А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Большая часть центрального плато была потеряна: кочевники стали оседать там и пробиваться дальше на восток, к плодородным равнинам.
Император провел клинком вдоль реки Аранд. Она текла по плоскогорью с возвышенности.
– Ублюдки движутся по долине Аранда, подбираясь прямо нам под горло. Намдалени Дракса закроют брешь у Гарсавры и будут держаться, пока мы не подбросим туда подкрепления. После этого настанет наша очередь идти на запад. Мы отберем у врага то, что принадлежит нам по праву. Ты хочешь что-то сказать мне, римлянин?
– Да… Вернее, я хочу кое о чем спросить. – Гай Филипп указал на красный кружок, обозначающий Гарсавру. – Хваленый барон Дракс может быть очень хитрым солдатом, но каким образом он собирается удерживать город, у которого нет крепостной стены, даже полуразрушенной?
Западные города Империи не имели стен. До того, как йезды начали теснить Видесс, люди столетиями не знали, что такое вражеское вторжение. Несколько сот лет назад укрепления, конечно, существовали. Но постепенно их срыли, а камень использовали для строительства городских зданий. Для Марка земля без крепостей была величайшим из достижений Видесса. Это безмолвно свидетельствовало о безопасности – куда большей, чем мог предложить своим подданным Рим. Даже в Италии города без стен показались бы таким же странным явлением, как белая ворона. Всего пятьдесят лет минуло с тех пор, как кимвры и тевтоны перевалили через Альпы.
– Не беспокойся, чужеземец. Они удержат ее, – сказал Аптранд, сын Дагобера, сидевший рядом с Гаем Филиппом. – Дракс – всего лишь жалкая насмешка над именем намдалени, но его люди – другое дело. Они продержатся.
Аптранд говорил с сильным намдаленским акцентом, таким густым – хоть ножом режь. Барон Дракс перенял слишком много видессианских обычаев, чтобы заслужить любовь своих соплеменников. Намдалени тоже знают, что такое раздор и усобицы. Скавр, впрочем, не слишком хорошо разбирался в деталях этих разногласий.
– Вы, римляне, неплохо возводите укрепления, когда становитесь лагерем, – заметил Сотэрик. – Но и мы знаем кое-какие хитрости. – Брат Хелвис служил в Империи куда дольше, чем Аптранд, и говорил почти без акцента. – Дайте мне отряд наших солдат и десять дней – и мои люди возведут укрепления возле Гарсавры. Стен у города, может, и нет, но намдалени такие пустяки не остановят.
Мой шурин, подумал Марк уже в который раз, слишком много говорит.
Метрикий Зигабен и несколько других видессианских офицеров оскалились на Сотэрика. Туризин, похоже, тоже был не в восторге при мысли о бургах намдалени. Лучше бы укреплениям островитян не вырастать на его земле, но, к сожалению, сейчас суровая необходимость диктовала именно такое решение.
Видессиане нанимали намдалени на службу, однако не доверяли им. Когда-то Намдален был провинцией Империи – пока не пал под натиском пиратов-халогаев около двухсот лет назад. Смешанные браки, возникшие в результате этого завоевания, соединили имперские амбиции с варварской $` g+(".abln северян. Князья Намдалена мечтали править своими землями из имперской столицы – мечта, ставшая для видессиан сущим кошмаром.
Зигабен обратился к Аптранду:
– Вы – тяжелая конница. Есть ли смысл принижать себя, превращаясь в гарнизонный отряд? Когда наши основные силы достигнут Гарсавры, мы, конечно, оставим отряды в бургах, которые к тому времени возведет Дракс. Но наименее ценные.
– Нет, ты только посмотри, какой хитрый, – прошептал Гай Филипп восхищенно.
Марк кивнул. Что лучше могло бы заставить намдалени отказаться от опасной для Империи идеи, как не комплимент в адрес их боевых качеств? Когда речь заходила о политике и войне, талант Зигабена проявлялся с силой, необычной даже для видессианина. Именно этот офицер поднял мятеж в столице – мятеж, сбросивший с трона Ортайяса Сфранцеза и его клику.
Однако Аптранд, ненавидевший интриги, не собирался вести свой отряд только одной рукой. Холодные голубые глаза скрывали недюжинный ум.
Пожав плечами, он обронил:
– Время покажет.
Такое фаталистическое суждение вполне могло принадлежать его предкам-халогаям.
