А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Только никому не рассказывай, — требует Виктория. — Поняла? Если проболтаешься, я выслежу и прикончу тебя.
Вечером, когда я возвращаюсь домой, Дэн встречает меня у порога. Его широкая улыбка напоминает о чеширском коте из «Алисы в Стране чудес».
— У меня для тебя большой сюрприз, — говорит он, пряча руки за спину.
Какой? — спрашиваю я, но мне совсем неинтересно. Я все еще в шоке от признания Виктории. Думаю о том, действительно ли программа защиты свидетелей настолько плоха, как о ней говорят. Правда ли, что некоторые исчезнувшие свидетели оказываются не в милых домиках привлекательных рыбацких поселков, а становятся жертвами тех самых агентов правительства США, которые должны были их защищать? Ведь в этом что-то есть, правда? Люди исчезают, а мы не знаем, как именно.
— Закрой глаза, — требует Дэн.
— Нет настроения, — отмахиваюсь я.
— Что с тобой?
— Голова раскалывается.
— Сядь и закрой глаза, — настаивает он, усаживая меня на диван.
— Не хочу!
— Ну пожалуйста! — просит он.
Зажмуриваюсь и чувствую, что он кладет мне в руки большой конверт. Открываю глаза. Не могу поверить! Это письмо из Школы кино и телевидения при Калифорнийском университете. Я в глубоком шоке. Дэн улыбается.
— Видишь, конверт большой, а не маленький. Думаю, можно предположить, что это значит.
Разрываю конверт и быстро пробегаю глазами письмо.
Дорогая Рейчел!
Прими наши поздравления. Приемной комиссии очень понравился твой необычный сценарий «Бредущие в Шугарленде». Мы с удовольствием сообщаем, что ты принята в Школу кино и телевидения на осенний семестр 2004 года, и с нетерпением ждем встречи с тобой.
Поверить не могу, я сделала это! Если бы ужасней секрет Виктории не лежал камнем на моем сердце, я начала бы прыгать на диване и расцеловала Дэна. Вместо этого я говорю:
— Это, должно быть, ошибка.
— Что с тобой происходит? — спрашивает Дэн. — Они же сами написали: сценарий «Бредущие в Шугарленде». Ты знаешь, как тяжело туда попасть? Ты должна скакать от радости и орать на всю округу.
— Наверное, я заболеваю… — Встаю, ухожу в свою комнату и закрываю дверь.
— Рейчел, что происходит, черт возьми? — стучится Дэн.
— Ничего. Очень многое нужно теперь сделать, вот и все! — Это, конечно, так, но мои слова звучат крайне неблагодарно.
— Я могу помочь? — спрашивает Дэн.
— Нет, спасибо. Я справлюсь.
— Хочешь, заполню за тебя анкету?
— Какую анкету?
— Для школы, глупенькая. Тебе нужно подтвердить получение письма и свое намерение посещать занятия.
— Я займусь этим завтра.
— С тобой действительно все в порядке?
— Да, — лгу я. — Просто чувствую себя немного простуженной и волнуюсь за Викторию.
— Ты не должна мучить себя мыслями о Виктории! — требует Дэн. — Я вытащил тебя из Шугарленда не для того, чтобы ты нашла себе новую мать.
— У меня нет навязчивых мыслей по ее поводу. И я знаю, что она не моя мать.
— Рейч, разве ты не видишь сходства? Твоя мать— алкоголичка. Виктория — наркоманка. История повторяется.
— Дэн, я знаю, ты желаешь мне добра. И я тебе благодарна. Но давай больше не будем поднимать эту тему.
— Рейчел, ты слишком добра, и это тебе вредит. Ты самый преданный человек, которого я только знал в жизни. Но иногда следует подумать о себе и позаботиться о собственных потребностях. Особенно сейчас. Я так горжусь, что тебя приняли!
— Спасибо, — благодарю я.
— Я здесь, если понадоблюсь.
— Ты замечательный человек, Дэн. Это правда.
Раздеваюсь и ложусь в постель, даже не почистив зубы. Как сложен мир! И люди совершают плохие поступки. И арабы нас не очень любят. Ничего не понимаю. Как бы мне хотелось, чтобы кто-нибудь объяснил смысл жизни. Какое-то время я лежу, глубоко задумавшись. Потом принимаю решение. Беру телефон и звоню Виктории.
— Алло? — отвечает она.
Даже не верится, что она сама взяла трубку, но это частная линия, и, думаю, не многие знают ее номер.
— Виктория, — говорю я. — Это я.
— Кто?
— Рейчел.
— Я не знаю никого по имени Рейчел.
— Тогда Рошель.
— Ах, Рошель. Что же ты сразу не сказала?
— Я должна вам кое-что сообщить.
