А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Семейство Конселлайнов потеряло свое доброе имя и большую часть акций, но это совсем не значило, что их можно сбрасывать со счетов.А как же Миранда, как Брюн? Неужели они вернутся на Сириалис? И неужели — Сесилия даже представить себе такого не могла — неужели снова займутся охотой на лис?Конечно, теперь это не имеет никакого значения. Важно выяснить, кто убил Банни, и разобраться с убийцей, будь то мужчина или женщина.Макс уловил, что всадница не обращает на него большого внимания, и попытался свернуть с поля. Сесилия вовремя спохватилась и твердо направила его в нужную сторону. Лучше думать о лошади, тут она, по крайней мере, может что-либо сделать. В последовавшие два часа тренировки ей удалось справиться и с горем, и с волнением.Но, едва передав Макса конюхам, она поняла, что не справляется с эмоциями. Роз тоже выглядела угрюмой, Сесилия вспомнила, что та два сезона отработала на Сириалисе и, значит, близко общалась с семейством Торнбаклов.— Теперь все будет по-другому, — пробормотала Роз. — Молодой Баттонз неплохой человек, но он не сможет заменить отца.— Нет… но Кевил поможет ему.— Он ведь тоже пострадал. Серьезно ранен, и говорят, что может умереть.— Кевил Мэхоней?— Так объявили в новостях. Если им можно верить. К черту этих террористов, зачем вообще они все это делают, как будто в мире мало бед.— Леди Сесилия… — снова Дейл, на этот раз голос его прозвучал очень официально. — К вам посетитель.Только этого не хватало. Оставив с Максом Роз и новенькую помощницу, она сняла перчатки, сунула их за пояс и вышла из конюшни.Посетитель ждал ее в конторе. Он просматривал журнал выдачи кормов лошадям.— Положи на место, — сказала Сесилия, но в голосе ее не было и капли строгости. Она сама бывало просматривала квитанции других владельцев, чтобы удостовериться, что они получают сено от тех же поставщиков. Многие просматривали бумаги конторы.— Выглядишь прекрасно, — заметил Педар Оррегиемос. — Но новости ужасные, ужасные.— Да, ужасные. — Сесилия тяжело опустилась в старое кожаное кресло. — Я все еще не могу поверить.— Я приехал, потому что знал, что ты была близка с обоими, — продолжал Педар.Сесилия быстро взглянула на него:— С обоими?— Я имел в виду Банни и Кевила. По крайней мере, все так говорят. Многие даже подтрунивали над молодым Джорджем.— Ты имеешь в виду мои отношения с Кевилом?— А почему бы и нет? — пожал плечами Педар.— Мы с Кевилом просто друзья, — ответила, еле сдерживаясь, Сесилия. — Друзья, не любовники.Да, они были близки, но всего два раза, а после решили, что все идет вовсе не так уж замечательно, как можно было предположить.— Да, я проводила много времени с ним после того, как прошла процесс омоложения, потому что мне был нужен юридический советник. Но не больше.Она чувствовала, как раскраснелась от гнева и стыда.— Что ж, друг так друг. Но… я приехал потому, что точно знал, как ты будешь расстроена.Отвратительный карьерист. Да, конечно, он богат и его семья имеет своего представителя в Совете, но по сравнению с ней он просто пешка, малюсенькая веточка на древнем и могучем древе семейства Кон-селлайнов… ее ветвь септа Аранлейк была частью еще более древнего и могучего дуба Барраклоу.Сесилия отогнала от себя эти мысли. Она не из тех, кто преклоняется перед генеалогией. Людям не представляется возможность выбирать родителей. Но манерность Педара раздражала ее. Он всегда был таким, несмотря на преклонный возраст и несколько процессов омоложения. Всегда хотел выступать в роли защитника… но ей его защита не нужна.— Со мной все в порядке, Педар. И будет в порядке. Конечно, все очень печально, но я справлюсь.— Почему бы нам не пообедать вместе? Как все это не к месту.— Нет, не сегодня. Пожалуйста. Мне хочется побыть одной, поплакать. А пообедаем мы как-нибудь в другой раз.— Ловлю тебя на слове, — ответил Педар и вежливо поклонился.«Ну иди же», — подумала Сесилия, продолжая при этом вежливо улыбаться.Он снова поклонился и вышел.Они с Банни часто, зная, что все это останется между ними, посмеивались над Педаром, его изысканными поклонами, преувеличенной вежливостью, страстью к старинной одежде и древним видам спорта, еще более бесполезным, чем охота на лис…Больше ей никогда не доведется посмеяться с Банни. И никогда уже она не увидит, как озаряется его лицо, никогда не сможет насладиться напряженной работой его острого ума или светом любви, присутствовавшим между ним и Мирандой… сколько лет она знает их, а эта любовь только укрепилась.Слезы потекли по лицу. Она свернулась калачиком в огромном кожаном кресле и даже не заметила, что в контору заглянул Дейл, но сразу же, тихо прикрыв дверь, вышел.