Разговор перешел на обсуждение маршрута и прочих деталей предстоящей кампании. Марк слушал очень внимательно. Подробный разговор о таких вещах никогда еще не был пустой тратой времени.
Несколько хаморских вождей, присутствовавших на совете, в отличие от Марка, откровенно скучали. Из кочевников получались отличные разведчики. Их летучие отряды были так же подвижны, как и соединения их дальних родичей из Иезда. Но они не интересовались ничем, кроме самого боя. Подготовка к нему казалась им бесполезной болтовней.
Один из хаморов уже не скрываясь похрапывал, когда его соседвидессианин пнул его под столом по колену. Хамор тут же проснулся, гортанно выругавшись.
Однако какими бы грубыми ни были эти люди, они проявляли себя отнюдь не глупцами, когда дело доходило до первоосновы того, что считалось ремеслом наемника.
Туризин Гавр заметил, что один из хаморов готов задать какой-то вопрос, и остановил на нем взгляд.
– Что у тебя, Сарбараз?
– Не получится ли так, что в разгар кампании у тебя кончатся деньги? – осведомился Сарбараз. – Мы сражались за твоего Ортайяса. Он дал обещаний куда больше, чем золота. И золото у него было плохое.
Упрек был более чем справедлив. Ортайяс Сфранцез чеканил видессианские золотые настолько плохого качества, что под конец за них уже давали меньше трети их номинальной стоимости.
– Не беспокойся, тебе заплатят сполна, – сказал Гавр, сузив глаза. – Тебе должно быть известно, что я чеканю не дрянь, а настоящие деньги.
– Да, правда. Ты платишь здесь, в Городе, из этой… Как ты ее называешь? Из казны. Но что потом? Мои ребята не обрадуются, если денег не станет. Кто знает, вдруг свою плату мы возьмем в другом месте? В деревнях или еще где…
Сарбараз нагло ухмыльнулся, обнажив кривые зубы. Хаморы ставили крестьян ни во что и смотрели на них только как на объект грабежа.
– Клянусь Фосом, я же сказал: тебе заплатят! – рявкнул Туризин, на этот раз рассерженный не на шутку. – Если твои бандиты примутся грабить деревни, мы спустим на мародеров всю армию. Погляжу я, как тебе это понравится!
Он глубоко вздохнул несколько раз, пытаясь взять себя в руки. Раньше, пока Туризин не стал еще императором, он взорвался бы от гнева. Марк с одобрением отметил эту перемену. Когда Гавр заговорил снова, в его словах звучала холодная логика.
– Для нужд армии золота будет более чем достаточно. Даже в том случае, если кампания затянется на более долгий срок, чем мы планируем, не придется посылать гонцов в столицу за деньгами. Они будут брать их из местной казны, в городе, где чеканят монету… в… – Он раздраженно i%+*-c+ пальцами, потому что не смог сразу вспомнить название.
– В Кизике, – пришла к нему на помощь Алипия Гавра.
Как обычно, племянница Императора сидела во время совета молча и время от времени делала заметки для своей исторической книги. Большинство офицеров привычно не обращало на нее внимания. Что касается Марка, то Алипия всегда вызывала у него странное смешение чувств: тепла, ожидания, вины… и страха. Скавр не обманывался: его отношение к племяннице Туризина не исчерпывалось простым уважением. Все это не слишком помогало ему в нелегкой, подчас бурной совместной жизни с Хелвис. Если наемнику не позволено сохранить за собой построенный в Империи бург, то какая же кара ждет чужеземца, который посмеет коснуться руки принцессы?
– Монетный двор находится не так уж далеко. Кизик расположен к юговостоку от Гарсавры, – объяснила Алипия Сарбаразу. – Он был основан для того, чтобы удобнее было платить солдатам во время войн с Макураном. Это было… – Ее зеленые глаза затуманились. – Да, это было около шестисот лет назад.
Кочевник не пришел в восторг от того, что вынужден слушать женщину, пусть даже из императорской семьи. При последних словах Алипии он уставился на нее с явным недоверием.
– Ну ладно, ладно, у вас там монетный двор, и мы получим наши деньги. Не обязательно смеяться, если я чего-то не знаю. Кому какое дело до того, что случилось шесть пятидвадцатилетий назад?
Скавр подумал, что подобная система летосчисления заинтересовала бы Горгида. Грек, вероятно, сказал бы, что она уходит корнями в те далекие времена, когда хаморы не умели считать дальше количества пальцев на руках и ногах. С другой стороны, чего-чего, а хаморов Горгид сейчас видит больше чем достаточно.
