А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


OCR Angelbooks
«Обрести себя»: 2003
ISBN 5-7024-1555-8
Аннотация
Впервые увидев Кассандру, Федерико понимает, что это та самая женщина, которую он искал всю жизнь. Между ними сразу же вспыхивает страсть. Но вскоре выясняется, что именно Кассандра виновна в трагической смерти его брата. Федерико пытается избавиться от непрошеного чувства и отомстить ей. Но удастся ли ему это? И так ли уж виновата молодая женщина в том, что приписывает ей молва?
Джоанна Лэнгтон
Обрести себя
1
Машина замедлила ход, въехала в высокие ворота, медленно двинулась по аллее, обсаженной кипарисами, и остановилась около роскошного особняка. Это было двухэтажное здание из белого кирпича, крытое красной черепицей. Фасад украшал портик на четырех арках, за которым виднелись широкие окна и двери. Арки поддерживали огромный балкон, с которого свешивались корзины с восхитительными петуниями, бегониями и штокрозами.
Из машины вышел высокий смуглый мужчина в сопровождении двух телохранителей и направился к парадному входу, около которого толпились люди. От них отделилась рыжеволосая полная женщина и с рыданиями бросилась ему на грудь. По толпе пробежал легкий шепот, и послышались возгласы удивления: почему Федерико Эрнандес не присутствовал на похоронах своего двоюродного брата и единственного сына Глории Уайд и явился только сейчас, когда церемония уже закончилась?
Федерико с волнением обнял женщину и ласково погладил по волосам. Дождавшись, когда она немного успокоится, он тихо сказал ей на ухо:
— Мы можем где-нибудь поговорить?
Глория подняла на него глаза, полные слез, кивнула, взяла под руку и, не обращая внимания на присутствующих, повела в дом. Плотно закрыв за собой дверь кабинета, она налила в рюмки коньяку и устало опустилась в кожаное кресло.
Глория приходилась сестрой его отцу, Маркосу Эрнандесу. Жизнь ее сложилась трагично: муж обанкротился и застрелился, когда их сыну было всего три года. Раздав долги и оставшись почти без средств к существованию с маленьким Чарлзом на руках, Глория переехала к брату. Она относилась к нему с благоговением, любила горячо, до самозабвения. В последние годы, когда Маркос был уже прикован к постели, она проводила с ним каждую свободную минуту. Глория всегда просыпалась раньше него, чтобы быть готовой ко всему, что ни принесет им день, стараясь предвосхитить все желания брата. Когда тот умер, оставив семье огромное состояние, Глория, Федерико и Чарлз стали, казалось, еще ближе друг другу.
Несмотря на восьмилетнюю разницу в возрасте, у мальчиков сложились теплые, дружеские отношения. С детства Федерико опекал брата, учил его плавать, играть в футбол, а позже и в поло. В наследство от отца ему досталась компания, объединяющая несколько крупных и наиболее известных издательств в Майами. Работа была интересной и увлекательной, а главное, Федерико значительно преумножил состояние, став одним из самых влиятельных и преуспевающих предпринимателей штата.
В отличие от брата Чарлз был не склонен трудиться в поте лица своего, зато, серьезно увлекшись футболом, достиг хороших результатов на спортивном поприще. В течение нескольких лет он возглавлял одну из лучших футбольных команд страны. Симпатичный, веселый, щедрый, он не знал отбоя от поклонниц, был душой любой компании, и Федерико искренне радовался за брата. К сожалению, в последний год дела и частые поездки за рубеж не позволяли им видеться, но он всегда считал, что Чарлза ждет блестящее будущее.
— Я хочу сказать тебе, Федерико, — сдавленно произнесла Глория, — что моего мальчика убили. — И крупные слезы снова покатились из ее глаз.
Федерико недоуменно поднял брови. Ему было известно, что Чарлз переходил улицу и его сбила машина, но убийство… Чтобы утверждать это, нужны серьезные доказательства. Однако он не решился возражать, понимая, что Глории сейчас нужно выговориться.
— Тебя с нами так долго не было, — с трудом произнесла она, — поэтому ты не знаешь последних событий. Четыре месяца назад Чарлз безумно влюбился в Кассандру Ллойд, в эту испорченную маленькую дрянь. Я сразу поняла, что у нее скверный характер. Она богата, избалована и уж очень хочет всегда быть в центре внимания. Я не стала вмешиваться, ведь моему сыну было уже двадцать пять. Подумать только, двадцать пять! — Глория снова всхлипнула. — Чарлз мне ничего не говорил, но я-то видела, как он страдает и мучается. Эта девчонка поиграла с ним в любовь, а потом он ей надоел. На его глазах она стала кокетничать с другими мужчинами и в открытую смеяться над его чувствами. О, друзья моего сына мне все рассказали! Ходили слухи, что несколько лет назад эта бессовестная Кассандра пыталась даже отбить жениха у собственной сестры.
