А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!!!
Потом приезжали менты, мать, заспанная и злая, открывала им дверь, показывала им мое удостоверение инвалида третьей группы, показывала справку о состоянии на учете в психо-неврологическом диспансере.
– Ну вы потише, все-таки… – правильно реагировали менты и уезжали.
– Ложись спать, Петечка, – успокаивала меня мать, я ложился, успокаивался, но слышал, как она не спит в соседней комнате, всхлипывает. От ее всхлипов просыпался ее последний муж – Кесарев.
– Опять ревешь! – рявкал он.
Она что-то бормотала в ответ сквозь всхлипы, потом начинала его бить, вспоминая, как лет пятнадцать назад он завел на стороне бабу. Он не мог дать сдачи, потому что после инсульта у него не двигалась правая рука, а одной левой с женой не справиться. Потому она и била. Раньше, когда был здоров, не била.
Я лежал, глядя в потолок. По потолку перебегали тени, когда они замирали, смотреть на них становилось неинтересно, я ждал нового движения теней. Я не засыпал.
Что-то пока незначительное, едва отличимое, но уже властно заявлявшее, что будущее – за ним, что-то уже появилось. Что-то во мне появилось новое.

34. Он классно умел делать зелье. Был в этом процессе элемент колдовства. Что-то от старинных алхимиков и сказочных волшебников. Из обычных таблеток, совершенно легально купленных в аптеке, Петечка изготавливал довольно сильное «ширево». И «ширялся». Мать постоянно проверяла его вены на руках. Глупенькая. Вены есть и на ногах, и даже под языком.
Практически он был уже безнадежным. Его, можно сказать, списали в утиль, сдали в архив, сбросили в отвал с неликвидами. Первые три попытки самоубийства мать восприняла с ужасом, панически куда-то бегала, кого-то вызывала. Шестую попытку восприняла уже равнодушно. Устала. Выдохлась. Черканул бритвой себя по горлу? Неглубоко? Артерию не задел? А хоть бы и задел? Даже неинтересно стало резать себя. Как так: – А хоть бы и задел?!
Он любил ночью шастать по улицам. Возвращаясь домой, он сообщал матери, будто кого-то убил в подъезде. По-первости она даже кинулась в подъезд – посмотреть: где же труп? Потом или привыкла к подобным заявлениям, или что-то поняла.
Что же она могла понять? Могла понять философию маленького человека, который к тридцати годам ничего не достиг, ничего не закончил, даже нигде не работал ни дня. Он был типичным ничтожеством, но мечтал этим ничтожеством не быть, мечтал совершить что-то неординарное, яркое, чтобы о нем заговорили. Вот и совершал периодически убийство в подъезде. На словах, конечно же. Куда ему. Даже себя убить толком не мог. Резал вены – не дорезал, втыкал себе нож в живот, но неглубоко, а полоснул бритвой по горлу – так, слегка, кожу только повредил, даже артерию не задел. Зато весь в шрамах: викинг-воин. Еще одна отрада – выйти на балкон ночью:
– У-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!!!

35. На детских фотографиях мы всегда вместе. Так и полагалось, по сути: я вырасту, буду ее во всем защищать, буду во всем ей помогать. В разговоре Милочка призналась, что хотела меня… убить. Когда мама принесла меня из роддома, Милочка увидела маленькое существо, все внимание родительское, всю любовь родительскую отвлекшее на себя, и решила, что убьет меня. Но так и не убила. Она была маленькая. Ее не подготовили к тому, что скоро у нее появится братик, о нем надо будет заботиться, ей не сказали, что его надо любить, что это растет твой будущий защитник, твой будущий помощник. Милочка ни в чем не виновата. Она была маленькая.
Мы сидели рядом, смотрели детские фотографии. Я их двадцать пять лет не видел. Даже на это она держала свою монополию. Но меня давно уже не трогало, кто чем владеет. Я Владел Несоизмеримо Большим. Я мечтал передать сестре То, Что вытащит из ямы и ее, и Петечку, и Сашу Кесарева.
Она выслушала. Вроде бы. И сказала:
– Я тут купила книгу одну. Автор – Виталий Волчков. Я написала ему письмо. Написала о Петечке, о Кесареве, о себе. Я просила помощи. И он ответил. Но мне надо двести долларов. Консультация Волчкова стоит двести долларов. Я не знаю, где их взять…
Она ласково провела рукой по моей руке:
– Ты мне побольше приводи сумасшедших миллионеров, как в прошлый раз. Может, он еще раз придет…

