А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Перед школой за два года я их забрал в Москву, и этого времени им хватило освоить русский язык в объеме 1-го класса. Затем постоянно поездки на каникулы, где они заимели круг друзей.
А. К.: Сегодня, таким образом, дети говорят на грузинском и русском языках, а как же происходило общение с детьми в 3–5-летнем возрасте, вы же не говорили свободно по-грузински?
Е. Д.: Мой запас грузинских слов, между прочим, позволял играть с детьми. Но когда требовался переводчик, им становилась либо жена, либо ее родственники, либо просто прохожие. Иногда дело доходило до смешного – отец не мог объясниться с сыном. Некоторых моих родственников в Москве это раздражало. Но я знал, что это временные трудности, и проводил свою линию. Сегодня смело можно сказать – они готовы жить и работать в республике, откуда пришел их дед – Яков Джугашвили.
А. К.: А как сами дети относятся к этой вашей затее?
Е. Д.: Старший сын, Виссарион, давно уже в Грузии, и по отзывам руководства Тбилисского сельскохозяйственного института ведет себя и учится хорошо. Младший сын, Яков, также желает после школы поступать там, по уже в Тбилисский университет. Это желание еще больше окрепло, когда ему отказали вместе с другими школьниками поехать в США. Путь закрыт потому, что он «представитель нетипичной советской семьи». Он и мы все надеемся, что в Грузии он будет полноценным гражданином своей страны.
А. К.: Ваше отношение к Сталину?
Е. Д.: Преклоняюсь перед ним и в том же духе воспитал своих детей.
А. К.: Публикации последнего времени дают основания для другого…
Е. Д.: Критику И. В. Сталина, точнее сказать – поношение его, не воспринимаю. Охаивание деятельности Сталина идет в «одностороннем порядке». Все средства массовой информации закрыты для тех, кто мог бы высказать что-то в защиту И. В. Сталина, для них изготовили ярлык антиперестройщики. Воинствующие дилетанты зачастую не скрывают своей неприязни к социализму, смакуют «достижения застоя» и сваливают все на И. В. Сталина. Любопытный плюрализм!
В день рождения И. В. Сталина, 21 декабря, мы с детьми и некоторыми моими решительными друзьями обычно возлагаем, цветы на его могилу на Красной площади. Охрана Мавзолея никогда не чинила препятствий и даже разрешала сделать несколько памятных снимков. Часто Мавзолей в этот день зарыт для посетителей – санитарный день, или ремонт, или еще что-то, но нашей небольшой компании никто не мешал. В этом году Мавзолей был открыт, и мы возложили цветы после прохода посетителей, где-то около 13 часов 30 минут.
* * *
Василий Сталин, женат был официально трижды. Отношения с К. Г. Васильевой зарегистрированы вообще не были, хотя они действительно проживали совместно. Его первой женой была Галина Александровна Бурдонская. Фамилия ее идет от прапрадеда француза Бурдоне. Пришел он в Россию вместе с армией Наполеона, был ранен. В Волоколамске женился на русской.
Василий Иосифович Сталин женился на Бурдонской в 1940 году.
Первое время молодожены жили на квартире у Сталина в Кремле, в здании бывшей казармы. Обставлена она была старой казенной мебелью с инвентарными номерами. Удобств никаких. С невесткой Сталин никогда не общался. Внуков видеть не желал. Совместная жизнь у Василия с Бурдонской продолжалась всего 4 года. Разорвав отношения, Василий лишил ее права общаться с детьми.
Второй раз Василий женился в 1944 году на Екатерине Семеновне, дочери Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко, не расторгнув брака с первой женой. От этого брака у Василия было двое детей. Сын Василий Васильевич прожил всего 19 лет и трагически скончался, будучи студентом в Тбилиси. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. Дочь Светлана умерла в 1989 г. Сама Екатерина Семеновна ушла из жизни осенью 1988 года. Вот что засвидетельствовала автору Циля Самойловна Пальчик, учитель 122-й школы Москвы, у которой восьмой, девятый и десятый классы учились Василий и Светлана Сталины:
«Тимошенко Екатерина Семеновна была дружна со Светланой Аллилуевой. Ее дочь была названа Светланой в честь дочери Сталина, а та, в свою очередь, свою дочь назвала Катей в честь Тимошенко.
Несколько раз сама Екатерина Семеновна жаловалась мне на своего отца, говорила, что свое внимание к ней он чаще отмечал деньгами, а не вниманием, а в деньгах она не нуждалась.