Темные глаза Глории вспыхнули от гнева. Она судорожно сглотнула и, тяжело дыша, продолжила:
— Чарлз пытался с ней встретиться, поговорить, но она даже не отвечала на его звонки. И тогда в него словно бес вселился. Он стал злым, раздражительным, перестал спать, много пил. Четыре дня назад он ушел ночью из дому… и больше не вернулся. Сам ли он бросился под колеса автомобиля или в подавленном состоянии случайно попал под машину, этого мы никогда не узнаем. Но для меня убийцей навсегда останется Кассандра Ллойд. Если бы ты знал, мой мальчик, что мне пришлось пережить, если бы ты только знал!
Федерико ласково взял ее руки в свои. Волнение душило его. Он не знал, как реагировать на слова Глории. Мог ли он предвидеть, что брату уготована подобная участь? Бедный Чарлз!
Несчастная женщина залпом выпила коньяк, уронила голову на руки и зарыдала. Наступило гнетущее молчание. Федерико неподвижно стоял перед ней.
— Почему же ты так долго молчала об этом? Ты прекрасно знала, где я, — наконец жестко произнес он, глядя на Глорию. — Я уверен, что смог бы предотвратить трагедию.
— Послушай, Федерико, — Глория подняла голову и в отчаянии всплеснула руками, — я не могла… не хотела. Пойми меня правильно. Ты знаешь Чарлза, он так ревниво относится… относился, — поправилась она, — к любому вмешательству в его личную жизнь. А теперь мое единственное желание — месть. Мой сын погиб в расцвете лет. У меня никогда не будет внуков. И я хочу, чтобы именно ты отомстил Кассандре за моего сына. Ты богат, влиятелен. Меня не волнует, как ты это сделаешь, но эта девчонка должна пожалеть о том, что вообще появилась на белый свет.
— Нет, — резко ответил Федерико. Какое-то время он всматривался в побледневшее лицо Глории, затем объяснил: — Ты забыла о том, что Эрнандесы — люди чести и никогда не опустятся до мести женщине.
С тяжелым сердцем Федерико вышел из дому и быстро пошел к своему «мерседесу». Уже сидя в машине, он достал бутылку виски и сделал несколько глотков. Обжигающее тепло разлилось по всему телу. Напряженность и боль стали отступать, но на смену им пришло чувство вины. Ведь и в его жизни произошла подобная трагедия, и, к несчастью, все чувства отвергнутого мужчины были ему слишком хорошо знакомы. Он мог бы быть более внимательным к брату, мог бы посоветовать, как обращаться с подобными женщинами, уберечь его от их пагубного влияния. Неужели эта Кассандра не поняла, что, несмотря на свою необыкновенную популярность, Чарлз в душе робок и болезненно уязвим? Или ей просто надоело его раболепное поклонение? Кто знает, может быть, она просто коллекционировала влюбленных в нее мужчин, а потом, хвастаясь перед подругами, демонстрировала трофеи?
Теперь Федерико уже жалел, что был резок с Глорией. Но все равно ей следовало бы знать одну истину: испанцы никогда не обсуждают вопросы чести с женщинами и не позволяют им вмешиваться в свои личные дела. Но он обязательно подумает о ее словах, обязательно найдет эту Кассандру Ллойд.
Эдвард Ллойд стоял посреди гостиной, упершись руками в бока и мрачно глядя на дочь.
— Я не могу простить тебе того, что ты натворила.
Кэсси решительно вздернула подбородок, и в глубине ее темно-карих глаз вспыхнула тревога. Отец задавал вопросы, на которые она не смогла бы ответить, не открыв ему всей правды.
— Я и не прошу тебя об этом, папа, — пробормотала она. Все мы иногда делаем ошибки. Это, видимо, и произошло со мной и Чарли.
— Существуют определенные нормы поведения, а также такт в отношениях между людьми, — медленно произнес пожилой джентльмен. — Мне стыдно за тебя.
— Поверь, мне очень жаль. — Голос девушки предательски дрогнул, несмотря на все ее усилия держаться уверенно и спокойно.
