А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Видимо, Ианида и впрямь сильно злилась.
Такангор поднял голову. Он не любил, когда с ним разговаривали таким резким тоном. К тому же дама была наряжена в красное платье, а красный цвет всегда действовал на него возбуждающе.
Несколько долгих минут, показавшихся остальным часами, они смотрели друг на друга. Глаза Ианиды становились все больше, зрачки расширялись и расширялись, пока наконец не показалось, что ты заглядываешь в две бездны, в которых клубится мрак.
Обычно к этому моменту все, кто хоть краем глаза видел жену кузнеца, были неподвижны и молчаливы.
Но глаза разгневанного минотавра наливались кровью, их цвет постепенно менялся с рубинового на густой гранатовый, он не шевелился и почти не дышал. И когда встревоженный кузнец попытался было потрясти его, чтобы убедиться, что бедняга все еще жив, Такангор внезапно заговорил:
– У вас прелестные глаза, мадам. Правда-правда, очень красивые. Но все-таки вы нам помешали. Выпьете стаканчик? «Плач дракона» вам сейчас не повредит.
– Охотно, милорд, – смущаясь и краснея, ответила Ианида. – Знаете, это второй раз в жизни я сталкиваюсь с существом, которое не каменеет от взгляда Горгоны.
– Зато другие как всегда, – пролепетал Альгерс. – Что теперь с кентавром делать будем?
Кентавр с раскрытым ртом и кружкой, крепко зажатой в руке, элегически таращился куда-то вдаль и вполне напоминал произведение талантливого скульптора.
– Говорил я ему – падай, ложись, так нет – в героя захотел поиграть, – забубнил кобольд из-за стойки. – Вынесем его ко входу, будет пока стоять в рекламных целях. А недельки две-три спустя оттает.
– Так неудобно получилось, – огорчилась Горгона.
– Как обычно…
– Драконьи зубы принимаете? – спросил Такангор.
– Само собой.
– А поучительная история про принца-лекаря?
– История поучительная, но деньги все равно остаются деньгами, – философски рассудил бармен.
– Тогда выпивку всем за мой счет! – И Такангор широким жестом высыпал на стол пригоршню зубов. – Ну а мне повторите с самого начала, чтоб не запутаться.
– Силен пить! – пронеслось по залу, и к столу минотавра стали подтягиваться заинтересованные кентавры.
– День определенно удался, – сообщил кобольд самому себе и лихо хлопнул стакан «Гнева Мунемеи».
К слову, определенные последствия своеобразного поединка Такангора и Ианиды все же обнаружились: минотавр напрочь забыл расспросить кобольда об истории названия этого удивительного напитка.

