А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Убирайся! — яростно выпалила она.
— А ты меняешься, дорогая… преображаешься постепенно в ту женщину, которую всегда в себе подавляла, — удовлетворенно пробормотал Зак, — но которой рождена быть. Страстной и пылкой, вовсе не покорной и робкой. Впервые я понял это в студии у Валиаса, увидел то, что в тебе скрыто и что мне предстоит выпустить на волю.
Как всегда в нужный момент дар речи подвел ее.
— Не старайся сменить тему, — выговорила она наконец.
— Зачем мне это? Ты хочешь знать правду? Но я и не пытаюсь ее скрыть, — заметил Зак. — Во всем виновата та бутылка с бренди, дорогая. Иначе ты схватила бы суть в тот же самый день. Я не предвидел, что события станут развиваться с такой стремительностью… и наши отношения тоже. Я готов был запастись терпением, ожидая, когда ты обратишь свой взор на меня.
— Похоже, ты даже не понимаешь, какое зло мне причинил! — горячо воскликнула Эва.
— Злом был Воглер. Не сваливай с больной головы на здоровую, — мягко предостерег ее Зак. — Если бы он был тебе верен, я никак не смог, бы вмешаться в ваши отношения.
— Но ты вообще не имел права вмешиваться!
— Ой ли? Если бы в дело не вступил я, ты страдала бы еще больше от публичной огласки. Не думаю, что твой жених собирался поменять тебя на твою кузину… но у этой особы были свои соображения, — сказал Зак, мрачно глядя на нее. — Неужели ты хотела, чтобы все раскрылось перед самой свадьбой?
Эва скрипнула зубами.
— Это одни предположения.
— Ты так считаешь? Не будь моего злонамеренного вмешательства, моя красавица, ты успела бы разослать приглашения на свадьбу и начала бы принимать подарки. У твоей кузины явная склонность к мелодраме. Уверен, она дотянула бы до последней минуты. И вот на тебя, как гром среди ясного неба, обрушилось бы известие, что они «любят друг друга». Ты предпочла бы такой вариант?
— Замолчи, Зак! — крикнула Эва, которой безумно хотелось заткнуть уши и спрятаться куда-нибудь от этого потока безжалостной аргументации. — Замолчи!
Зак окинул ее ироничным взглядом, его рот насмешливо скривился.
— Ты вышла за меня, чтобы избежать позора, дорогая… Если я должен с этим смириться, то почему не можешь ты? — выговорил с убийственным спокойствием Зак.
— Будь ты проклят, Зак… Я тебя ненавижу! — Ярость бушевала в ней, как лесной пожар. — Ты низкая, трусливая хитрая свинья! — Эва быстро подалась вперед, ухватила обеими руками за рубашку и сдернула его в воду.
Раздалось эмоциональное проклятие, громкий всплеск, и на вытянутые ноги Эвы обрушилась чувствительная масса. На мгновение воцарилась абсолютная тишина, а затем Зак расхохотался. Он запрокинул назад свою красивую темноволосую голову и смеялся с искренним удовольствием.
— Ты сам на это напросился, — мстительно прошипела Эва, отказываясь разделить с ним веселье. — Теперь, надеюсь, ты уйдешь наконец.
— Вряд ли, — пробормотал он и принялся расстегивать рубашку. — Я именно там, где очень хотел оказаться…
— Дай мне встать, — сердито велела Эва, прижатая ко дну ванны тяжестью его тела.
Расстегивая брюки, Зак слегка приподнялся, и Эва попыталась быстро выдернуть ноги, но он оказался проворнее. И прежде чем Эва успела воспользоваться полученной свободой, Зак схватил ее за руки и неожиданно впился губами в ее рот.
Ошеломленная женщина собралась было укусить его, исколотить гневно стиснутыми кулачками, расцарапать ногтями. Но стоило Заку прильнуть к ее губам, приоткрыть их жадным поцелуем, как у нее перехватило дыхание, она лишилась воли и сил, руки ее ослабели и бессильно опустились. Когда он притянул ее ближе, и она ощутила обнаженной грудью его мускулистый торс, ей с такой небывалой силой захотелось продолжения, что каждое пьянящее мгновение стало казаться только томительной прелюдией… И тут он выпустил ее.
Эва растерянно моргнула, глядя, как он вылезает из ванны и нетерпеливым движением стаскивает с себя рубашку и промокшие брюки. Потом он шагнул в воду, легко поднял ее на руки и куда-то понес, словно она была безжизненной изящной куколкой. Смятение охватило Эву.
