А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Роскошное дворцовое сооружение имело внутренний сад с террасами, выложенными мозаикой и окаймленными кипарисами и миртовыми деревьями. Вокруг витал аромат жасмина и роз.
Прямо из дома открывался прекрасный вид на аквамариновые воды Средиземного моря, а находящийся позади дома земельный участок идеально подходил для выращивания лошадей и крупного рогатого скота. Колт, правда, для подобного рода занятий временем не располагал, хотя и старался планировать свою работу в Мадриде так, чтобы насладиться миром и покоем в собственном доме.
Это был воистину рай, хотя Джейд все еще сомневалась в целесообразности воспитания Кит именно здесь, в простой обстановке, с которой бы та никогда не встретилась в космополитической атмосфере жизни в американском посольстве. Здесь Кит, несмотря на запрет, иногда ездила верхом с работниками с соседнего ранчо Фрезира. Джейд не нравилось, что Кит повсюду следует за ветеринаром Фрезиром, хотя против него лично она ничего не имела. Он был довольно приятным американцем, который решил обосноваться в Испании, получив здесь землю в наследство от дальнего родственника.
Джейд считала, что подобное времяпрепровождение непристойно для юной девушки царских кровей – кровей рода Романовых. Она просила Колта отдать Кит в пансион благородных девиц, но он с ней не согласился, поскольку против этого была Кит. Их дочь умела обводить своего папочку вокруг пальца! Впрочем, не без помощи матери Колта.
Джейд восхищалась Китти Колтрейн и уважала ее. Но взгляды их порой не совпадали. Особенно когда Китти излишне откровенно высказывала мнение, что Кит следует разрешить жить собственной жизнью по своему выбору. Джейд неоднократно давала свекрови понять, чтобы Китти не учила ее, как воспитывать дочь. Однако Китти высказывала, когда считала нужным, свои идеи… и неизменно принимала сторону внучки.
Когда Джейд делилась своими тревогами с Колтом, тот лишь смеялся и говорил, что по рассказам отца его мать, Китти, всегда поступала так же. Кит – копия Китти Райт Колтрейн, и это не так уж плохо.
Джейд нехотя соглашалась с ним, полагая, однако, что, когда его мать была молода и жила на небольшой ферме в Северной Каролине, все обстояло совсем иначе. Джейд очень хотелось, чтобы ее собственная дочь была более утонченной.
Лет десять назад Джейд не хотела уезжать из Нью-Йорка в Испанию. Ей нравилась нью-йоркская жизнь. Она успешно вела собственную студию балетных и салонных танцев, наслаждалась своей семьей, ходила в церковь и с удовольствием занималась благотворительностью. Она считалась одной из самых уважаемых светских дам, и ей это льстило. Приглашение на званый вечер в особняк Колтрейнов было таким же предметом зависти, что и предложение провести уик-энд в их элегантном доме в горах Катскилл. В свою очередь, Джейд и Колт стояли неизменно в числе первых в списках гостей на светских раутах от Нью-Йорка до Белого дома.
Однако, получив лестное предложение занять пост эмиссара в Испании, Колт решил принять его, несмотря на обострившуюся международную обстановку: после нескольких месяцев напряженности между Соединенными Штатами и Испанией вспыхнула война. Когда в октябре 1898 года президент Уильям Мак-Кинли убедил отца Колта, Тревиса, вернуться из отставки к активной деятельности и занять пост специального советника на мирных переговорах в Париже, всю семью охватило беспокойство: не обернется ли такая работа для него стрессом? Тревис Колтрейн, однако, все протесты пропустил мимо ушей. Он был человеком совести и долга, и коль скоро посчитал, что страна нуждается в нем, намеревался наилучшим образом послужить ей. Правда, он попросил, чтобы в этой миссии его сопровождал его единственный сын, также опытный дипломат.
Увы, опасения семьи оправдались: десятого декабря 1898 года, в тот самый день, когда был подписан положивший конец войне Парижский мирный договор, Тревис Колтрейн умер от сердечного приступа.
Колт тяжело переживал смерть отца, и Джейд посчитала, что назначение в Испанию поможет ему наладить собственную жизнь. Она отбросила прочь сожаления и сомнения, связанные с отъездом, – она любила мужа.
Все сложилось хорошо. Колт стал одним из наиболее уважаемых иностранных правительственных эмиссаров, аккредитованных в Испании. Их жизнь здесь оказалась достаточно приятной, но когда Кит повзрослела, Джейд поняла, что, если она не сможет убедить дочь поступить в пансион благородных девиц, они должны подумать о возвращении в Нью-Йорк, где Кит сможет получить образование и вести светскую жизнь, соответствующую положению семьи.
