улице Виктора Гюго.
– Тоже недалеко, – улыбнулся он. – Ко мне пойдем или к тебе?
Ее радость была так велика, что на какое-то время она забыла обо всем на свете.
– О, Рауль, как я рада видеть тебя!
– Счастливый случай снова свел нас. Наверное, это судьба!
Ее глаза искрились счастьем, на губах была улыбка, которую он так хорошо помнил.
– Кажется, тебе сейчас не помешала бы горячая ванна, – сказал он.
– Моя машина стоит возле конюшни.
– Так чего же мы ждем?
Он обнял ее за талию одной рукой, держа в другой поводья лошади. Они направились к выходу из парка.
* * *
Когда Монтера и Габриель ушли, Тони Вильерс и Харви Джексон появились из-за деревьев и приблизились к двоим нападавшим. Бородатый поднялся на ноги. Он держался за сломанную руку, сморщившись от боли. Длинноволосого опять тошнило.
– Я сказал вам напугать ее немного – и все! – рявкнул Вильерс. – Но вы начали умничать. И получили то, на что сами напросились!
Джексон достал из бумажника несколько банкнот и сунул их в карман рубашки бородатого.
– Пять тысяч франков.
– Мало! – заявил бородатый. – Он сломал мне руку.
– Значит, тебе не повезло, – на плохом французском ответил Джексон.
Вильерс был зол. Он вспомнил, как Габриель билась в руках этих негодяев. Отчасти он злился на себя, потому что сам устроил этот спектакль.
– Мы можем тебе и вторую сломать, – угрожающим тоном пообещал он.
Бородатый в испуге отшатнулся.
– Нет! Хватит, все нормально!
Он схватил молодого здоровой рукой за плечо и потащил за собой. Через минуту они скрылись.
Джексон презрительно сплюнул.
– Хулиганье! Ни на что не годятся.
Вильерс не ответил. Он уже шел к дороге, мрачно опустив голову.
* * *
Квартира ну улице Виктора Гюго была большая и просторная. Высокие потолки, большие окна. Мебель простая, но очень оригинальная, светло-зеленые шторы, несколько картин импрессионистов на белых стенах.
Монтера погрузился в огромную малахитовую ванну, утопленную в пол. Габриель вышла из кухни, совершенно обнаженная, держа поднос с двумя чашками чая. Она подала ему одну чашку и тоже спустилась в ванну.
– За нас! – сказал он, подняв чашку.
– За нас.
В этот момент она была готова забыть ужасную ситуацию, в которой оказалась, она могла думать только о настоящем и наслаждаться близостью с любимым человеком.
Рауль удобно привалился к стенке ванны и сделал несколько глотков чая.
– Тебе не кажется, что все это уже было с нами когда-то?
Она нахмурилась и провела пальцем по полузажившему рубцу длиной шесть или семь дюймов на его плече.
– Откуда это?
– Осколок снаряда. В тот день мне просто повезло.
Ей пришлось притвориться, что она ничего не знает.
– Так ты летаешь? Летаешь на Фолкленды?
– Мальвины, – поправил он. – Никогда не забывай об этом. Да, я летаю на штурмовиках «Скайхок». Он называется «Габриель», и его каждый день показывают по телевизору в «Новостях», даже по несколько раз.
– Ты шутишь?
– Ничуть. Твое имя написано на борту большими красивыми буквами, как раз под кабиной. Так что ты все время со мной, когда я летаю в залив Сан-Карлос, любовь моя.
Она вспомнила, как однажды в магазине «Харродз» видела по телевизору бой в заливе Сан-Карлос, вспомнила голос комментатора, звуки взрывов и горящий самолет.
– Да, – грустно продолжал он, – кто бы мог подумать, что я стану звездой телеэкрана в таком возрасте!
– В твоем возрасте летать на реактивном самолете просто глупо! – Она нежно погладила его по щеке. – Там очень опасно, Рауль?
Его глаза наполнились болью воспоминаний.
– Когда я улетел из Рио-Гальегоса, мы потеряли почти половину наших летчиков. Молодые, здоровые ребята, Габриель! Им бы еще жить да жить!
Она инстинктивно почувствовала его боль.
– Расскажи мне все, Рауль. Тебе станет легче. Поделись со мной всем, что тебя тревожит.