— Что именно?
— Вам нужно сознаться во лжи. Я не могу держать это внутри себя. Правда меня убивает.
— Послушай меня, маленькая чертовка. Я тебя предупреждаю…
— И еще, — неожиданно для себя самой перебиваю я. — Я не позволю так со мной разговаривать. — Неужели я только что сказала это?
— Что?!
— Вы меня слышали.
— Ах ты, тварь! Как ты смеешь так говорить со мной?!
— А вы как смеете? Вы не моя мать!
— Ты забыла, кто я?
— Я знаю, кем вы были раньше!
Стоит мне сказать это, и я понимаю, что веду себя крайне жестоко. Но может, ей это необходимо?
— Ты уволена!
— Мне жаль, Виктория. Но не в том смысле, как вы думаете. Я работала ради вас. Вы не найдете более преданного друга за пределами Шугарленда, но всему есть предел! — Мне кажется, я всю жизнь хотела сказать эти слова, правда, своей матери. Но в данной ситуации это тоже имеет смысл, и я довольна. Мне даже становится немного легче. — Виктория, я знаю, вам будет тяжело в это поверить, но вы мне небезразличны. Я сделаю вид, что не уволена, — просто мы решили немного отдохнуть друг от друга, чтобы собраться с силами и взять себя в руки.
— Я разговариваю с сумасшедшей! — кричит она.
— Виктория, я знаю, вам тяжело. Когда я была маленькой девочкой, моему отцу тоже пришлось делать сложный выбор. И он ошибся и — увы! — умер под прицельным огнем полиции. Они сказали, что в этот момент он смеялся, и, наверное, так и было. Отец всегда говорил, что последним будет смеяться он. Но боюсь, сейчас ему уже не весело.
Виктория бросает трубку, и я тоже вешаю свою. Как ни странно, я абсолютно спокойна. Честно говоря, я даже стала лучше относиться к себе и к жизни в целом. Если это пробное расставание с Викторией не сработает, первое, что я сделаю утром, — загляну в «Старбакс» в Брентвуде. Я знаю, что они ищут дружелюбных и привлекательных людей, готовых сотрудничать с клиентами.
ГРИФФИН
Захожу в «Трейдер Вик» и не верю своим глазам: как много новых лиц! Все наши, конечно, тоже здесь, но вместе с ними еще двадцать или тридцать новичков. Они заняли все столики в другой части зала, и облако дыма уже затянуло все вокруг.
— Вот это да! Что здесь происходит? — спрашиваю я Микаэлу.
Она поднимает на меня глаза и пожимает плечами:
— Понятия не имею, я только что приехала.
Замечаю Рейчел. Она машет мне рукой. В ней что-то изменилось. И улыбается она, как слабоумная. Вижу девушку, которая работает у Алека Болдуина. Все остальные мне незнакомы. Нахожу свободное место рядом с Кейшей.
— Кто эти люди? Что здесь происходит?
— Точно не знаю, но слышала, что за последние дни Рейчел разослала сообщения всем, с кем когда-либо виделась в Лос-Анджелесе.
— Ходят слухи, что Виктория ее уволила.
— Сама она считает по-другому, — говорит Микаэла.
Кто-то стучит по стакану. Смотрю в зал. Это Рейчел. Она встает, и все замолкают.
— Спасибо, что вы собрались здесь сегодня. Для тех, кто не знаком со мной: меня зовут Рейчел, и я ассистент, хотя формально сейчас в простое, как говорят в нашем бизнесе.
— Привет, Рейчел! — сливаются в унисон несколько голосов.
— Добро пожаловать тем, кто здесь впервые. Познакомьтесь, пожалуйста, с Гриффином и Микаэлой. Их можно назвать основателями нашей еженедельной группы поддержки.
— Привет, Гриффин! Привет, Микаэла!
Это очень странно. Сначала мне кажется, что аналогия с собраниями анонимных алкоголиков завела Рейчел слишком далеко. Но потом я понимаю, что нам это, пожалуй, нужно. По крайней мере мне-то уж точно. Вижу, что Микаэла уставилась на меня в растерянности. Уверен, что и ей сейчас нужна поддержка — любая!
— Гриффин работает у Джонни Тредуэя, а Микаэла у… — Рейчел останавливается, не зная, как закончить предложение.
— Раньше я была ассистентом Виктории Раш, — приходит на помощь Микаэла. — Но недавно меня уволили.
Зал ободряюще шумит — большинство присутствующих, похоже, знают, что это такое — быть уволенным.
— Кто хочет начать? — спрашивает Рейчел.
Худой нервный парень поднимает руку. Рейчел кивает ему и садится. Парень встает.
— Привет, меня зовут Билл, и я ассистент.