Ее дети учились в школе слабо. Вася был добродушным мальчиком. Программа ему давалась тяжело. Из-за его неподготовленности в десятом классе он был освобожден от выпускных экзаменов. В Тбилиси он поступил на юридический факультет. После первого курса он приехал в Москву и пришел в школу. Пришел уже выпившим, с бутылкой вина. Его еле пропустили в школу. Ходил он с нами и после выпускного вечера на Красную площадь. Это уже был совсем другой человек, чем год назад. Он похудел, отпустил волосы. Тогда он мне сказал: «Я в основном езжу с друзьями. Принимают меня в Грузии хорошо». Видимо, тогда он и приобщился к наркотикам, отчего и умер.
Светлана в школе была болезненной девочкой. Часто пропускала занятия. Классная руководительница, Тамара Александровна Цветкова, жаловалась, что никогда не может ей дозвониться во время отсутствий. На мой вопрос: «Почему?» – Светлана ответила, что мать снимает трубку с телефона, так как очень много с угрозами звонят люди, вышедшие после репрессий из лагерей, тюрем, и их близкие. Она очень переживала разоблачения сталинских репрессий. Но в школе одноклассники к ней относились с пониманием. А Василий на это не реагировал никак.
Над нами шефствовал Центральный музей Революции СССР. Как-то были там на экскурсии, а лектор почти все выступление построила на разоблачении культа личности И. В. Сталина. Я думала, что со Светланой будет плохо. Она была очень болезненной девочкой, это, видимо, и не позволило ей учиться на биофаке в Москве после окончания школы».
Вот как Е. С. Тимошенко охарактеризовал сын Василия Сталина А. Бурдонский:
«У нас появилась мачеха Екатерина Семеновна, дочь маршала Тимошенко, – женщина властная и жестокая. Мы, чужие дети, ее, видимо, раздражали. Пожалуй, тот период жизни был самым трудным. Нам не хватало не только тепла, но и элементарной заботы. Кормить забывали по три-четыре дня, одних запирали в комнате. Помню такой эпизод. Жили зимой на даче. Ночь, темень. Мы с сестрой тихонько спускаемся со второго этажа, идем во двор, в погреб, за сырой картошкой и морковкой. Поварихе Исаевне здорово попадало, когда она нам что-нибудь приносила. А потом у отца появилась третья жена – Капитолина Георгиевна Васильева, известная в то время пловчиха. Я ее вспоминаю с благодарностью, да и теперь мы поддерживаем связи. Она была единственной в то время, кто по-человечески пытался помочь отцу».
Сегодня сын Василия Александр Бурдонский режиссер Центрального академического театра Советской Армии, где работает уже почти семнадцать лет, заслуженный деятель искусств РСФСР, закончил режиссерский факультет ГИТИСа. Он поставил «Вассу Железнову» Горького, «Снеги пали» Феденева, «Орфей спускается в ад» Уильямса, «Последний пылко влюбленный» Саймона, «Даму с камелиями» Дюма. Не так давно он дал интервью телевизионной программе «Взгляд» и корреспонденту газеты «Вечерняя Москва» вскоре после постановки пьесы «Мандат». Свои жизненные принципы Александр Бурдонский выразил в ответах на вопросы журналистки М. Белостоцкой: \
М. Б.: Александр Васильевич, почему вы выбрали для постановки именно эту пьесу?
А. Б.: Потому что драма Николая Робертовича Эрдмана «Мандат», написанная в 20-е годы, и сегодня не потеряла своей актуальности. Рожденная совсем молодым драматургом, она заключает в себе дар предвидения. В свое время была поставлена Мейерхольдом. Эта пьеса о людях, которые, по словам автора, «при любом режиме хотят быть бессмертными», о зловещей повторяемости, «непотопляемости» такого явления, как духовное мещанство. Оно-то и является питательной средой для процветания бюрократии, возникновения вождизма, культа личности – чудовищного сплава революционных и монархических идей.
На главную тему «работает» и оформление спектакля: на переднем плане на фоне Кремлевской стены установлен манекен в хорошо узнаваемой фуражке, из чрева которого появляются все персонажи… Впрочем, мне трудно говорить об этом. Находятся люди, которые мои взгляды на сталинизм считают желанием откреститься от своего деда.
М.Б.: А вы хорошо его помните, часто ли встречались?