Он крепко сжал ее руки в своих ладонях и заглянул ей в глаза.
– Помнишь, я рассказывал тебе о своем дяде, который стал тореро?
– Помню.
– Перед выходом на арену он всегда молился Деве Марии, чтобы она уберегла его от смерти. За последние несколько недель я много раз летал прямо в пасть к смерти.
– Но зачем, Рауль? Почему?
– Потому что это моя работа. Я летчик. И у меня нет выбора, Такой уж я есть. Я не могу сидеть за столом где-нибудь в штабе, когда гибнут молодые ребята. Я должен быть с ними. Знаешь, как мы называем залив Сан-Карлос? Долина смерти.
Его взгляд стал жестким, кожа на скулах натянулась.
– На корриде есть красная дверь, которая ведет на арену. Через эту дверь выпускают быков. Она называется Воротами страха. В эти ворота входит смерть – черный зверь, который хочет тебя убить. Когда я летаю в Сан-Карлос, единственное, что держит ту дверь закрытой, – ты. Однажды моя машина была так повреждена, что уже не слушалась управления. Я приготовился катапультироваться, как почувствовал запах твоих духов «Опиум», клянусь тебе. Как будто ты была рядом со мной.
– И что потом?
Он улыбнулся, напряжение ушло.
– Ты же видишь, я – здесь. Мне нужно повесить твою фотографию в кабине и написать: «Я – Габриель. Лети на мне». Ты подаришь мне свою фотографию? Я возьму ее с собой.
– Ты хочешь сказать, что вернешься и опять начнешь летать?
Он пожал плечами.
– Я здесь всего на несколько дней. Не знаю, что будет, когда вернусь.
– А что ты делаешь здесь?
– Прилетел по заданию нашего правительства. – В сущности, он говорил правду. – Эмбарго на поставки оружия, которое установили французы, вызвало у нас некоторые проблемы. Ну, хватит об этом. Лучше расскажи, чем ты занимаешься?
– Я сейчас работаю для «Пари матч».
– А твой почтенный отец снабжает тебя всем необходимым для жизни?
– Конечно.
– Я так и думал. На одной стене – Дега, на другой – Моне.
Она придвинулась к нему и поцеловала в губы, просунув язык ему в рот.
– Я совсем забыла, какой ты роскошный!
– Опять это слово! – усмехнулся он. – Неужели ты ни о чем другом думать не можешь?
– Сейчас – нет. А потом – посмотрим.
Позже, когда они лежали в постели, она приподнялась на локте и посмотрела ему в лицо. Рауль спал.
Шторы были задернуты, и в комнате царил полумрак. Вдруг он широко раскрыл глаза и сел. На лбу появились капли холодного пота.
Габриель уложила его обратно на подушки, вытерла ему лоб и ласково поцеловала, как ребенка.
– Все хорошо. Я здесь.
Он слабо улыбнулся.
– Мне опять приснился тот же сон. Он часто снится. Помнишь, я говорил тебе в Лондоне?
– Сон про орла?
– Да. Он падает прямо на меня, кажется, его когти сейчас вонзятся в мое тело.
– А ты вспомни, что я тебе тогда сказала. Опусти закрылки. Орлы тоже иногда промахиваются.
Он притянул ее к себе и поцеловал в шею.
– Как хорошо ты пахнешь! Таким женским теплом... Наверное, я говорю глупости. Иногда я не знаю, как себя держать с женщинами.
– Я объясню тебе, как себя держать. – Она тесно прижалась к нему. – Я – Габриель, лети на мне!
* * *
Когда она проснулась, его не было. Она почему-то испугалась. Сев в постели, она посмотрела на часы. Четыре. И тут он вошел, в старом спортивном костюме, с газетой в руке.
– Я нашел это в твоем почтовом ящике.
Габриель пододвинулась на край кровати и опустила ноги на пол.
– Что-нибудь интересное?
– Да. Британские войска начали наступление с плацдарма в заливе Сан-Карлос. Наши «Скайхоки» атаковали их на земле. Два самолета сбиты. – Монтера бросил газету на кровать и провел рукой по лицу. – Идем, прогуляемся.
– Сейчас. Дай мне пять минут.
Когда она вышла в гостиную, он сидел в кресле и курил сигарету.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21