* * *

– Мадам Топотан! Мадам Топотан! – Горгулья нетерпеливо переминалась с лапы на лапу у входа в лабиринт. – Мадам Топотан! Я принесла вам свежий выпуск «Красного зрачка»!
– Я не выписываю «Красный зрачок», мадам Горгарога, – внушительно сообщила Мунемея, вытирая руки о фартук. – Вы же знаете, как я отношусь к этой газете.
– Вы мне будете рассказывать! – встопорщила крылья почтальонша. – Я хорошо помню ваше отрицательное мнение, мадам Топотан, но все-таки я принесла вам свежий выпуск. Там статья про вашего мальчика.
– Докатился! – гневно фыркнула Мунемея. – Нашел куда попасть в статью.
– Как я вас разделяю с вашими взглядами, – сказала горгулья, – Но они, как всегда, успели первыми. Куча неточностей и редакторских ляпов, зато они даже поместили проект памятника, который сейчас устанавливают в Чесучине нашему Такангорчику. Догадываетесь почему?
Из-за плеча Мунемеи высунулась голова юного минотавра с кольцом в носу.
– Здрасьте, мадам Горгарога, – пробасил он. – Мама, я же говорил вам, что в «Королевском паникере» писали о братике, а вы уперлись рогами и ни в какую.
– Господин Цугля обещал добыть вам пару последних номеров «Кладбищенского вестника», «Усыпальницы» и «Звездного полдня». Там тоже опубликованы громадные материалы про последнюю Кровавую паялпу. Говорят, молодой боец-минотавр произвел такой фурор, что полностью затмил фаворита нескольких последних сезонов. Пишут, что публика в приступе воодушевления забросала устроителей пончиками.
Вам теперь надо прилично завести отдельный альбом, вот и господин Цугля так подумал, поэтому выписал из Юкоки несколько образцов: один – в переплете из красного сафьяна, другой – в рыбьей чешуе…
– Это еще зачем?
– Прекрасно противостоит сырости. В нем заметки сохранятся на века, мадам Топотан. И еще один, роскошный, волосатый, рыжевато-коричневый, из какого-то заморского чуда-юда. Заковыристое такое название, я на бумажке записала, но бумажку забыла в гнезде. Что вы хотите – пятисот шестой годок будем отмечать, память уже не та. Когда-то я читала наизусть все должностные инструкции, а вы видели наши инструкции в длину? О, это поэма, это песня! – Горгулья недовольно уставилась на собеседницу. – Ну, что же вы болтаете?! Читайте!
Мунемея осторожно развернула газету и пробежала глазами несколько строчек.
– Мама, читайте вслух, как не совестно, – забубнил сынуля.
– Помолчи, Милталкон, я занята. Я думаю.
– Ого, – сказал Милталкон. – Здорово. Я знал, что Такангор не посрамит фамилию.

«…человек, называвший себя знаменитым быкоборцем, уже в начале схватки стал проявлять признаки испуга и через несколько минут с позорной ловкостью вскарабкался на гладкий шест с собственным флагом. Публика свистела и улюлюкала, однако виантиец вовсе не собирался продолжать поединок со своим могучим соперником. Наш корреспондент хотел было покинуть свою ложу, дабы поспешить в редакцию, чтобы написать подробнейший отчет об испорченном празднике, но тут великолепный Такангор переломил ход поединка одним-единственным хитроумным маневром: выдернув из земли шест и стряхнув с него трусливого соперника, он стал наступать, грозя быкоборцу могучими рогами, окрашенными в алый цвет.
Вот тут и началась настоящая потеха. Давно уже на Чесучинской арене не было настолько Кровавой, Жестокой и Яростной паялпы. Даже Архаблог и Отентал – наши бессменные устроители и законодатели паялпы – были явно ошеломлены чрезвычайным успехом своего молодого протеже.
Юное дарование носилось за противником, издавая жуткие вопли, свирепо вращая багровыми глазами и обещая сделать из виантийца «мамины ляпики под клюквенным соусом». Наш корреспондент восторженно отмечает, что неистовый Такангор смог устрашающе выпускать пар из ноздрей при абсолютно солнечной ясной погоде в жаркий день.
Быкоборец Зигосин, тот самый человек, который за десять минут до начала поединка в интервью нашему же корреспонденту обещал разделать самоуверенного минотавра под орех, жалко улепетывал от стремительного Такангора, но явно проигрывал последнему не только в отваге и силе, но и в ловкости.
Издевательски пожевывая пойманный на лету пончик, минотавр зажал виантийца в угол и там исполнил свое обещание…»

– Вот, – грозно сказала Мунемея, – «пожевывая пойманный на лету пончик». Опять всухомятку и на бегу. А мне писал, что питается нормально. И словечко такое подобрал – питается. Не кушает, не ест, а именно что питается. Еще бы сказал, что он кормится. Ох, дети, дети – растишь их, растишь, а когда вырастишь, тут и начинаются настоящие хлопоты.

