А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

) создали этот вид заново. Хоть и нашлась одна светлая голова – это был американец Эдвард Коуп. Он предложил «концепцию, согласно которой одни и те же биологические формы могут вымирать и возрождаться в природе вновь». Он говорил о земной природе, хотя земная природа и Творящие Силы Вселенной Волновой – далеко не одно и то же, но принцип Их действия ученый уловил точно.
По мнению Циолковского (а этот человек видел далеко и Видел Вселенную не в урезанном материалистическом варианте), еще на заре Мироздания возникли наряду с неживой материей некие живые существа, состоящие «из несравненно более разреженной материи», чем мы. Они старше нас на миллиарды лет, и они достигли, по мнению ученого, «венца совершенства».
Если исходить во взглядах на земную природу из понимания принципов устройства бисубстанционного (из двух Вселенных) Мироздания, многие загадки разгадываются сами собой. В шахте города Хивнера в Оклахоме после обрушения угольного пласта рабочие обнаружили целую стену, сложенную из бетонных гладко отполированных кубиков. Все бы сошло без шума и не вызвало бы ажиотажа в научном мире, если б стена эта не находилась в пласте угля, сформировавшегося 280 миллионов лет назад, то есть за 279.992.486 лет до даты Сотворения Мира, указанной в первой части Библии – в книге Бытие. Я уж не стал обсуждать это небольшое расхождение в датах с И.Х., у этого доброго человека и так слишком много было поводов для огорчений, когда Он узнавал, что делалось на планете Земля от Его Имени.
Если считать нашу цивилизацию первой на планете Земля, если не учитывать следов предыдущей стадии обитаемости, то «необъяснимых загадок» можно насобирать десятки. Даже больше. Надо бы поговорить с Грэей и смотаться ненадолго в Оклахому. Только тогдашнюю, 280 миллионов лет назад.
У меня могли быть лишь предположения, гипотезы, догадки. А Он – Знал. Знал изначально, что человечество – далеко не первая цивилизация на этой небольшой планете. Вхождение было той золотой нитью, которая связывала ушедшие цивилизации с идущими за ними.
Для Него не надо было гипотез, доказательств, научного анализа. Просто Он в этих цивилизациях бывал, Сам их видел и даже вступал с ними в определенные отношения. У земных ученых последней цивилизации такой возможности не было. Поэтому для ученых нужны были доказательства. Поэтому для земных ученых сильным потрясением оказалась одна недавняя находка: окаменевший череп человека, возраст которого не менее семи миллионов лет. Обезьяна превращалась в человека (по Дарвину) значительно позже, когда человек на планете Земля уже существовал, мыслил, творил, погибал, возрождался из пепла.
На самом деле: обезьяна произошла от человека. От того, который не проходил на следующую ступень. Который корчил рожи, дрался из-за банана, дня не мог прожить без скандала, вечно что-нибудь делил и знал одно лишь слово: «Дай!».

8. На эти ступеньки Он еще долго не мог наступить. И даже переступить через них не мог. Хотя к этому месту Он относился с большим уважением. Он сам сюда ходил много раз, еще задолго до того, как стал Им, еще в те времена, когда мог поплатиться за подобный приход и комсомольским, и студенческим билетом. О первом, признаюсь, особо не сожалели, но вот о втором…
И вот Он снова здесь, у этих ступенек. Вместе с Милочкой. Она пришла сюда два года назад, когда Кесарев сбежал от нее в Москву. Или те же два года назад в другом варианте ее судьбы, когда Кесарев слег с инсультом. Случившееся и привело ее сюда. Она прочитала пару популярных брошюр и даже «Библию для детей». И теперь, особо посвященная, тащила сюда за рукав всех, кто ни попадется под руку. Его она тоже привела сюда за рукав. Да так настырно, с таким напором, что у ступенек Он уперся:
– Дальше – не пойду!
– Я же тебя к Богу веду, – тащила Его Милочка изо всех сил, – к Богу!