А. Б.: Я никогда его близко не видел, только на парадах с гостевой трибуны. Сталин внуками не интересовался, да, пожалуй, и детьми тоже. Так что имя Сталина у меня не ассоциируется с общепринятым семейным понятием «дедушка». Бесплотный символ, недосягаемый и недоступный. Доминирующим было чувство страха, связанное с именем деда. Оно рождалось из множества мелочей, обрывков фраз, разговоров в семье, в самой атмосфере, на которую влиял характер Сталина – замкнутый, властный, не знающий милосердия.
М. Б.: Что же случилось?
А. Б.: Совместная жизнь у родителей не сложилась. Мне было четыре года, когда мама от отца ушла. Детей ей взять с собой не позволили. Нас разлучили на восемь лет.
М. Б.: В вашем семейном альбоме я обратила внимание на одну любопытную фотографию. Девочка Галя Бурдонская в белых шортиках, улыбающаяся, стоит рядом с папой, а за спиной – огромный портрет Сталина с надписью: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!»
А. Б.: Мама, разлученная с детьми, металась в поисках выхода, но натыкалась на стену. Однажды ей удалось тайком встретиться со мной. Это было, когда я учился в 59-й школе в Староконюшенном переулке. Незнакомая женщина подошла на перемене, сказала, что в подъезде соседнего дома ждет мама.. Видимо, кто-то передал отцу, и меня сразу отправили в суворовское училище. Думаю, еще одной причиной такого решения был мой характер, слишком мягкий, на взгляд отца. Мама в это время пыталась устроиться на работу. Но, как только в отделе кадров видели паспорт со штампом о регистрации брака с Василием Сталиным, отказывали под любым предлогом. Помог случай. Узнала ее историю домоуправ, женщина грубоватая, куряка и матерщинница. Совершила она по тем временам смелый поступок – сожгла мамин паспорт в печке и похлопотала о новом, уже без «штампа».
Когда умер Сталин, мама послала письмо Берии с просьбой вернуть детей. Слава богу, что оно не успело найти адресата – его арестовали. Иначе могло это кончиться плохо. Написала Ворошилову, и только после этого нас вернули маме. Мы и сейчас живем вместе – я и мама. У сестры Надежды своя семья. Иногда спрашивают: почему люблю ставить спектакли о нелегких женских судьбах? Из-за мамы.
М. Б.: Как вы относитесь к отцу теперь, с высоты своего жизненного опыта?
А. Б.: Не забыл ничего. Но не могу быть ему судьей. Иногда, размышляя о судьбе отца, думаю, что в его гибели во многом виновато и окружение – льстецы, прихлебатели, собутыльники, внушавшие, что ему все дозволено. По натуре он был добрым человеком. Любил дома мастерить, слесарить. Близко знавшие говорили о нем – «золотые руки». Был отличным летчиком, смелым, отчаянным. Участвовал в Сталинградском сражении, в битве за Берлин. Жизнь его окончилась загадочно, трагично. В 1953 году, после смерти Сталина, Василий Иосифович был арестован и просидел в тюрьме восемь лет, сначала во Владимире, потом в Москве, в Лефортове. По указанию Хрущева был освобожден. Хрущев пригласил его к себе, принес извинения за несправедливый арест. Отцу вернули звание генерал-лейтенанта, дали квартиру на Фрунзенской набережной. Но затем предложили уехать из Москвы, выбрать для жительства любое место, кроме Москвы и Грузии. Отец выбрал Казань, где служили летчики-однополчане. А вскоре пришла телеграмма с сообщением о смерти отца. Вместе с Капитолиной Георгиевной и Надей мы ездили его хоронить. Как и от чего умер отец, нам никто объяснить внятно не смог…
М. Б.: Итак, замкнулась цепь трагических событий в семье, начавшихся самоубийством жены Сталина, вашей бабушки Надежды Сергеевны Аллилуевой.
А. Б.: Подробно обо всем написала моя тетя Светлана Аллилуева в книге «Двадцать писем к другу». Мне кажется, что ее можно было издать и у нас. Сталин не простил жену за то, что она решила уйти из жизни. А в семье осталась о Надежде Сергеевне добрая память, ее любили все…
М. Б.: Когда состоялся XX съезд, вам было уже пятнадцать лет, вполне сознательный возраст. Стало ли откровением, о чем говорилось на съезде?
А. Б.: Пожалуй, нет. Многие мамины подруги сидели в лагерях. Сама она жила под постоянной угрозой ареста. По семь-восемь лет провели в одиночных камерах многие из семьи Аллилуевых. Я знал об этом. И относился ко всему так, как все нормальные люди. Но для окружающих мы были родственниками Сталина. Замолчал на многие годы телефон. Ретивая директриса в школе начала придираться к нам с сестрой по каждому поводу, мы стали персонами «нон грата». Пришлось перейти в другую школу.