Кит яростно воспротивилась этому, утверждая, что, если ее брат, Тревис, живет во Франции вместе с бабушкой Китти, тогда и она вправе наслаждаться Европой. Кит предпочитала тому, что она пренебрежительно называла «нудными девичьими занятиями», езду верхом и игры на свежем воздухе.
Поскольку Джону Тревису нравилось жить с бабушкой, Джейд неохотно уступила сыну при условии, что лето он станет проводить дома. Джон согласился, и они все зажили тесной компанией. К тому же Китти воспитывала еще одну свою внучку, точнее, падчерицу Мэрили. Очень давно, в мрачную пору жизни Китти и Тревиса, Тревис, полагая, что Китти уже нет в живых, женился на даме из штата Кентукки по имени Мэрили Барбоу, которая умерла в родах, оставив девочку Дани, ставшую впоследствии матерью Мэрили.
Всякий раз, когда Джейд вспоминала о Дани, к ее горлу подступал комок. Дани росла милой, нежной, ласковой девочкой. Она вышла замуж за близкого друга Джейд – Драгомира Михайловского. Между ними царила редкая, особая любовь, омраченная лишь неспособностью Дани выносить ребенка до положенного срока. Но позже – точнее, на другой день после смерти своего отца – Дани родила красивую и здоровую девочку и… последовала за ним в могилу.
Джейд обещала Дани, что она воспитает ее дочь как своего собственного ребенка, но Китти настояла на том, чтобы девочку отдали ей. Как можно было отказать ей в просьбе, все еще горько переживавшей смерть Тревиса? Несмотря на разногласия из-за Кит, Джейд испытывала глубокую привязанность и уважение к свекрови.
Что же касается Драгомира, то он так и не оправился после смерти жены. Он вернулся в Россию, чтобы в смутные времена помочь царю Николаю, всю жизнь остававшемуся его другом. Хотя Джейд редко получала о нем вести, она часто и с любовью вспоминала Драгомира.
Стук в дверь прервал ее воспоминания. Она, однако, с разочарованием увидела, что то была не Кит, а горничная Карасиа.
– Вы нашли ее? Кто-нибудь из слуг видел ее?
Карасиа уставилась в пол и нервно теребила длинную крестьянскую юбку.
– Да. Я, сеньора, нашла ее. Но она просила передать вам, что прийти сейчас никак не может. Сказала, что ей жаль, что вы опоздаете на поезд, но поделать ничего нельзя. Сеньорита умоляет вас простить ее.
Глаза Джейд расширились от удивления.
– Ты имеешь в виду, она отказывается прийти?
– Да, – прошептала Карасиа и кивнула.
– Но где она? – взорвалась Джейд.
– В конюшне. Кобыла, которую дал сеньорите ветеринар, жеребится… У нее большие трудности. Сеньора Фрезира найти не удалось. И сеньорита Кит принимает роды сама, а то кобыла подохнет.
– О Боже! Я же говорила ей, что она должна вернуть лошадь, что ее не надо держать здесь.
Карасиа подняла подбородок, словно показывая свою лояльность хозяйке и подруге, Кит:
– Сеньорита Кит любит лошадей. Она очень хотела бы иметь лошадь.
Джейд холодно взглянула на девушку, не собираясь обсуждать со служанкой свои личные дела. Пройдя мимо нее, она поспешила по дорожке, ведущей через рощу лимонных деревьев к конюшне. У открытых дверей она увидела Джулио, младшего сына одного из слуг, который со страхом пропустил ее внутрь.
Джейд неожиданно окликнул шофер Муэго, бегущий за ней. Предполагалось, что он ждет их у парадного входа, чтобы отвезти на вокзал в новой, блестящей черной машине Колта марки «альфонсо», составляющей предмет его радости и гордости. Построенная на заводе «Испано-Сюиза» в Барселоне, она считалась самым красивым и быстрым современным автомобилем. Но сейчас Джейд было не до роскошной машины. Ее озадачил возбужденный вид Муэго.
– Мне сказали, что кобыла жеребится, – сказал он. – Сомневаюсь, что мы успеем на поезд, но тем не менее держу машину наготове.
– Правильно делаете, – буркнула Джейд и вошла в конюшню. Она увидела Кит в одном из расположенных вдали стойл. Ее дочь стояла на коленях на сене рядом с кобылой по кличке Красотка. Одетую в грубые хлопчатобумажные брюки, ненавидимые Джейд, и во фланелевую рубашку с закатанными по локоть рукавами, Кит, похоже, меньше всего занимали мысли о предстоящих празднествах в Мадриде.