— Поставь меня на ноги… отпусти, Зак.
— Неразумно было сталкивать меня в воду, моя дорогая. — Блестящие глаза скользнули по ее смущенному лицу. — Теперь шансов уйти невредимой из спальни у тебя один к девяноста девяти.
— Если ты меня не отпустишь…
Но ее гневный возглас перешел в сдавленный вскрик, потому что в этот момент Зак бросил ее на мягкую кровать, и она подпрыгнула, подкинутая упругими пружинами. Зак опустился рядом, и она снова оказалась в кольце его рук, тесно прижатая спиной к кровати.
— Успокойся… подумай, — настойчиво и вкрадчиво уговаривал он.
Эве казалось, что в данную минуту она меньше всего способна как раз думать. В непосредственной близости от Зака ее рассудок парализовало чувство, очень схожее с паникой. Она ощущала, как ее снова охватывает лихорадочный жар, грозя разрушить и без того шаткое душевное равновесие.
— Пожалуйста…
— Я так страстно желал тебя, моя красавица… Разве это преступление? — прошептал Зак, вглядываясь в ее лицо пылающими как угли глазами из-под черных как ночь ресниц. — Я целый год мечтал о тебе, а ты держала меня на расстоянии холодными отрешенными взглядами и презрительными улыбками. Ты смотрела на меня, как когда-то жены моего отца, — как на печальную неизбежность. Ни один мужчина, у которого кровь, а не вода в жилах, не устоял бы перед таким вызовом.
— Перестань, — выдохнула Эва, закрывая глаза, чтобы хотя бы не видеть Зака. Она всеми силами старалась его не слушать и в то же время пыталась подавить с каждым мгновением все сильнее разгоравшееся в ней желание, которое постепенно завладевало каждой клеточкой тела. Ее дыхание участилось, сердце забилось сильнее.
— Ты моя жена, — мягко напомнил ей Зак.
— Но я не хочу ей быть! — дрожащим голосом воскликнула Эва, прилагая усилия, чтобы справиться с ненавистной реакцией тела на его близость.
— Это несколько неожиданно, — раздалось в ответ.
Гнев снова вскипел в Эве и придал ей силы сопротивляться.
— Думаешь, если ты станешь долго дразнить меня и высмеивать, я изменю свое мнение?.. Но тебе не удастся меня заставить! Валиас в тот день сказал, что с ним я буду в большей безопасности, и он был прав. Он советовал мне оценить себя в два миллиона, и в этом он тоже был прав! Ты только использовал меня! — выкрикнула она с внезапной болью. — А я бы предпочла, чтобы меня использовали за деньги, чем обманом вовлекли в брак, который не что иное, как грязная насмешка над всем, во что я верю. Расчет деньгами был бы честнее!
Зак неожиданно разжал руки и резко выпрямился. Его выразительное лицо стало суровым.
— И ты действительно веришь в то, что говоришь, дорогая?
Трясущейся рукой Эва нашарила простыню, спеша укрыть свое обнаженное тело от его взгляда, полного ледяной иронии.
— Да! — проговорила Эва, с трудом переводя дыхание.
Эва знала, что говорит искренне. Конечно, Зак не предложил бы, а она никогда не взяла бы от него деньги, но сценарий, который она себе набросала, был ей больше по душе, чем сомнительная респектабельность обручального кольца, надетого на ее палец. То, что она получила от Зака, было результатом лукавого безжалостного надувательства, но она-то согласилась стать его женой, ожидая совершенно иного, глупо, наивно поверив каждому его слову. Она вспомнила вкрадчивые интонации,
С которыми он произнес это «со временем», говоря о своем желании иметь детей, и теперь она поняла его смысл.
Зак никогда не рассчитывал на незыблемость их союза. Он просто поманил ее обручальным кольцом как наживкой, для того чтобы утолить свою страсть и врожденную привычку побеждать, чего бы это ему ни стоило. Не будь она так взволнована тогда и не так жаждала бы внутренне поддаться его доводам, она увидела бы истину гораздо раньше. Такой мужчина, как Зак, отец которого менял жен, как другие — рубашки, разумеется, не считает узы брака нерушимыми.
Зак сказал ей лишь то, что она сама хотела услышать. Слезы снова подступили к ее глазам, и Эву захлестнула досада на собственную слабость, абсолютно не свойственную ей прежде. Она повернулась вместе с простыней, заворачиваясь в нее как в кокон.