— Немного поздно, не правда ли? Кроме того, мне невыносимо видеть, как все эти слухи отражаются на нашей семье. Вчера вечером Элиза и Стив договорились с Робсонами о встрече, но Артур позвонил им и под вежливым предлогом отменил приглашение. Я устал постоянно слышать, что по твоей вине с молодым Уайдом произошла трагедия. Мне больно, что имя моей дочери у всех на устах.
— Но, папа…
— Марта Робсон была горячей поклонницей Чарлза. И ее отказ безумно огорчил Элизу. Бедняжка почти не спала прошлой ночью, — многозначительно закончил отец.
Но Кэсси ничего не ответила. Ее глаза на побледневшем лице казались почти черными. Она могла бы сказать отцу, что ее красавица сестра не спит просто потому, что безумно боится предстоящих родов. Но какой в этом смысл, если Элиза целиком и полностью владеет сердцем Эдварда Ллойда. Она была точной копией умершей матери, и отец с детства заглядывал дочери в глаза, готовый исполнить все ее желания, удовлетворить любую прихоть. Двумя годами старше Кэсси, Элиза всегда считалась самой красивой, самой остроумной, самой очаровательной. Она умела с легкостью выйти из любого затруднительного положения и обратить любую ситуацию к своей выгоде.
Кэсси всегда болезненно воспринимала преувеличенное внимание отца к старшей дочери. Он никогда не делал ей замечаний, всячески поощрял ее, и очень скоро Элиза возомнила себя центром вселенной, считая, что ей дозволено абсолютно все.
Так было и со Стивом. Их семьи дружили, и молодой человек часто бывал в доме Ллойдов. Кэсси относилась к нему как к хорошему приятелю: с удовольствием посещала с ним теннисные корты, вечеринки, пикники. Но в какой-то момент отношение к ней Стива изменилось. Правда, он никогда не признавался ей в любви, но все же… все же она почувствовала, что Стив влюблен. Тут ошибиться было невозможно. Кэсси подсказывал это ее инстинкт — тот, что проницательнее рассудка и мудрее любого жизненного опыта. И девушке это было приятно, хотя столь же пылкого ответного чувства Стив у нее не вызывал, хотя, несомненно, ей нравился. Да и внимание молодого человека льстило.
Влюбленность Стива не осталась незамеченной и Элизой. Кэсси и глазом не успела моргнуть, как все свое обаяние и внимание сестра обратила на ее молчаливого поклонника. Она звонила ему, приглашала в гости к друзьям, в клуб, на пляж, завладев практически всем его свободным временем. И через два месяца он уже неотрывно ходил за ней следом.
Кэсси с грустью наблюдала, как Элиза полностью подчинила себе Стива, превратив этого некогда мужественного и сильного мужчину в жалкого раба своих прихотей. Ее сестра обладала способностью безошибочно угадывать слабости людей и использовать их против них же самих, чтобы получить то, чего хочет. А то, чего хотела Элиза тогда, был Стив. Она хотела видеть его своим во что бы то ни стало.
Через месяц с торжествующей улыбкой на лице Элиза объявила отцу и Кэсси, что выходит замуж. Отец согласился — молодой Дойл был блестящей партией, — но поставил условие, что любимая дочь должна остаться в отчем доме. Это случилось два года назад.
С течением времени Элиза привыкла воспринимать любовь и заботу мужа как должное, как нечто само собой разумеющееся. Ее просьбы очень быстро сменились любезно-снисходительными распоряжениями, а затем и не очень-то вежливыми приказами…
— Как ты считаешь, беременной женщине полезно находиться в атмосфере всяких слухов, объектом которых являешься ты? — сурово продолжил отец, обращаясь к Кэсси.
— Я только перестала встречаться с Чарлзом. У меня были на это свои причины. И не понимаю, почему моя личная жизнь сейчас так бурно обсуждается. Я не давала никакого повода для подобных пересудов. К сожалению, в жизни не все случается так, как хочется тебе. Многие люди сходятся, а потом расстаются, и я не намерена никому давать никаких объяснений.
— На твоем месте я не был бы столь дерзок. Правда слишком уж очевидна.
Кэсси опустила голову — слишком нестерпимо было для нее видеть холодный и презрительный взгляд отца, в котором не было ни капли любви и понимания.
— Я не ответственна за его смерть, — упрямо сказала она, протестующе подняв руки.