36. Из того, с чем столкнулась Грэя, залетев как-то в двадцать четвертый век от Рождества И.Х., одна вещь поразила Ее до самых глубин. Потрясение Ее ждало ни с чем не сопоставимое.
Даже не знаю, с чего начать описание увиденного Ею. Оказывается, Сынов Неба можно… штамповать на конвейере!
Еще на памяти моего поколения никто ничего не слышал о глобальной информационной сети Интернет. Ее просто не существовало. Сегодня нажатием нескольких кнопок мы легко в Интернет входим. Это вхождение пишется с маленькой буквы. Здесь речь идет всего лишь о вхождении в Интернет.
Параллель тут, конечно, натянутая, но возможно ли с помощью приборов осуществить Вхождение? С большой буквы Вхождение – Вхождение во Вселенную Волновую.
Предположим, человек путем каких-то специальных операций, посильных для приборов, переводит тело свое в состояние волновое, Входит во Вселенную Волн (Пространство Иных Измерений, Глубинный Мир, Бытие Господа). Творящие силы Вселенной Волновой омолаживают его внутренние органы, выработавшие свой ресурс, и человек возвращается из волнового состояния в состояние вещества с отросшими на лысине волосами, разгладившимися морщинами, выросшими новыми зубами, здоровой печенью, почками, сердцем. Как Иванушка в старой русской сказке – в котел с кипятком ныряет, а выныривает принцем-красавцем. Так и здесь: рассыпался на электроны, перешедшие синхронно в волны, потом внес изменения в программу их сборки…
Древняя человеческая мечта. Мечта, мечтовее не бывает, наимечтейшая из всех возможных мечт человечества.
И вот такой аппарат Грэя увидела в двадцать четвертом веке. В него входили старцы, инвалиды, дряхлые, беспомощные. А выходили из него красавцы спортивного сложения. Грэя, затаив дыхание, наблюдала за происходящим. И вдруг, когда в аппарат вошел человек ниже среднего роста, широкий в плечах, с круглым крупным лицом, карими глазами, небольшим шрамом на щеке, аппарат лихорадочно затрясло, замигала красная лампочка. Открылась дверца, из аппарата выскочил человек, несколько секунд назад туда вошедший.
Оказывается, аппаратура делает Сыном Неба не всякого. Есть определенные условия для обретения пропуска во Вселенную Волновую. Для Вселенной Волновой первичны совсем не физические категории, первичные для Вселенной Вещества. Не ради новых зубов Бытие Господа допускает к себе человека. Допустит ли Оно ЛЮБОГО человека лишь благодаря совершенной аппаратуре?
Оказалось, что нет.
– Опиши мне подробнее внешность того человека, которого не приняла аппаратура? – попросил я Грэю, когда мы в очередной раз встретились где-то на перекрестке пространств и времен.
Она описала. Неужели – Волчков? Или сердобольный Эберхард? Есть черты и того, и другого. Или очередная особь с внешностью Волчкова, только спустя десяток поколений? Не пустили, значит, Волчкова. Наверное, справедливо. Но за что – Эберхарда?

37. – Так и хранишь то письмо?
– Какое письмо?
– Других писем от меня у тебя нет.
– Действительно, других не было. Ты хочешь, чтобы я сжег его?
– Зачем? Я уже совсем не тот.
– Ну, если сам пришел, значит, ты – прав, Петечка: не тот!
Я обнял старика, прижал к себе:
– Не тот! Не тот я! Другой! Совсем другой…
Мне стало стыдно за свой бабский выплеск чувств. И почему я виню во всем только себя? Нет, не так надо вопрос ставить: почему расплачиваюсь за все только я? Или они тоже через меня расплачиваются? Да, мне было семь лет. Да, я только учился писать авторучкой. Да, я выводил свои каракули под диктовку. Всего одиннадцать слов, но я их до сих пор помню: «Ты мне больше – не отец! Вон из квартиры! Подыхать под забором!» Всего одиннадцать слов. Да, я писал их под диктовку, я не понимал, что делаю, но удар был рассчитан точно: отец ушел «под забор». Он позволил себе стать жертвой. И я себе – позволил. О чем это я? Да о том, что за сделанное ей самой моя мать расплачивается судьбой собственного сына. А я позволил себе быть жертвой, я не защитил, не отстоял, не вытащил из болота собственную судьбу.