Зак уже был в соседней комнате, по-видимому, гардеробной, выдвигал ящики, доставал из шкафа новую одежду. Смысл его действий медленно дошел до Эвы, пока она рассеянно следила за его точными скупыми движениями. Его внезапный уход оставил в непослушном теле предательское ощущение пустоты. Она даже стиснула зубы, со стыдом осознав этот факт.
— Разве это твоя комната? — спросила она, чтобы нарушить давящее молчание, которого дольше не могла вынести.
— Прошлой ночью ты так крепко заснула, что я не хотел тебя беспокоить.
Его потрясающе красивое лицо было неподвижно, а в глазах она прочла откровенное презрение. Никогда прежде Эва не думала, что настроение Зака способно так сильно действовать на нее. Ею все сильнее овладевало чувство страха и одиночества.
Да, страха и одиночества, признала она растерянно. «Я тебя не обижу», — сказал он ей тогда и тем не менее обидел. В голове вдруг всплыло опасение — а не зашла ли она сама слишком далеко, не сказала ли лишнего, глубоко оскорбив его… От досады Эва так сильно прикусила губу, что почувствовала привкус крови. Он назвал ее покорной… Но нет, она не будет покорной, не станет извиняться за то, что честно сказала о своих чувствах. Она имеет право говорить то, что думает.
Право… Раньше от этого права ей слишком часто приходилось отказываться. Еще в раннем возрасте она позволила задвинуть себя в укромный уголок, потому что стоило ей показать из этого уголка хотя бы пальчик, как Абигайль была уже тут как тут, чтобы за него цапнуть. А Эва испытывала такую благодарность к дяде и тете за то, что они приютили ее, что не боролась, не защищалась, даже не пыталась каким-то образом проявить себя, потому что это могло привести к ссоре между ней и их дочерью, которую они боготворили. Жертва миролюбия — вот кем стала Эва, и плохую это сослужило ей службу!
К чему же она придет, если одного пасмурного взгляда Зака достаточно, чтобы ей захотелось привычно кинуться к нему со всех ног и как можно быстрее все исправить и загладить? А ведь она вовсе не привязана к Заку, скорее должна ненавидеть его, и об этом не нужно забывать… Но почему-то ей страшно не хочется, чтобы он вот так уходил.
Зак вышел из гардеробной в изысканном костюме бежевого цвета, который эффектно оттенял его черные волосы и экзотические светлые глаза на смуглом лице.
И с какой стати она постоянно глазеет на него, будто он главный выигрыш в лотерее; пожирает его взглядом, словно влюбчивая школьница, не умеющая управлять своими порывами.
В разгар этой лихорадочной самокритики Эва вдруг услышала негромкий, холодный смех Зака и метнула на него тревожный взгляд.
— Ты хотела узнать, зачем я на тебе женился? — медленно произнес он. — Я думал, что ты другая, и забыл старую поговорку, что ничто не ново под луною.
— И я думала, что ты другой!
Однако Эва не собиралась признаваться, что поверила в его чудесное превращение из самонадеянного бессердечного донжуана в почтенного семьянина.
— Тебе было безразлично, какой я. — Зак с откровенной насмешкой взглянул на нее сумрачно блеснувшими глазами. — Твой уютный мирок был разрушен, а тебе хотелось любой ценой вернуть его. А я мог тебе его дать… Я наблюдал, как ты влюблялась в то, что я имел возможность тебе предоставить… но я не собирался жаловаться. Среди двух десятков я выбрал дом в Хевелинге, потому что он, вероятнее всего, пришелся бы тебе по вкусу. Я действовал наверняка, это был беспроигрышный ход. Боже мой, мне и в голову не приходило, что иногда победа больше похожа на поражение!
Услышав, почему он предпочел особняк в Хевелинге другим домам, Эва затихла. Но гораздо более смутило ее то, что он, по всей видимости, собрался обвинить ее в результатах собственных интриг.
— Ты несправедлив…
— А я и не стремлюсь к справедливости. — Его рот сжался в узкую полоску. — Мне сейчас впервые стало жаль Воглера. Я не удивлен, что он увлекся нормальной женщиной из плоти и крови, которой нужен был он сам, а не идеальный герой из детской книжки о рыцарях и волшебных замках.
— Я и не ждала, что ты окажешься идеальным. — Голос Эвы обиженно дрогнул, невыгодное сравнение с кузиной задело за живое. — Но я ожидала честности!