— Сегодня утром Элиза отправилась в коттедж, не желая больше оставаться здесь, — произнес отец, словно не слыша слов дочери. — А я хочу, чтобы она всегда была рядом со мной, особенно теперь. Поэтому я принял следующее решение. Мне придется значительно сократить твои карманные расходы. Ну а ты… — он немного помедлил, потом решительно закончил: — покинешь этот дом!
Кэсси на мгновение показалось, что комната заходила ходуном, а лицо отца расплылось и отдалилось. В услышанное просто невозможно было поверить. Неужели отец способен вышвырнуть ее за дверь, как ненужную вещь? Или любовь к Элизе настолько ослепила его, что затмила разум, заставляя действовать столь жестоко?
— Поверь мне, Кэсси, я не считаю это наказанием и хочу думать, что поступаю правильно, — произнес Эдвард Ллойд. — Но очевидно, что ты изрядно избалована и привыкла считаться только с собой.
— Неправда! — вырвалось у девушки.
— Нет, правда, — жестко заметил отец. — Самостоятельность пойдет тебе только на пользу. Хватит парить в облаках — пора браться за ум и начинать жить по-настоящему.
— Но я…
— А после смерти Чарлза я вообще сомневаюсь, что тебя по-прежнему будут приглашать в приличные дома. Боюсь, что даже твое появление на различных вечеринках люди сочтут неприличным.
— Как же мне теперь жить? Неужели ты сможешь вот так выгнать меня? Я же осталась совсем одна!
— Ты уже достаточно взрослая, чтобы принимать решения, не так ли?
От неожиданно раздавшегося телефонного звонка Кэсси вздрогнула. Эдвард кивнул дочери, давая понять, что разговор закончен, и снял трубку.
В течение нескольких секунд девушка стояла неподвижно. С тяжелым вздохом, исходившим, казалось, из глубин ее существа, она закрыла глаза, отгораживаясь от всего мира. С того дня, как погиб Чарлз и все недвусмысленно обвинили ее в этом, она жила как тяжело раненый человек, еще не осознавший до конца всего ужаса свалившегося на него несчастья. С неприятностями всегда так: одни влекут за собой другие, и вся твоя жизнь превращается в хаос, прежде чем успеешь хоть в чем-то разобраться.
Кэсси не могла не понимать, что события последних дней отразились на ней. И сейчас она чувствовала, что ее руки так сильно сжаты в кулаки, что ногти впились в ладони, а тело сотрясает нервная дрожь. Не помня себя от боли и отчаяния, девушка бросилась в свою комнату и закрыла дверь на ключ. В ее мозгу кружился калейдоскоп образов, и в центре этого вихря был Чарлз — человек, в которого она слепо, без памяти влюбилась и которому была готова отдать всю себя без остатка. А он ее предал со слащавой, жеманной и лживой Элизой.
— Прости, Кэсси, — сказал он несколько недель назад. — Ты замечательная девушка и, как никто другой, заслуживаешь любви, но я ничего не могу с собой поделать. Это сильнее меня.
История со Стивом полностью повторилась. Элиза не могла не вмешаться, видя, что сестра влюблена и счастлива. Совершенно не считаясь с ее чувствами, она тут же пустила в ход все свои уловки и опять одержала победу. Она все правильно рассчитала. Зная, как Кэсси любит отца, Элиза не сомневалась, что та никому ни о чем не расскажет. Какой же жестокой ценой заплатил Чарлз за связь с замужней женщиной!
Мысли неуклонно возвращались к прошлому, к одному из самых мрачных дней в ее жизни. Решив провести с друзьями уик-энд в загородном коттедже, девушка решила съездить и убедиться, все ли готово к приему гостей.
Чарлз, очевидно, приехал из города вместе с Элизой и оставил машину за гаражом, поэтому Кэсси, ни о чем не подозревая, поднялась на второй этаж, напевая себе под нос какую-то веселую мелодию. Вдруг она услышала странные звуки, похожие на тихие, сдавленные стоны. На мгновение она замерла, а затем дрожащей рукой открыла дверь спальни. На кровати среди скомканных простыней белели два обнаженных тела. Любовники крепко сжимали друг друга в объятиях и медленно, ритмично двигались. Чарлз и Элиза!
Какое-то время Кэсси стояла в оцепенении, не в силах оторвать от них глаз, затем, словно сомнамбула, спустилась вниз. Она так старалась не выдать своих чувств даже себе, что лицо у нее от напряжения онемело, а на губах застыла жалкая, вымученная улыбка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15