– Чтоб Скотос взял этого грубияна-варвара! – услышал Скавр шепот одного из видессианских офицеров. – Он что, сомневается в словах принцессы?
Но Алипия обратилась к Сарбаразу:
– Я вовсе не хотела посмеяться над тобой.
Это прозвучало так вежливо, словно она извинялась перед именитым имперским князем. Она не обладала вспыльчивостью Туризина, которая проявлялась иногда и в ее покойном отце Маврикии. Черты ее лица не были такими резкими, как у мужчин-Гавров. От них она унаследовала узкий овал лица. Интересно, какой внешностью обладала ее мать? Жена Маврикия скончалась задолго до того, как он стал Автократором. Очень немногие видессиане могли похвастаться зелеными глазами. Должно быть, их подарила Алипии именно мать.
– Когда предполагается начать летнюю кампанию? – спросил Туризина кто-то из офицеров.
– Я собирался начать ее несколько месяцев назад, – зло ответил император. – Ономагул украл у меня это драгоценное время, чтоб ему гнить в аду Скотоса! Во время мятежа погибло столько хороших людей! Гражданская война обходится стране ровно в два раза дороже обычной.
– Более чем справедливо, – пробормотал Гай Филипп, вспоминая свою юность, борьбу за власть между Марием и Суллой, не говоря уж о союзнической войне, в которой римляне выступили против италийцев. Повысив голос, старший центурион заговорил с Гавром: – Несколько недель назад мы были не готовы, это правда.
– Даже вы, римляне? – спросил император. В его голосе прозвучало искреннее уважение. Легионеры многому научили видессиан. И особенно – тому, как подготовиться к походу за несколько минут.
Туризин задумчиво поскреб бороду.
– Всем – восемь дней на подготовку, – сказал он наконец.
Несколько офицеров громко застонали. Намдалени по имени Клосарт Кожаные Штаны закричал:
– Потребуй тогда уж заодно и луну с неба!
Но Аптранд яростным взглядом буквально пригвоздил своего соплеменника к месту. Когда император вопросительно взглянул на хмурого командующего войсками намдалени, тот лишь коротко кивнул. Император .b"%b(+ удовлетворенным кивком: слово Аптранда крепко.
Гавр даже не утруждался спрашивать римлян. Скавр и Гай Филипп обменялись многозначительными улыбками. Они могли выступить и через четыре дня и хорошо знали это. Приятно видеть, что и император знает это.
Когда совет закончился и офицеры стали расходиться, Марк задержался, надеясь, что ему удастся перекинуться парой слов с Алипией Гаврой. В полном условностей этикета Видессе такая возможность представлялась ему не слишком часто. Но Скавра остановил Метрикий Зигабен, когда они вместе подходили к полированным бронзовым дверям Палаты Девятнадцати лож.
– Надеюсь, ты доволен жрецом-целителем, которого я к тебе направил, – произнес видессианский офицер.
В любом другом случае Скавр отделался бы вежливыми словами благодарности. В конце концов, Зигабен пытался сделать одолжение ему и его солдатам. Но при виде Алипии, уходящей вместе со своим дядей в сторону личных покоев императорской семьи, Марк так разозлился, что допустил совершенно излишнюю откровенность.
– Ты не мог найти жреца, который не пил бы, как пивная бочка?
Красивое лицо Зигабена окаменело.
– Прости, – вымолвил он. – С твоего позволения…
Он слегка наклонил голову и вышел.
К Марку подошел Гай Филипп.
– Как тебе удалось наступить ему на больную мозоль? – спросил он, наблюдая за деревянной походкой удаляющегося офицера. – Только не говори мне, что сказал ему правду!
– Боюсь, именно так, – признал трибун.
Вряд ли можно допустить большую ошибку, общаясь с видессианином, подумал он.

* * *
Суматоха, которая всегда сопровождает начало похода, не помешала легионерам, как обычно, каждое утро проводить на тренировочном поле. Когда в один из таких дней они вернулись в казарму, Марк вдруг обнаружил, что она не прибрана и беспорядка в ней куда больше, чем обычно. Даже во время подготовки к кампании Марк не спускал солдатам безалаберности. Совсем не похоже на римлян бросать работу, даже такую обыденную и скучную, как уборка.