По ступенькам, в которые Он уперся, спускалась старушка. Увидев сцену у первой из ступенек, перекрестилась. Взглянула на Него, как на безбожника, как на тварь падшую. Низко-низко падшую. Также посмотрели на Него в свое время и Капитоньева, и Якимова, увидев, что Он разогревал себе котлету на газовой плите во дни Великого поста. Они относили себя к особо посвященным. Они уже – там, в недосягаемом, в раю, на небесах. И где-то там, внизу, людишки. Вроде Него. Как фанатично, как настырно проповедуют эти дамы идеалы добра. Они так любят на всех углах рассказывать о своих пожертвованиях для церкви. Другим они милостиво протягивают длань свою, руку человека посвященного: прочитай брошюрку! Поднимись до меня!
А как Ему подняться до Милочки? Как до Якимовой? Как до Капитоньевой?

9. Сделать хоть что-нибудь приятное для И.Х., хоть как-то скрасить унылое впечатление от общения с представителями земной цивилизации стало для меня страстным желанием. Что я мог для Него сделать? Для Него, который мог больше, чем все человечество. Я повел Его в церковь. С Ним рядом я сумел эти ступеньки, на которые так и не затащила своего сильно изменившегося брата Милочка, переступить. Я часто приходил сюда еще студентом, когда за посещение церкви рисковал быть выгнанным из университета, ведь я учился на идеологическом факультете. Но кто-то все-таки донес. Я получил осуждение товарищей на комсомольском собрании. По сути – легко отделался: поставили на вид. Из университета все-таки не выгнали. В ту эпоху мы очень хорошо научились приспосабливаться. Мы ничего тогда не смогли изменить, а не приспособишься – сломают и выкинут.
– С коммунистами жить – по-коммунистически выть, – ходила крылатая фраза. И тем не менее, церковь из однокурсников посещал не я один.
Посещение церкви давало мне силу. Здесь я видел совсем не то, что окружало меня на улице, дома. Я не объяснял, куда веду Его, но Он пошел с интересом, с надеждой, наверное. Он слушал проповедь, опустив глаза в пол. Он оставался невозмутим, когда священник, пузатый, со спутанными волосами, во время речитатива негромко рыгнул, но очень артистично вышел из ситуации, затянув распевно низкую ноту. Две старушки перекрестились и продолжали слушать проповедь батюшки. Одна из старушек подошла к нам и сделала И.Х. замечание: он держал руки за спиной, оказывается, не полагается держать так руки во храме.
Он послушно переместил руки вперед себя. Мы молчали, боясь снова получить замечание, а сказать друг другу хотелось очень многое. Но Он умел прекрасно слышать без слов. В мыслях врать невозможно, невозможно лукавить. Он Слышал то, что вряд ли я осмелился бы сказать. В земном своем воплощении Он оказался человеком очень открытым и искренним. Эти качества совершенно естественны, когда мысли твои окружающие легко считывают. Скрывать их и лукавить бесполезно – все равно считают. Так же легко, как Он считывал чужие мысли.
Хоть Он и не предполагал создание организации, пропагандирующей Его учение, но то, что она существует и действует, Ему явно понравилось. Он подолгу рассматривал Лики на иконах, будто отыскивал черты дорогих Ему людей. Пусть Он встретит Их еще не раз, там, во Вселенной Волновой, но и здесь происходящее было для Него, похоже, не безразлично.
Особенно Его впечатлила небольшая иконка Богоматери, висевшая скромно в углу. Я знал, что церковь эта была возвращена епархии недавно, десятилетиями в ней был склад, и, похоже, этой иконой просто завесили дырку, зиявшую в стене. По старенькой штукатурке из-под иконы шла длинная извилистая трещина. Почему-то именно у этой небольшой иконы Он простоял так долго. Будто бы Он разговаривал с Ней. То, о чем Он с Ней говорил, так и осталось недоступным для моего внутреннего слуха.
– Мы – не такие, – вдруг отчетливо услышал я, будто загадочный невидимый рубильник включил звук на том месте, с которого мне Разрешено Слышать.
Не сговариваясь, мы сделали несколько шагов к выходу. Вышли на улицу. Когда мы спокойно уселись в парке, где ничто не отвлекало от беседы и никто, похоже, нас не слышал, И.Х. долго молчал. Похоже, Он слушал своим внутренним слухом все невысказанное мной: о потерянных поколениях, отлученных от Высшего Знания, о проигранной по дешевке судьбе целой нации.