— Привет, Билл, — кричу я вместе со всеми присутствующими в зале.
— Я работаю в «Метро-Голдвин-Майер». Обязан первым приезжать к девяти утра и уходить после всех в восемь вечера. Каждый день мне приходится брать домой не меньше четырех или пяти сценариев, читать их и готовить краткий обзор к следующему утру.
Люди шумят, ободряя и поддерживая его. Билл садится.
— А что вы делаете, когда босс обращается к вам с необоснованной просьбой? — спрашивает Рейчел и смотрит на меня. — Ты можешь рассказать нам, Гриффин?
— Постараюсь сделать все, что от меня потребуется, — пожимаю я плечами.
Крупный напыщенный парень встает со своего места.
— Меня зовут Эрик, я работаю в «Юниверсал». А если нужно нарушить закон?
Все смотрят на меня затаив дыхание.
— Думаю, это зависит от каждого и от того, какая именно будет просьба.
— Каждый вечер в шесть часов мой босс заставляет меня брать его «порше» и курсировать по бульвару Санта-Моника в поисках молоденьких мальчиков.
«Расскажи о своем вопиющем примере». Но почему-то я решаю заняться терапией.
— И как ты себя чувствуешь в этот момент?
— Ужасно! Мой босс — извращенец, растлевает малолетних. Я не хочу иметь с этим ничего общего.
— Ты всегда можешь отказаться.
— А если он меня уволит?
— Это серьезный вопрос, как думаете? — потираю я подбородок. — Какой ценой обходится тебе работа? Готов ли ты пожертвовать самоуважением? Если тебе противно смотреть на себя в зеркало, как ты одеваешься по утрам?
Размышляю над собственным положением. С тех пор как подсунул Тревису поддельный контракт, я тоже не задерживаюсь перед зеркалом. Будь я супергероем, меня звали бы Капитан Лицемер.
— Добрый вечер, — поднимается с места симпатичная девушка. — Меня зовут Дейдре. Я работаю ассистентом в производственном отделе студии «Нью-Лайн».
По реакции парней в зале видно — они рады, что эта девушка здесь.
— Привет, Дейдре!
— Отличные ножки! — шепчет Джеб.
— И все же, почему они относятся к нам как к идиотам? — спрашивает девушка.
— Конечно, все мы можем ошибаться, но ведь есть ассистенты, по сравнению с которыми Джессика Симпсон выглядит, как Мэрилин Мэнсон. И это создает превратное впечатление обо всех нас, — объясняю я. — Мы должны понять, что отсутствие к нам определенных требований, кроме наличия пульса и водительского удостоверения, дает возможность получить эту должность идиотам всех мастей.
— Хорошо, но если не брать в расчет тех, кто портит все дело, почему они все равно относятся к нам как к дерьму? — спрашивает другой парень.
— К сожалению, не так просто объяснить все сложности этого бизнеса. Но даже в этом случае многое останется непонятно, — отвечаю я. Все уставились на меня с глупыми лицами. Решаю объяснить: — Подумайте о том, что наша должность предшествует всем другим. Большинство людей начинают работать ассистентами, а потом, поднимаясь наверх, пытаются отыграться. Это одна из привилегий тех, кто в итоге достигает успеха. Теперь пришла твоя очередь превратить жизнь другого человека в маленький ад и получить удовлетворение от своей изобретательности. Я бы не удивился, узнав, что некоторые руководители с интересом обсуждают своих ассистентов, стараясь превзойти друг друга в дикости и необычности причиненных им унижений.
Присутствующие качают головами, понимая, как это все несправедливо. Делаю большой глоток «Май Тай» и чувствую боль в желудке. Как может этот напиток с любимым когда-то вкусом вызывать такой сильный приступ?
— Я не оправдываю их поведение, это самая настоящая паранойя. Крепкая основа нашего бизнеса, позволяющая ему процветать, — отрицание всего и вся. Представьте край пропасти у себя под ногами, и это будет великолепной метафорой. Мы все боимся потерять работу.
— Я рад, что очутился здесь сегодня. Раньше мне казалось, что я один переживаю весь этот кошмар, — говорит кто-то из присутствующих.
— Мы все здесь в одной лодке, — замечает Микаэла.
— Нам нужно образовать некое подобие клуба, — предлагает Рейчел.
— А я думал, это и есть клуб, — слышится голос.
— Формально мы не являемся организацией, — возражает Рейчел, — и у нас нет определенной Цели.
И что ты предлагаешь? — спрашивает Кейша Глаза Рейчел сверкают от возбуждения.
— Почему бы нам не создать профсоюз, как это было в «Норме Джин»?
— Кто такая Норма Джин? — спрашивает кто-то.