Глава 2
Касл-Рок, Старый дворец
Утро похорон Банни выдалось ясным и холодным. Миранда проснулась еще до рассвета. Лежа в постели, она наблюдала, как на востоке розовеет небо. Ей совсем не хотелось вылезать из-под одеяла, потому что впереди был долгий и трудный день. В супружеской (а теперь в ее личной) спальне было тепло, но внутренний холод, который мучил ее с того момента, когда стало известно о смерти Банни, не отпускал.Раздался еле слышный щелчок, а за ним тихая музыка, которую она когда-то сама выбрала в меню настроек. Она протянула руку и увеличила громкость. Какой смысл слушать музыку тихо, если Миранда уже окончательно проснулась. Она быстрым и нетерпеливым жестом откинула одеяло в сторону.Банни мертв. Этого уже не изменишь ни музыкой, ни рассветом, ни теплым и мягким ковром под ногами. Она накинула на плечи толстую кофту.Банни мертв. А она жива, жива и красива (если верить зеркалу и всегдашнему восторженному шепоту за спиной). А еще она очень-очень богата.Сквозь закрытые двери послышался детский плач.Как должна себя чувствовать богатая бабушка незаконнорожденных младенцев, отцы которых — преступники, наверняка имеющие отношение к смерти Банни?Миранда никогда не говорила Банни о своем отношении к этим младенцам. Почему-то считается, что бабушки должны обязательно любить своих внуков. Но она в них видела только воплощение насилия, обрушившегося на дочь.Банни думал по-другому. Банни считал, что она будет любить их, раз уж Брюн не может. Банни думал, что Миранда возьмет на себя их воспитание.А теперь Банни мертв.Она долго стояла, чувствуя, что не может пошевелиться. Но ведь так не должно было быть. Зрелые, уверенные люди должны уметь владеть собой… должны быть готовы к потерям. Во всяком случае, так было написано в книгах…Она совсем не владела собой. Ей хотелось кричать, потрясая кулаками, хотелось броситься со скалы в море и утонуть. Весь секрет в том, что у богатых тоже есть сердце… она любила Банни, как девушки любят своих героев в романтических историях. За сорок лет совместной жизни ничего не изменилось.Теперь он мертв.А она жива, у нее есть дети, внуки и внучки, и незаконнорожденные внуки, которые, в общем-то, не виноваты в грехах своих отцов. Ее дочь еще до конца не оправилась после всего, что с ней произошло. А надежды Банни на мир во всем мире безжалостно рушились.В дверь постучала служанка. Миранда улыбнулась и нарочито спокойно приняла из ее рук чашку. Пока служанка готовила ванну, она, как обычно, пила чай.Брюн Мигер проснулась еще раньше, когда ночью заплакали двойняшки. Они часто плакали. Няни говорили, что дети в этом возрасте должны спокойно спать всю ночь напролет, но с тех пор, как малышей увезли с Нового Техаса, они часто просыпались и плакали по ночам. К своему раздражению, Брюн обнаружила, что просыпается вместе с ними, даже если кормит и переодевает их кто-то другой.Все это время она занималась гимнастикой, стараясь не пропускать ни одного дня. Когда в комнату вошла служанка, она уже успела хорошенько размяться и принять душ. Из зеркал в ванной на нее смотрела повзрослевшая Брюн: лицо приобрело более жесткое выражение, но красота осталась прежней.Сегодня она пойдет в похоронной процессии вмес-те с матерью, братьями и старшей сестрой; сегодня она будет гордо держать голову перед лицом всей Вселенной. Те, кто принудил Брюн родить детей, не смогут заставить ее склонить голову.