— Однако когда ты ее получила, то не сумела оценить. Если бы я вчера тебе солгал, ты сохранила бы свои железные принципы в целости и великодушно позволила бы мне разделить с тобой ложе. — Он усмехнулся. — Но я выбрал другое. Я не колеблясь открыл тебе правду…
— Речь идет о доверии… неужели ты не способен понять? — Эва с ужасом почувствовала, что вот-вот расплачется. — Я тебе доверяла!
— Не думаю, что именно доверие имело для тебя главное значение, когда ты решала выйти за меня, — сухо возразил Зак, выразительно кривя губы.
— Как раз главное значение!
— Нет, Эва, твоей целью было поудачнее устроиться и спасти репутацию. А я оказался в роли бесплатного приложения к земным благам. Так что не обвиняй меня в том, что я использовал тебя, дорогая. С моей точки зрения, это я позволил тебе использовать себя.
— Не правда! — удрученно воскликнула она, чувствуя, как щеки полыхнули жарким румянцем.
— Подготовка к свадьбе тебя не интересовала ни в малейшей степени. Но, поскольку это было началом нашей совместной жизни, я не особенно удивился отсутствию интереса. И правда, не прими я меры, ты пошла бы к алтарю в том же самом платье, которое приобрела, чтобы порадовать совсем другого жениха.
— Нет… — страдальчески выговорила Эва, с запозданием понимая, что слишком многое видела не в том свете.
— Я звонил тебе каждый день, но ты предпочитала говорить только о средневековых витражах, дубовых панелях и трудностях восстановления памятников архитектуры. Но пределом всего было присутствие твоего бывшего жениха на нашей свадьбе, — отчетливо выговорил он. — Ты имела и время и возможность не допустить этого, но не пожелала. Никто из нас не претендует на любовь, но я нахожу сцену, когда на глазах у моих родных и друзей ты присосалась как пиявка к другому мужчине, глубоко оскорбительной.
У Эвы противно засосало под ложечкой. Ее поведение перед свадьбой и в день венчания, с точки зрения Зака, было образцом бездушного эгоизма, на что она вовсе не считала себя способной. Она низко опустила голову.
«Никто из нас не претендует на любовь», — мысленно с горечью повторила она. Нет между ними прочного, надежного мостика симпатии и привязанности, который не даст упасть в критический момент.
— А если ты когда-нибудь опять скажешь, что любишь его, я выставлю тебя за дверь, — твердо произнес Зак. — Я ни в малейшей степени не нуждаюсь в твоей любви, но не позволю использовать самодовольное потакание собственным страстишкам как орудие против себя… особенно когда объект — слабый, лживый и болтливый идиот, который даже на людях не способен сдерживать свои животные инстинкты!
Дверь с треском захлопнулась. Вот уж эффектный уход, Зак. Браво! — подумала она. Ничто не сравнится с громким хлопаньем дверьми. И нет ничего лучше, как выбить почву из-под ног обвиняемого, вывернув наизнанку все его поступки всего за каких-нибудь пять минут. Ни одно его слово не пролетело мимо цели. Виновна в том, что уклонялась от свадебных приготовлений, что болтала без удержу о Хевелинге, что не осмелилась воспротивиться родным пригласить на свадьбу Троя. Хотя не они, а Зак заплатил за все. И именно присутствие Троя омрачило праздник, заставило ее почувствовать себя неловко, кругом виноватой.
Да, она была очарована Хевелингом, но какое же это преступление? Когда Зак звонил ей, их отношения все еще казались Эве какими-то ненастоящими, она не могла поверить в их реальность. А дом представлялся самым подходящим предметом для разговора. Сказать по правде, она немного рисовалась перед будущим мужем. Посмотри, как я управляюсь со всеми проблемами, ничуть тебя не беспокоя! Посмотри, как быстро я сумела превратить заброшенное здание в уютный семейный дом… Ты ожидал, что я на такое способна? Вот что она хотела дать ему понять.
Но только на Зака все это произвело обратное впечатление. Естественно, ведь он женился на ней, чтобы удовлетворить свою страсть, а ее способности хозяйки его вовсе не трогали.
Однако это унизительное предположение не казалось Эве больше таким уж неоспоримым. Эва несколько раз глубоко вздохнула и почувствовала, как к ней возвращается привычная рассудительность.
Господи, она же вела себя как самая настоящая истеричка! Да, Зак ловко подстроил их сближение, но это не значит, что все его слова были фальшивыми. Да, он хотел заполучить ее, но вряд ли пожертвовал бы свободой из-за одного только физического влечения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17