При виде крови на руках и рубашке Кит у Джейд перехватило дыхание, и она зажала рот ладонью.
Кит обернулась к матери.
– Красотка жеребится, – спокойно объяснила она, и выражение тревоги окрасило ее изящное лицо. – Преждевременные роды. Она должна была родить лишь через несколько недель. Я пришла проверить ее состояние и заметила, что Красотка ведет себя странно. Потом я увидела, что у нее опухло вымя, и поняла, что начинаются роды.
– Что же ты можешь сделать? Этим должен заняться Фрезир, а не ты. К тому же это его лошадь, – сказала Джейд ледяным тоном.
Кит упрямо покачала головой:
– Я послала за ним Джулио, но никто не может сказать, где он. Я не оставлю ее. Он мне однажды говорил, что, когда кобыла жеребится и начинает нервничать и потеть, вся напрягается, то роды ускоряются и обычно заканчиваются примерно через полчаса.
Я ждала, – торопливо добавила Кит, – но когда ничего не произошло, я ввела руку внутрь и обнаружила, что жеребенок неправильно повернут. Предполагается, что он должен выйти так, чтобы его нос лежал на передних ногах. А сейчас он лежит на боку. Я должна повернуть его. Может быть, ты подождешь снаружи, – предложила она, улыбнувшись, и окунула руки в ведро с топленым свиным салом, которое принес Джулио.
Муэго и Джулио зашли в стойло и опустились на колени рядом с Кит и кобылой, приготовившись в случае необходимости помочь. Джейд, чувствуя, что ее вот-вот вырвет, отошла в сторону и отвернулась, будучи не в силах смотреть на происходящее.
Прошло несколько мгновений, и внезапно все радостно закричали. Джейд заставила себя повернуться и с ужасом наблюдала, как появился на свет маленький мокрый жеребенок, с трудом пытавшийся подняться на подкашивающиеся ножки.
– Какой он красивый! – воскликнула Кит. – Красивый и здоровый! Не могу поверить, Красотка, мы сделали это… – Она обняла кобылу, когда та поднялась на ноги, чтобы осмотреть своего сына.
Джейд не могла отрицать, что гордилась дочерью, но вместе с тем ее вновь пронзила решимость уехать с ранчо… и из Испании. Кит нужен Нью-Йорк с его культурной и светской жизнью. Только тогда Джейд сможет рассчитывать, что ее дочь достигнет совершенства и в один прекрасный день выйдет замуж за утонченного и богатого человека. Может быть, ей станет легче убедить в этом и Колта, когда тот узнает, каким неподходящим для леди делом занималась Кит, а также примет во внимание разговоры о надвигающейся войне в Европе. У Джейд возникло ощущение, что муж тоже готов вернуться домой.
А сейчас им надо ехать на вокзал. Может, они еще успеют на поезд.
– Ты сделала большое дело, дорогая, – начала Джейд. – И я горжусь тобой. Если ты поспешишь, то мы…
– Нет, – тихо сказала Кит и тыльной стороной окровавленной ладони отбросила со взмокшего лба прядь медно-рыжих волос. Ее фиалковые глаза горели решимостью. – Я должна подождать около часа, чтобы удостовериться, что послед вышел. Потом нужно убедиться, что жеребенок начал сосать, это не всегда бывает легко для него. Я должна буду…
– Кит, – внезапно воскликнула в полном отчаянии Джейд, – прости, но, по-моему, все это отвратительно и не пристало знатной даме! Твой отец согласится со мной, что тебя надо вернуть в цивилизованный мир и научить тому, что значит быть леди. Ты молода, красива и должна думать о поездке в Мадрид, где ты окажешься в центре внимания, в окружении мужчин. А ты на соломе, в грязи, в крови…
Кит спокойно слушала причитания матери. Когда же Джейд несколько приутихла, она сказала виноватым тоном:
– Мне очень жаль. Обещаю: завтра к этому времени буду готова.
– Посмотрим! – рассердилась Джейд и выскочила из конюшни.
Кит смотрела ей вслед и печально качала головой.
«Ну почему, – размышляла она, – мама не понимает, что у меня есть собственные мечты? Неужели, если я женщина, я должна жить, должна думать и поступать раз и навсегда установленным образом? Я хочу быть самой собой».