М. Б.: А потом – мешало или помогало то, что вы внук Сталина?
А. Б.: Однажды помогло. А это было так. Учился я актерскому мастерству у Олега Ефремова. Но очень хотел стать режиссером. И Ефремов порекомендовал меня замечательному педагогу, профессору ГИТИСа Марии Осиповне Кнебель. Каким же это было счастьем – встреча с ней, каким подарком судьбы! Она стала моим наставником, другом, второй матерью. Своей доброй рукой она сняла с меня этот мучивший постоянно комплекс «внука Сталина». (Я потом нашел книгу «Поэзия педагогики». М. Кнебель. Она так писала о своем ученике Саше Бурдонском: «Придя в ГИТИС, он был зажатым, неуверенным в себе… Боялся обидеть кого-то. Но все же, ломая свою робость, всегда выступал правильно, искренне… Как из самого робкого студента первого курса формируется человек, которому весь курс соглашается подчиняться? Тут решает многое – и способности, и человеческие качества. И чуткость, и манера общения, и выдержка, и воля». – Прим. авт. ) Мария Осиповна потом рассказывала, о чем думала при первой нашей встрече: «Вот сидит передо мной потомок страшного человека, причинившего мне много боли – репрессирован брат. И у меня в руках его судьба. Так что же, отомстить ему? Но он-то в чем виноват, такой худенький, беззащитный? И захотелось приласкать, погладить, защитить». У этой маленькой женщины было большое сердце.
К сожалению, так думают не все. Иной у афиши гадает – что я хотел сказать тем или этим спектаклем? Против кого и в чью защиту? Все пережитое в прошлом? Нет. И от комплекса, пожалуй, не избавиться до конца. В «Годах странствий» Арбузова, где я играл в ГИТИСе Ведерникова, он спрашивает у сержанта: «Куда уходят все дни?» А тот отвечает: «А куда им уходить, они все с нами…» Думаю, что театр может многое изменить в жизни, помогает человеку узнать самого себя, бороться против насилия, физического и нравственного. Что касается всего, что мы сегодня называем сталинизмом и «феноменом» Сталина, то надо разобраться в этом явлении как художнику, не беря на себя роли судьи.
Мечтаю ставить классику. Она касается вечных тем, исследует глубины человеческой души, проблемы власти. Люблю актеров своего театра, особенно Людмилу Касаткину, Владимира Зельдина, Нину Сазонову, своих молодых друзей. Выбирая пьесы, хотелось бы учесть и их интересы, этим сейчас живу. Ведь мой родной дом – театр.
Не со всеми ответами А. Бурдонского согласны многие близко его знающие.
Возвратимся к беседе с Е. Я. Джугашвили.
А. К.: Евгений Яковлевич! Недавно в телевизионной передаче «Взгляд» и газете «Вечерняя Москва» сын Василия Сталина – Александр Бурдонский заявил, что при жизни И. В. Сталина он постоянно ощущал страх и, когда умер его грозный дед, почувствовал «облегчение», и он не плакал, потому что не любил Сталина.
Е. Д.: В 1953 году я и Саша находились в Калининском суворовском военном училище. В выпускном и начальном классах соответственно. Мне было 17 лет, ему – 11. В слезах были все – и командование училища, и преподаватели, и все мы, как и весь советский народ. Поэтому мне было странно услышать такое его заявление. Что касается «облегчения», то трудно поверить, чтобы мальчик в 11 лет так тонко и так по-современному понимал и тем более обсуждал деятельность И.В.Сталина.
* * *
В Москве живет дочь Василия – Надежда Васильевна Сталина. Ее судьба сложилась следующим образом. После окончания средней школы поступила в театральное училище. Но не окончила. Переехала в Грузию, в Гори. Получила там квартиру. После третьего курса оставила институт и вернулась в Москву. Вышла замуж за сына писателя Фадеева. Имеет тринадцатилетнюю дочь. Очень дорожит своей семьей. Как и отец, любит животных, особенно собак. Может, встретив брошенную на улице бездомную собаку, взять ее к себе в дом.
Невысокого роста, худенькая. Считает, что о многих преступлениях, свершившихся в период культа личности, ее дед, Сталин, не знал, что во многом виновато окружение, и прежде всего Л.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20