Служба дворцовой охраны, Касл-Рок
Полковник Бай-Дарлин не спал всю ночь. Организация государственных похорон всегда была кошмаром: сплошное соблюдение протокола, бесконечная череда всяких мелочей, а на сей раз еще и повышенная боеготовность охраны. Хотя в течение последних пятисот лет за смертью главы государства редко следовали другие политические убийства.Но на этот раз все было по-другому. Разные группировки Богопослушной Милиции Нового Техаса угрожали лорду Торнбаклу и членам его семьи, Хэй-зел Такерис, женам рейнджеров и некоторым офицерам Регулярной Космической службы, включая адмирала Виду Серрано. Флотские, по мнению полковника Бай-Дарлина, смогут защитить себя сами. Он же отвечает за безопасность гражданских лиц, особенно тех, кто будет присутствовать на похоронах.Его предшественник, полковник Харрис, все еще пытался объяснить, почему не были приняты достаточные меры предосторожности, почему лорд Торн-бакл погиб, а охране не удалось схватить ни одного из членов Милиции или их приспешников.Бай-Дарлин должен быть готов к новым покушениям. Он предполагал, что Харрис сделал что-то не так, упустил нечто важное.А Богопослушная Милиция Нового Техаса здесь ни при чем? Бай-Дарлин поднял голову, словно учуяв дичь. Что, если кто-то другой пытается воспользоваться удобным прикрытием?В таком случае, скорее всего, похороны пройдут спокойно. А в данный момент его только это и волнует.
Все вышли на улицу. Светило солнце, но было холодно. Брюн следила за матерью. Их окружали охранники в траурной форме. У подъезда стояло пять одинаковых машин темно-вишневого цвета, украшенных черными и золотыми лентами.— Почему пять? — спросила Брюн.— Меры предосторожности, — ответила мать. — Для отвлечения внимания.— А-а-а. — Четыре машины поедут по ложным маршрутам, хотя непонятно, как они смогут сбить кого-либо с толку, если место похорон всем известно.Что ж, пока можно посмотреть, кто пришел, а кто не смог или не захотел. Нет леди Сесилии… ну да, ведь как раз время Уерринских скачек, возможно, она даже еще и не знает. Но вот ее сестра Беренис и брат Абелард. Нет Раффы и Ронни, глупо, конечно, но ей их очень не хватает. Тетушка Раффы Марта Саенц, которая помогала отцу в то время, когда Брюн была в плену (хотя матери, похоже, это не очень нравилось). Не было Джорджа Мэхонея, который, вероятнее всего, сидел у постели раненого отца. Из их септа присутствуют младший брат отца Харлис с сыном Кел-лом, который ничуть не стал лучше, целая толпа малознакомых Конселлайнов и Венеция Моррелайн.Не будь Кевил Мэхоней тяжело ранен, он обязательно произнес бы прощальную речь. Теперь его место занял дядюшка Харлис, и вся речь превратилась в тонкую критику политических взглядов отца. Прекрасный человек, преданный семье… детям, человек потрясающих способностей, как жаль, что ему не удалось их полностью раскрыть…— Ерунда! — пробурчал прадедушка со стороны Барраклоу. Именно он произнес следующую речь и хвалил Банни так, как того и ожидала Брюн. Именно таким она помнила отца: благородным, щедрым, умным, способным.Потом говорили и другие. Соратники отмечали, как тактично, хотя и твердо, управлял страной лорд Торнбакл, особенно после отречения Кемтре. Противники тоже хвалили отца, но обязательно отмечали и его ошибки, тактично умалчивая о главной… Но Брюн ловила на себе все больше и больше взглядов.Если бы не она, если бы не ее глупое безрассудство, отец был бы жив, он был бы у власти, и все эти хитрецы молчали бы, как всегда молчали при нем.Брюн посмотрела на руки матери. Они были сжаты в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Брюн терзалась чувством вины, горечью, стыдом… и гневом. Она виновата, да… но не она одна. Все их козни, то, как они пытались воспользоваться ее несчастьем и смертью отца — за это должны отвечать они.Еще несколько дней назад она хотела уехать, попытаться изменить себя, порвать со всем, что напоминало бы о прежней, безрассудной Брюн, глупо попавшейся в плен. Но теперь, наблюдая за противниками отца, о которых она раньше и не подозревала, она почувствовала, что решимость исчезла без следа.