38. Сыном Неба может стать каждый, достаточно лишь осуществить Вхождение. Но Войти не сможет грязный. Вернись к истокам, очисти их. Переиграй заново ту ситуацию, которая стала твоей Point of No Return, твоей Точкой Невозврата. Вспомни об истоках. Если сейчас что-то не так, причина – там, в истоках. Если с тобой происходит что-то неладное, страшное происходит, не ищи причину в сегодняшнем дне. Все произошло значительно раньше.
Петечке, как и стране, в которой он вырос, предстояло сделать выбор, сделать волевое усилие, сделать маленький, можно сказать, подвиг. Подвиг и состоял в выборе: стать жертвой или не стать. Можно стать жертвой содеянного в октябре 17-го года. Можно не стать. Можно стать жертвой содеянного собственной матерью. Можно не стать. Можно расплачиваться за чужое деяние. А можно – очиститься от него.
Петечка был самым неблагополучным, самым неудачным, самым беспросветным из всей семьи. Но совсем недавно, как-то неожиданно, вдруг, появилось в нем что-то принципиально новое. Приезжал к матери ее брат с каким-то своим знакомым. Ее брата Петечка много лет не видел. Мать о нем старалась не вспоминать, а если и говорила, то какую-то гадость…
Связано с их приездом это новое? Петечка не знал. Но изменения в себе он чувствовал явные. Причем, произошли они как-то очень быстро, вдруг. Будто в темном бесконечном лабиринте открылась тайная дверь. А из нее хлынул мощный, всепобеждающий поток света.

39. Мы включили станок, стали точить из деревяшки разные фигурки. Через час-полтора у нас уже был выбор: остановились на медведях. Мастерская у отца была с давних времен, еще с тех пор, как он «ушел под забор», выгнанный из дома моей матерью с помощью моего письма. Ушел сюда, в мастерскую, так и жил в ней, пока ни купил небольшую комнатку. Когда сменилась эпоха, и комнату стало можно купить, жилищная проблема у неужившихся друг с другом людей перестала быть тупиковой, неразрешимой, фатальной, заставляющей сестру предавать брата, а сына – отца.
Мы решили сделать кресло для Кесарева, ему было сложно сидеть на стуле из-за парализованных ноги и руки, только кресло будет удивительное, оно будет – произведением искусства! Искусство ведь – лечит.
– Когда у Кесарева день рождения?
– Седьмого ноября.
– Далековато до дня рождения. Что ж, подари просто так.
Отец, конечно, несоизмеримо лучше владел инструментами и прекрасно понимал поведение дерева, будь то береза, дуб или груша. Он чувствовал изначально, сумеет он договориться с данной доской, с данной чуркой или нет. С чурками у него было завидное взаимопонимание. Он в своем столярном деле провел, наверное, лет тридцать пять. А я, к своей радости, сумел подать несколько неплохих идей, да и усердно зачищал шкуркой ножки будущего кресла. За работой легко пошел разговор. Я рассказывал о том, о чем не рассказал бы никогда. И о своей наркомании. И о том, как можно наркоманию вытолкнуть из себя Вхождением.
Чтобы закончить кресло, мы пробыли в мастерской до утра. Домой я ехал с креслом в руках. Поставил его в трамвае на задней площадке, сел в него. Удобное. Могу уступить! Не надо? А зря!

40. Времени в Раю было слишком много, просто прорва, и становилось порой скучновато. Компания у них сложилась интересная, разговоры были содержательные, но все равно душам без тел – скукотища. Потому и осуществляли они от случая к случаю Переход во Вселенную Вещества, выбирали себе какую-либо из обитаемых планет и занимались на ней интрижками. Масштабными (конечно, старались), глобальными, хотя и по мелочам развлекались, признаюсь.
В компании этой были: Игорь Храмцов, Грэя, Лена, Ульрике, Каюмба, отец Петечки, Кричухин, Уманга и тот бурятский лама, закопанный учениками в 1929 году от Рождества И.Х. Трое из них в земной жизни были православные по крещению, один католик, одна протестантка, одна атеистка, один буддист, двое плясали с бубном и приносили жертвы вырезанным из деревяшек божествам. Но Вселенная Волновая (Универсальный Бог, Сверхбог – единый для всех религий, человеком придуманных) была на всех одна, хотя в каждом из вероисповеданий носила свое название. В христианском – Рай.
Не было там места только для человека, отягощенного несмываемыми грехами: убил; предал; не выслушал (кто не выслушал, тот уже – предал).