– Обнаружилась страшная вещь: оказывается, все их молитвы обращены… к сознанию! – в Его голосе слышались грусть, сочувствие. – Посмотри, что они, эти милые несчастные бабушки в платочках, просят в своих молитвах: повысить зарплату зятю, простить за съеденное яйцо во время поста, «пятерку» просят для внука на экзамене, исцелить от аденомы дедушку просят. Одни рациональные понятия! А вдруг то, чего они просят, пойдет им же во вред? Они, что ли, лучше знают, что им на пользу?
Он помолчал снова и продолжил, вздохнув:
– Смысл молитвы – в том, чтобы заглушить сознание! Когда ты сумел ни о чем не думать, ты – Вошел в Контакт с Богом! С Господом на языке сознания не разговаривают! Они ни малейшего представления не имеют о Вхождении! А без Вхождения разговора с Господом – не будет! Смешные, просят у Бога повысить пенсию, просят избавить от грыжи или запора. А вдруг, пока они на пять минут, даже на минуту из-за своего запора дома побудут, на улице в это время промчится машина с пьяным водителем, которая должна их сбить? А они просили от этого запора – избавить! Бог лучше Знает, что вам дать и что вам на пользу. Научитесь только Входить к Нему.
Он Видел то, что не под силу видеть ни этим милым фанатичным старушкам, ни миллионам других людей. Он Видел явное повторение той же ситуации, что и двадцать столетий назад: разделение Его Знания на знание для населения и Знание для Избранных, для Посвященных. Его это разделение – не радовало.

10. Наконец, я решился показать Ему то, что не показывал никому. Эта картина родилась случайно, такое не спланировать, не рассчитать, не подстроить. Она пугала меня, она так мощно воздействовала на мое состояние, на самочувствие, на успех или неуспех предпринимаемых действий. Она по-разному вела себя в разное время дня, при разном освещении.
Решившись написать картину на библейский сюжет, я ни разу не назвал, не называю и не назову эту картину иконой. Я знал, что не имею права писать икону, пока ни снизойдет Благодать Небесная, а чтобы снискать ее, нужно поститься не менее года, много чего нужно. Я мог говорить резкие слова по части действий людских, но допустить вольный, неоправданный, кощунственный шаг – написать икону, не пройдя необходимые для такого Допущения этапы, я не смел. Я называл это полотно картиной на библейский сюжет. Не более. Специально в правом нижнем уголке холста поставил свою подпись, что не принято у иконописцев. И я решился показать эту картину Ему.
Картина висела в офисе. Тузовский не раз уже рявкал на меня, мол, превратил офис корпункта редакции в мастерскую живописи, но дома как-то не творилось, а в офисе картины никому не мешали, наоборот, с любым посетителем быстрее возникал столь необходимый для дела внутренний контакт.
– У них такие получились странные лица… – невольно оправдывался я, когда мы остановились перед полотном, тем самым, на библейский сюжет.
– Чем же странные?
– Нечеловеческие какие-то. С такими лицами в книжках по фантастике у нас изображают инопланетян. Я наложил множество слоев краски, и вдруг – у Младенца проступили из пространства глаза. Потом у Его Матери. Но такие странные… Я накладывал краску слой за слоем, но опять проступали те же неземные, невероятные, необъяснимые глаза… Я еще никому это не показывал. Я боюсь. Боюсь не того, что за такую картину церковные фанаты могут меня побить палками. Я боюсь самой картины. Она воздействует. Она не просто воздействует, в ее присутствии появляется нечто необъяснимое, Иное…
– А как, скажи мне, персонажи Мира Иного можно писать в стиле реализма?
– Но ведь писали! Даже в стиле соцреализма.
– А это что такое?
– Этого лучше не знать.
– Я обратил внимание, еще там, в церкви, что все Лики у них – в земном, понятном для землянина изображении – И.Х. усмехнулся, но с грустью. – Опять в молитвах своих они обращаются к сознанию, к сознанием мотивированным образам. Иначе бы Малыш на руках у Матери не был таким розовощеким и упитанным. Этот Малыш – прекрасен, не спорю, хорошо, что Он – есть, что люди Так относятся к Нему, что хотя бы стремятся к чему-то, не только земными потребностями продиктованному. Но есть и Нечто Большее. Не только частный случай, приемлемый для данной планеты, не только земная проекция Этого Большего.