— Помните фильм с Салли Филдс в главной роли?
— «Норма Рэ», — поправляю я. — А актрису зовут Салли Филд.
Снова вижу пустые глаза. Они не имеют представления о том, кто такая Салли Филд. О Господи!
— Как бы ее ни звали, это фильм о женщине, которая работала на фабрике, где очень плохо относились ко всем сотрудникам, — рассказывает Рейчел. — А потом из Нью-Йорка приехал один парень и уговорил Норму Рэ помочь ему создать на фабрике профсоюз.
— И это сработало? — спрашивает Кейша.
— Да, — кивает Рейчел.
— Мы не можем объединиться в профсоюз. — Джеб первый заговорил о том, что понимаем мы все.
— Почему нет? Актеры, режиссеры, сценаристы, члены съемочных групп — в нашем бизнесе у всех есть профсоюз, — недоумевает Микаэла.
— Мы слишком много работаем и слишком мало получаем, — возражает еще кто-то в зале.
— Как говорили в том фильме, если мы объединимся, наши голоса сольются в единый хор. И тогда мы сможем потребовать, чтобы к нам относились по-человечески, — говорит Рейчел.
— И справедливую оплату!
— И соответствующее рабочее место!
— Пособия по болезни! — фантазирую я, но быстро возвращаюсь к реальности. Это безумие!
— Подождите минуту! — прерывает всех ассистент из «Даименшион филмс». — Все это не поможет.
Наши боссы посмеются, а потом нас уволят. Не знаю, как вы, а я не могу рисковать работой.
— Если мы попробуем расшатать систему, все ассистенты заплатят за это. Если нам так плохо сейчас, что произойдет, пригрози мы создать профсоюз? — соглашается Мэрилин.
— Но если у нас все получится, от этого все выиграют, — замечает кто-то.
— Правильно! — кивает Рейчел. — Тем, кто работал вместе с Нормой Рэ, урезали зарплату и увеличили рабочий день. Друзья возненавидели ее за это. Она стала изгоем, умер ее отец.
И я решаю задать прямой вопрос:
— Вы понимаете, как тяжело будет создать профсоюз? — Пустые взгляды. Мертвая тишина. Смотрю на парня из «Дайменшион». — Можно не сомневаться, нас тут же уволят, ничего не изменится, и все старания окажутся бесполезными.
Большинство из присутствующих согласны со мной.
— Как жаль, что мы ничего не можем сделать, — качает головой Кейша.
Вдруг встает парень в очках с толстыми стеклами:
— А если сделать вид, что у нас есть профсоюз?
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я. Он оглядывает зал.
— Меня зовут Марти. Я работаю в «Сони».
— Здравствуй, Марти, — приветствуем его все вместе.
— Скажем, мы сделаем вид, что существует профсоюз ассистентов. Попросим друзей-актеров изображать наших представителей и разбираться с теми, кто больше всех нарушает наши права.
Все молчат.
— Я лишь подумал… — краснеет Марти.
И тут в зале начинается радостное возбуждение.
— Это решит проблемы!
— Неужели мы сделаем это?
— Почему нет, если попробовать? Нам нечего терять.
Эта мысль кажется мне вполне разумной, достойной обсуждения. Вижу Джеба, сидящего напротив меня. Понимаю, что если представителя будет изображать сильный, суровый мужчина, это окажется вдвойне эффективным.
— А как мы назовем наш профсоюз? — спрашивает Микаэла.
— Я знаю! ГАГ! — вскакивает Рейчел.
Никто не понял, что она имеет в виду, поэтому ей приходится пояснить:
— Группа ассистентов Голливуда! Вот так!
* * *
По дороге домой я вспоминаю истории, которые ассистенты рассказали о боссах, и это придает мне силы. Хотя многое я предпочел бы не знать. Например, девушке из Эм-джи-эм приходилось держать пенис своего босса, когда тот мочился, — «сильнее, не так сильно» — хотя, конечно, в этом случае имелись смягчающие обстоятельства: после аварии на мотоцикле у него была сломана рука. И еще история, когда уже другой девушке пришлось подтирать боссу… Нет, этого вам лучше не рассказывать.
Был еще один парень, Чарли, он работает на Рона Коварда. Все ждали откровений по поводу его босса. Но Чарли развеял миф о том, что Рон — засранец!
— Он лучший босс, который у меня был. Я его обожаю!
Присутствующие освистали Чарли. Я не думаю, что он вернется.
Вечер прошел очень весело, и многие излили душу, а идея о фальшивом профсоюзе оказалась правильной. Это мои братья и сестры по оружию, и им тоже не так просто решить проблему самоуважения. Перед уходом я отвел Рейчел в сторону и признался, что вечер произвел на меня очень большое впечатление.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33