Питание – еда без скатерти.
Ген. Малкин

– Чтоб мне ни рогов, ни копыт! – присвистнул Милталкон, дочитывая статью. – Серебряные подковы, памятник, почет и увалсение. А что, братик неплохо начал.
– Неплохо, – неохотно согласилась Мунемея, но тут же спохватилась: – Только не вздумай намылиться следом. Не то я тебе тоже устрою мамины ляпики… А что, мадам Горгарога, пишут про Зелга да Кассар?
– Ох, я вам так скажу, лучше бы Такангор остался в Чесучине, – вздохнула горгулья. – Кассар вернулся домой, армия Тиронги готова выступить против него, как только начнется новолуние. Я сильно удивляюсь, что вы разрешили Такангору пуститься в эту авантюру, с вашим-то благоразумием.
– Я и сама немного удивлена, – фыркнула Мунемея. – Но деваться некуда. Рано или поздно это должно было случиться, мадам Горгарога, и я ничего не смогла бы сделать.
– Ох уж эти ваши семейные тайны, – сказала Горгарога. – Еще моя бабушка говорила, что вся годичная подборка «Королевского паникера» не стоит одной истории о…
– О ком? – жадно спросил Милталкон.
– Что-то я заболталась, засиделась, а мне еще Прикопсам надо доставить последний каталог и Эфулернам – увесистую посылочку. Всего хорошего, мадам Топотан, – заторопилась Горгарога. – Спасибо этому дому, пойдем к другому.
– Мама, хоть вы объясните толком, какие семейные тайны? – поклянчил Милталкон.
– Кирпич в руки, валун под мышку и марш ремонтировать лабиринт. А то не древнее сооружение, но сущее решето, грабителям в глаза смотреть стыдно! – рявкнула минотавриха. – И чтоб я больше не слышала ни от кого в этих закоулках глупых вопросов.
Милталкон поплелся на строительные работы, дыша, как запыхавшийся дракон. Это надо же – пар из ноздрей. Как у брата получилось?

* * *

Каждый – кузнец своего счастья. Особенно если он владеет собственной кузницей.
Лешек Кумор

– Замечательная голова, замечательная… Кузнец, привстав на цыпочки, измерял ленточкой расстояние между ушами и рогами минотавра. Такангор недоверчиво покосился на него:
– А ты уверен, что я смогу его носить?
– Все могут – и ты сможешь, – утвердил Альгерс. – Шлем – это гарантия красоты, надежности и безопасности. Каждый – кузнец не только своего счастья, но и своей безопасности.
– Сомнение имею на сей счет, – пошевелил ушами Такангор. – Что я в нем увижу? Да и в роду у нас никто шлемов не носил.
Кузнец приложил ленточку к затылку клиента.
– Ты помнишь войну с Пыхштехвальдом? Знаменитую Пыхштехвальдскую битву? А?
– Я – нет.
– Не верти головой, я еще не закончил. Так вот, тогда даже лошадям, которые служили в тяжелой кавалерии, и то сделали шлемы. А ты не лошадь, скакать не надо.
– Ты и мертвого уговоришь, – буркнул минотавр. – Ладно, нацеплю это ведро на голову. Только учти, если мне будет в нем неудобно – не обижайся, – сниму и стану в нем бульбяксу носить.
Альгерс лукаво улыбнулся:
– Знаю я вас, двурогих. Упертые вы, так что спорить не стану, ибо бесполезно. Но все же ты сперва примерь мою броню, а уж после упирайся рогами. Лады?
– Я только к тому, что все мои предки из поколения в поколение воевали, но никто ничего на себя не пялил. Папенька только вот латы признал, да и те из шкуры им же самолично пристукнутого дракона. Для пущего форсу.