Кит не собиралась быть непочтительной или непослушной, не хотела причинить кому-то боль. Желала лишь оставаться такой, какая есть.
Глава 2
Джейд зарезервировала отдельное купе в поезде, отправляющемся в Мадрид следующим утром, но Кит отказалась ехать на вокзал, пока Фрезир не осмотрит кобылу и новорожденного жеребенка. Джейд пришла в ярость. Кит, однако, сказала, что она сможет уехать на целую неделю, если только ветеринар подтвердит, что с животными все в порядке.
И вновь Джейд расхаживала взад и вперед по комнате и заламывала руки, опасаясь, что они опоздают на поезд. В конце концов они выехали и прибыли на вокзал как раз в тот момент, когда кондуктор в последний раз объявил: «Всем занять места».
Усевшись, Джейд продолжала кипеть:
– Тебе было бы безразлично, даже если бы мы вообще не попали на поезд! Ты заботишься только о лошади и… – Она покачала головой и вздохнула: – Впрочем, к чему мне все эти хлопоты?! Ты никогда не слушаешься. Ведь я говорила вернуть лошадь Фрезиру! Порой я задумываюсь: не подменили ли мне семнадцать лет назад младенца? В тебе нет ничего от меня! Ничто прекрасное тебя не интересует – ни искусство, ни театр, ни модные наряды, ни увеселения или… все, что волнует меня… – Джейд, обессилев, замолчала.
Кит смотрела в окно на пробегавший мимо пейзаж. Ей нравилась умиротворенность равнины, окруженной скалистыми холмами. Порой виноградники и апельсиновые и лимонные рощи пересекали тропинки. Поездка в Мадрид обещала быть восхитительной, и Кит ждала ее. Но теперь все погубила напряженность, возникшая между ней и матерью. Почему так происходит? Почему мама не может ее понять?
Отец не любил, когда его втягивали в споры, и никогда не принимал чью-либо сторону, старался улизнуть. Но все складывалось по-иному, если рядом оказывалась бабушка Китти. Как-то после нескольких бокалов вина та сказала Кит, что, хотя она и обожает ее мать, тем не менее считает, что Джейд в силу ее аристократического происхождения присущ снобизм.
Пока Кит любовалась красотами ландшафта за окном, ее мать продолжала читать нотации. Когда она в очередной раз заявила, что у них не останется другого выбора, кроме как вернуться в Нью-Йорк и дать возможность Кит окунуться в иную, более утонченную жизнь, та больше не смогла молчать.
– Мама, ты когда-нибудь поймешь, что это не я, а ты другая? – холодно спросила она.
Джейд посмотрела на Кит сузившимися от гнева изумрудными глазами:
– Что это, по-твоему, значит?
– Ты княжна из семьи Романовых, а русский царь твой троюродный брат. Это отчуждает тебя от людей.
Джейд скептически парировала замечание Кит:
– Ну что же, моя кровь – это и твоя кровь. Ты также принадлежишь к родословному древу Романовых, а царь – твой четвероюродный брат. И если я другая, то и ты другая. Пусть даже ты не унаследовала от меня ни одной из свойственных мне черт, – язвительно добавила Джейд. – И к тому же девушке в твоем возрасте независимо от того, королевских кровей она или нет, было бы естественнее думать о званых вечерах, танцах, ухаживаниях мужчин.
Кит усмехнулась:
– Мне совсем не нравится, когда за мной ухаживают. Уж лучше ездить верхом, чем в модном платье скучать среди влюбленных в тебя мужчин. Или я ошибаюсь?
– Откровенно говоря, да.
– Может быть, сейчас не будем спорить и постараемся получать удовольствие от поездки? – устало спросила Кит.
Джейд задумчиво посмотрела на дочь, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, признав тем самым свое кратковременное поражение.
– Пожалуй. Ты все равно никогда не слышишь, что я говорю.
Кит обрадовалась и сменила тему разговора. Она начала рассуждать о том, как приятно снова посетить Мадрид, как ей нравится останавливаться в их апартаментах, поскольку это близко от парка Ретиро с его многочисленными дорожками для верховой езды и как ей хотелось бы арендовать лошадь, чтобы покататься там.
– Дорожки для верховой езды? – открыла глаза Джейд. – Вот именно это я и имею в виду, Кит. Неужели тебя ничего больше не интересует? Мы едем в самый красивый город в Испании, а ты думаешь о верховой езде в парке. В последний раз, когда мы были там, я вынуждена была силком затащить тебя в музей Прадо, в одну из великолепнейших художественных галерей в мире, и ты зевала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27