Я был искренне благодарен за то, что Он, носитель Высшего Знания, говорит с уважением, даже с благодарностью, о столь дорогой для меня скромной земной проекции Высшего Знания в лице храма, икон и куполов с крестами. Он с уважением относился ко всем религиям, считая, что религия несет Слово Божье, хоть и преломленное в человеческих головах. Сколько разных типов голов – столько и религий, людьми придуманных.
Мне это было очень понятно. Помогало воспитанное с годами понимание профессиональной этики. Журналист должен терпеливо выслушивать различные точки зрения, оставляя право за читателем выбрать свою. Это, если говорить о настоящих журналистах. Хотя бывают под личиной журналистов и профессиональные лоббисты отдельных точек зрения.
Он сказал тихо:
– Мне надо обойти все храмы в городе. Я хочу найти иконы, в которых есть, уж позволим себе перейти на непонятный для этих милых старушек язык, в которых действуют и Творят тонковолновые колебания. В такой картине, как та, с глазами инопланетян, они есть. Значит, она писалась в состоянии Вхождения! Надо и по музеям походить. Город-то – удивительный. Чего здесь только нет! Поводишь меня? Я не думаю, что ошибусь в своем отборе. Как у тебя со временем? Я добавлю тебе времени столько, сколько надо. А за картину – спасибо. В ней куда больше тихой, возвышающей, истинной молитвы, чем в столь неуместных для молитв бесконечных и не всегда добросовестных просьбах, обращенных во храмах к Господу. Не надо – просить! Господь Сам Знает, ЧТО Дать!
Он и так сказал слишком много. Обычно говорил значительно меньше. Мне стало спокойнее: если Господь (Высшие Силы, Вселенная Волн, Глубинный Мир, Пространство Иных Измерений) – за меня, за мое творчество, что могут стоить слова и действия тех, кто против меня, кто против моего творчества? Я не боялся противоречий с церковью (с проекцией, с частным случаем). Я боялся противоречий с Господом.
Следующую фразу Он уже не говорил, но, как не раз уже бывало, я Слышал Его без слов:
– Не стесняйся своей картины. Это Космос смотрит в тебя.
– На меня?
– В тебя!
Там были Глаза, из которых смотрит Вселенная. Глаза, которыми Вселенная – Смотрит. С холста, покрытого красками, в меня Смотрел Космос.

11. Есть явления, которые люди называют загадочными, феноменальными, невероятными, паранормальными, не укладывающимися в научное понимание. И, наверное, они правы в рамках своей земной логики. Ведь когда они считали, что Земля – плоская и стоит на трех китах, кругосветное плавание было бы для них феноменальным, паранормальным, не укладывающимся в научное понимание природы и мира. Но если подняться до понимания реального устройства Мироздания, хотя бы до видения бисубстанционной Вселенной, необъяснимые, паранормальные феномены становятся вполне логичны, даже обыденны. Ведь ничего особо загадочного не несут в себе сегодня кругосветные плавания. Всё меньше романтики в межпланетных путешествиях. А вот во Вхождении во Вселенную Волн для современного человека полно загадок, необъяснимых для науки, далекой от понимания реального устройства наших разнородных миров.

12. Хоть и сам Он велел откопать себя через тридцать пять лет, но к откопавшим Его людям Он проявил полное безразличие.
Перед тем, как быть закопанным и Уйти Туда, во Вселенную Волновую, Он собрал своих учеников. Среди учеников не было людей ни с внешностью Тузовского, ни Волчкова, ни даже Кричухина. Лица у них были – типично азиатские.
Собравшиеся ученики восприняли новость о предстоящем Уходе Учителя спокойно, невозмутимо. Речь шла о простом Переходе в другое состояние, и драматизировать Этот Переход не было смысла. Драматизируют переход обычно те, кому доступен Путь лишь в одну сторону: из состояния вещества в состояние волновое. Учитель был не из таких.
Первый раз Его откопали через двадцать восемь лет. Его тело находилось на территории, находившейся под властью строителей светлого будущего. Они откопали, подумали, ничего не поняли, закопали снова. Никакого упоминания в прессе о том, что тело бурятского ламы не поддается тлению, быть тогда не могло. Все, что не вписывалось в понятие «диалектический материализм», попадало под другой гриф: «закрытая информация».
«Открылась» подобная тематика лишь лет через семьдесят после Ухода Учителя. И писать про нетленного ламу стали все газеты, журналы, шли передачи по телевидению, по радио.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19