Прима Боуи вышивала на воротничке крохотные зеленые листочки и одновременно внимательно следила за всем, что происходило вокруг. Ей трудно было представить, что совсем недавно она действительно была Примой Боуи, первой женой Митча и матерью девятерых детей, хозяйкой огромного дома, сада, ткацкой пристройки, детских комнат, помещения для слуг и домашних учителей. Теперь по новому идентификационному удостоверению Правящих Династий она тоже значилась Примой Боуи, потому что Хэйзел так представила ее, но Хэйзел не знала, что это не имя, а титул. В детстве, когда она еще и не думала о замужестве, ее звали Рут Энн, но после смерти отца никто уже не называл ее по имени. Фамилия Митча тоже не Боуи, это просто титул. На самом деле он Пардью. Значит, ее зовут Рут Энн Пардью.Должна ли она рассказать им? Она не сможет оставаться Примой Серрано, когда первой женой станет эта молодая женщина. Ей совсем не хочется быть второй или третьей женой после этой девчонки, которая, ко всему прочему, служит во Флоте.— Прима? — Она подняла глаза, в дверях стояла Симплисити. — Пришла Хэйзел, мама… Прима…Симплисити так и не отучилась называть ее мамой, несмотря на категорический запрет Митча. Именно поэтому ей пришлось отправить девочку жить на половину слуг. Теперь, наверное, все будет по-другому.— Здесь ты можешь спокойно называть меня мамой, Симплисити, — мягко сказала она.Девушка сразу повеселела.— Мама! Но ведь рейнджер…— Его здесь нет. И ты можешь говорить «мама». Симплисити, искренняя, как ребенок, подбежала к ней и неуклюже обняла.— Я люблю тебя, мама.— И я тебя люблю, Симплисити, — ответила Прима и похлопала девушку по плечу. — Ну вот, а теперь иди на кухню и принеси нам лимонада.— Хорошо, мама. — Симплисити была послушной и славной… Приме всегда хотелось, чтобы и Митч заметил в ней эти качества.В дверь постучала Хэйзел.— Прима?— Да. — Она воткнула иголку в материю и отложила вышивку в сторону. — Входи, садись. Какие новости?Хэйзел посмотрела ей в глаза.— Чтобы узнать новости, вы можете включить телевизор.— Там сплошная ерунда, — промямлила Прима. — Все только спорят и ругаются.Она промолчала о том, что однажды, переключая каналы, наткнулась совсем на другое. На экране никто не спорил и не ругался, зато обнаженные мужчины и женщины выделывали такое, что ей до сих пор было стыдно вспоминать.— Сегодня похороны лорда Торнбакла, — сказала Хэйзел.Прима была в курсе. Все только и говорили о том, что убит Спикер Кабинета министров, из-за дочери которого и началась вся история. И сегодня его должны были… нет, не предать земле, здесь это не принято… Но, в общем, похороны были сегодня.Если бы этот самонадеянный блондин воспитал свою дочь правильно, она не попала бы в плен и тогда Прима так и оставалась бы Примой Боуи, первой женой рейнджера, жила бы себе спокойно и счастливо в старом доме, как было с самого дня свадьбы.Приме очень хотелось верить в то, что именно Торнбакл в ответе за случившееся, что Митч, она и дети — невинные жертвы… Женщина вздохнула. Как она ни старалась убедить себя в этом, ничего не получалось…— Прима… — наклонилась к ней Хэйзел. — Извините, но мне надо поговорить с вами о планах на будущее.— Планах на будущее? — Прима вся напряглась. — Что ты имеешь в виду?— Все хотят знать, что ты собираешься делать, когда отдашь в школу детей, как будешь зарабатывать себе на жизнь…Прима чуть не задохнулась. Она не собиралась даже обсуждать вопрос о том, чтобы отправить детей в одну из языческих школ.— Зарабатывать себе на жизнь! Но ведь Серрано обещали быть нашими защитниками…— Защитниками, да. Но вас несколько сотен, не могут же они содержать вас всех…Содержать в этом высоченном здании, окна которого выходят на такие же высокие здания. Прима многое бы отдала за то, чтобы хоть одним глазком взглянуть на небо, пройтись по земле.— У нас существуют законы о детях, законы об образовании.На это у нее был готов ответ:— Я не собираюсь отправлять своих детей в языческие школы, чтобы их там учили пороку…— У нас есть и религиозные школы, — ответила Хэйзел. — Я принесла вам информационный куб. Который можно прочитать только с помощью считывающего устройства. Машины. А пасторы всегда говорили, что машины поощряют лень.— Мне необходимо сменить имя, — вдруг сказала она. Хэйзел очень удивилась. — Я больше не Прима Митча, — продолжала Прима. — При рождении меня нарекли Рут Энн, значит, я снова могу стать Рут Энн.— Рут Энн, — повторила Хэйзел, словно пробуя имя на вкус. — Какое красивое имя!— Мне самой странно его слышать, так меня называли только мои родители, а это было давно…— Разве вас так не называли?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43