Скавр нашел дежурных стоящими плечом к плечу на солнцепеке у стены. Марк уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы как следует обругать лентяев. Однако его опередил Стипий. Жрец с немалыми удобствами расположился в тени одного из апельсиновых деревьев, что росли вокруг жилища легонеров.
– Что это вы делаете, несчастные варвары? Не дергайтесь! Немедленно встаньте, как я вас поставил! Я едва начал наброски!
Скавр напустился на жреца.
– Кто дал тебе право, негодяй, отрывать моих солдат от нарядов?
Стипий вышел из тени и прищурился на ярком солнце. В руке он держал несколько листов пергамента и кусок угля.
– Что, по-твоему, важнее, – требовательно произнес он, – жалкие заботы о бренной и преходящей жизни или бессмертная слава Фоса, да продлится она вечно?
– Бренная и преходящая жизнь – единственное, что я знаю, – возразил трибун.
Стипий даже отступил на шаг в ужасе, словно столкнувшись с диким зверем. Он обвел знак Фоса вокруг сердца и быстро пробормотал молитву, отвращая от себя святотатство Марка.
Скавр понял, что в своей откровенности зашел слишком далеко. Этого ни в коем случае нельзя делать. В Видессе, где религия пропитывает все сферы жизни, подобный ответ мог вызвать настоящий бунт.
Трибун проговорил более мягко:
– Насколько мне известно, ни один из этих солдат не придерживается "%`k Фоса.
Он бросил быстрый взгляд на Пулиона и Ворена, которые закивали, явно раздираемые на части противоречивыми приказаниями Стипия и Скавра.
Марк повернулся к жрецу.
– А если они действительно язычники, то какое тебе до них дело?
– Правильный вопрос, – нехотя согласился Стипий. Он по-прежнему смотрел на трибуна с неприязнью. – Души этих еретиков, несомненно, попадут под лед Скотоса. Однако их лица могут, тем не менее, послужить Фосу. Они достойны быть запечатленными. Я тут подумал: наружностью они напоминают святых Акакия и Гурия. Оба этих святых тоже не носили бород.
– Ты никак пишешь иконы? – спросил жреца Марк, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучал скептицизм. Ну да, конечно, подумал он, а через минуту этот толстый пьяница начнет уверять, что может нести яйца.
Но Стипий не уловил в вопросе насмешки.
– Да, – просто ответил он, протягивая листки римлянину. – Ты, конечно, понимаешь, это всего лишь грубые наброски. И уголь не тот, что нужен. Монастырские дурни жгут для угля ореховое дерево. Мирт дает куда более тонкий уголь, им можно делать более мелкие штрихи.
Но трибун почти не слушал жалоб и объяснений. Он пробежал глазами по листам, все более дивясь увиденному. Стипий, несомненно, был одаренным художником. Несколько выразительных беглых штрихов хорошо передавали основные черты солдатских лиц – крепкий нос и острые скулы Пулиона, задумчивый рот Ворена, шрам на подбородке. У Пулиона тоже были шрамы, но рисунок Стипия не запечатлел его боевых отметин.
Привыкший к беспощадной реалистичности римского искусства, Марк спросил:
– Почему ты изобразил шрамы одного солдата и не нарисовал их на втором портрете?
– Святой Гурий был солдатом и удостоился мученического венца, защищая алтарь Фоса от язычников-хаморов. Поэтому я должен был изобразить его именно воином. Что касается Акакия Климакия, то он приобрел вечную славу милосердными делами и щедрыми пожертвованиями, а в войнах участия не принимал.
– Но ведь у Пулиона тоже есть шрам, – запротестовал трибун.
– Ну и что? Почему я должен забивать себе голову личными делами каких-то варваров? Лишь поскольку их внешность может послужить напоминанием об избранниках Фоса, постольку и они сами, ничтожные, приобретают в Его глазах некоторое значение. Черты их далеки от идеала, но это отнюдь не означает, что из-за такой малости я должен предавать идеал. Мои интересы заключаются в том, чтобы изобразить святых Климакия и Гурия, а не каких-то Пулла и Воренона, или как там их кличут. – И Стипий разразился хриплым смехом, довольный удачным, как ему представлялось, словцом.
Да, похоже, у Марка и жреца прямо противоположные взгляды на искусство. Однако сейчас трибун был слишком раздражен высокомерием этой винной бочки в голубом плаще, чтобы еще и вести с ним искусствоведческие дискуссии.
– Будь добр, сделай мне большое одолжение: не отрывай моих солдат от поручений, которые дают им командиры.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59