41. Давно земляне ждут встречи с инопланетянами. С нетерпением ждут. Пришельцы обогатят нашу цивилизацию достижениями своей науки, опередившей нашу на тысячелетие, они передадут нам технологию обретения физического бессмертия, технологию общения путем телепатии, технологию добывания пропитания без особых трудозатрат.
Может быть. Но это все равно будут инопланетяне из Вселенной Вещества. Из тех трех и шести десятых процентов Реальной Вселенной, в которой и эти технологии, и куда более совершенные, существовали всегда. Изначально. Вечно.
Какой нам толк от встречи с подобными себе? Цивилизовали европейцы аборигенов или поработили? До сих пор об этом спорят и к единому решению не придут. Что реально даст нам эта встреча? Процветание или рабство? Или процветание в рабстве?
Вот встреча с Неподобными себе, с теми, которые рядом, но в Ином Измерении, начисто опрокинет все наши прежние представления и о себе, и о самом Мироздании.
Хотя, похоже, некоторые из нас, землян, давно уже встретили Их, давно уже в Контакте с Ними, обретя Зрение для ориентации в Мире Невидимом. К Ним не надо никуда лететь. Они – здесь, рядом, Они всегда были здесь. Войти в Контакт с Ними доступно для каждого, достаточно лишь…
Сущность, с которой мы пытаемся разговаривать в этой книге, – это объективная реальность, не данная нам в ощущениях. У нас нет органа чувств, предназначенного для Контакта с Ней. Мы ничего о Ней не знаем, мы порой цепляемся за простейший вариант Ее объяснения: или утверждая, что Ее – нет, или за сказочку, объясняющую Ее бытие понятными землянину категориями. Но это вовсе не значит, что человечество – последняя ступень Мироздания, за которой – ничего.

42. Типологические черты Сына Неба, живущего на Земле:

Он не боится потерь, поскольку то, чем Он владеет, – бесконечно по сути;
Он всегда узнает Своих;
хотя бы раз Его кто-то по крупному предал;
Он перенес тяжелое страдание, связанное с людской несправедливостью;
Он имеет тайный или явный физический изъян – метку;
Он хотя бы раз касался смерти близко-близко;
Он обладает возможностями, недоступными для простых людей;
с возрастом Он все более равнодушен к мирским благам, к земному успеху;
Его милосердие сопоставимо с Его могуществом;
Его невозможно обокрасть. Как вы украдете Вхождение? Как украсть то, что в мозгу, в душе, в сердце?
в любом деле, за какое бы Он ни взялся, Сын Неба добьется выдающихся результатов;
любая школа, любой университет, любое образование будут ниже Знания, полученного Сыном Неба из Пространства Иных Измерений, от Высшего Разума;
Он предпочитает держать себя с людьми как младший по званию со старшими;
Ему не страшен ни потоп, ни взрыв, не страшен голод. Питаться Он может энергией Космоса, а от потопа или взрыва Он укроется во Вселенной Волновой;
Он не стремится во власть земную. Ему дана несоизмеримо большая власть;
Он бесконечно самовосстанавливается, восстает из пепла, Воскресает;
каждый из Сынов Неба – Знает и Может больше, чем все человечество.

Если и не присущи тебе эти неоднозначные в своей привлекательности характеристики, но ты уже ступил за черту, уже Вошел в Пространство Иных Измерений, они у тебя появятся. Такова плата за Вхождение. Расплатись, не оставайся в долгу, это такая мелочь в сравнении с тем, ЧТО получаешь Ты.

43. Редакционное задание, данное мне главным редактором Николаем Тузовским, я так и не выполнил: с Игорем Храмцовым не встретился. Он куда-то исчез. Наверное, ему уже здесь неинтересно. Возможно, он просто не стал сопротивляться нелепым обвинениям в адрес своей методики, как и я не стал сопротивляться обвинениям в гибели Баранова и Вадика-Диплодока, а предпочел исчезнуть, перейдя в другое измерение.
Но я встретился еще раз с И.Х. С Храмцовым Его не спутаешь (при всем моем огромном уважении к Игорю). Представьте, вы говорите вроде бы с тем же человеком, но что-то в нем иное… С большой буквы – Иное! Будто не из человеческого теста состоит. Да, внешне вроде бы – все то же, но… Какое ни приведи сравнение, какую ни проведи параллель, все неточно. Все равно что Солнечная наша система вдруг стала не из девяти материальных планет, а из сорока семи, как во Вселенной Реальной. Таких, на которые не ступишь ногой и рукой не пощупаешь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19