Доспехи: одежда мужчины, который одевается не у портного, а у кузнеца.
Янина Ипохорская

– Сильная штука, совсем не для форсу, – уважительно кивнул Альгерс, – только теперь и самих драконов, ежели что, пачками в бою валить смогут. Я слышал, в Рохнэле понапридумывали и скоростные баллисты и залповые, и наконечники расщепляющиеся. Жуть, одним словом. Ни доблести, ни чести.
Кузнец нанес последнюю зарубку на дощечке закройщика и какое-то время внимательно ее разглядывал.
– Ну что, аккурат к новолунию и успею – больно хитрая конструкция получается.
– А Карлюзу ты не видел? – спросил Такангор, сладко потягиваясь.
– Видел, видел. И не только я. И смех, и грех – этот наш Карлюза. На кладбище ходит, с усопшими договаривается. Сходи погляди, пока он не перестал, – занятное зрелище.

* * *

Маленький троглодит и впрямь был на кладбище. Он осторожно переходил от одной могильной плиты к другой и деликатно стучал согнутым пальчиком в безответный камень.
– Приятных сновидений. Могу побеспокойствовать по поводу срочной необходимости в воспомоществовании?
Затем прикладывал ухо и терпеливо дожидался ответа.
Никто не знал, что отвечали Карлюзе покойные, однако, обойдя могил двадцать или двадцать пять, он наконец угомонился и уселся в тени векового дуба, бормоча себе что-то под нос.
– Ну как, выгорит наше дело? – спросил Такангор. Троглодит от неожиданности подпрыгнул на месте.
– Никакого огня, все тактично, – сообщил он. – Сейчас они решат, кто при жизни был умелым воителем, и я ринусь их разбуживать. Сил моих невеликих на дюжину хватит. Что есть премного жаль, ибо все хотят помочь согнать неприятеля с почвы отечества.
– Конечно жаль, – согласился минотавр. – Но тут главное, чтобы хоть кто-то присутствовал, – это, знаешь ли, брат Карлюза, очень на мозги подействует. У страха глаза велики: увидят дюжину скелетов, а еще двенадцать дюжин сами себе довообразят. Ну, что они там между собой решили?
– Один полчас, – сказал троглодит. – Через один полчас все будет исполнено. – И принялся торопливо листать потрепанную тетрадку. – Наставления мастериона Зюзака Грозного – срочные меры, сложные обстоятельства, сражения и битвы. Все предусмотрительно предусмотрено.
– Это хорошо, – одобрил Такангор. – А можно я посмотрю на ритуал?
– Положительно, – закивал Карлюза. – И полезно. Вашим гневным взглядом вдохновлен буду.
Он потыкал пальчиком в какие-то замысловатые каракули и зашевелил губами.
Троглодит явно скромничал. Не через полчаса, а уже минуты через три земля на нескольких могилах стала вздыбливаться и рассыпаться, как если бы ватага неутомимых кротов пыталась пробиться на свет божий с рекордной скоростью. Затем что-то заскрипело и заклацало. Такангор не без любопытства разглядел желтоватый череп без нижней челюсти, по которому яростно стучала костлявая рука.
– Чего это он?
– Выкопаться не может, – пролепетал Карлюза. – Я занятый есть, примите труд сей на свой счет.
– Нет проблем, – ответил неунывающий минотавр и широким шагом двинулся по направлению к шевелящимся могилам.
Позже немногочисленные свидетели, пейзане из Виззла, рассказывали, что именно так и дергают на огородах морковь и лук. Споро, сноровисто, без всяких эмоций. И твердили, что у Такангора Топотана, возможно, и есть талант военачальника – об этом они с уверенностью судить не могут, зато ручаются, что у этого минотавра блестящее агрипульгическое будущее.
Скелеты оказались смышлеными. Раскланявшись с Карлюзой, они выстроились в шеренгу перед Такангором и дружно отдали ему честь.
– Славные ребятки, – сказал минотавр, довольно потирая ладони. – Знаешь, Карлюза, а ведь так по чешуйке с дракона – паладину кольчуга, как любит говаривать мадам Горгарога. Еще немного подсуетимся, и будет у нас армия не хуже, чем у Юлейна. А возможно, и лучше.

Глава 9

– Здравый смысл подсказывает, – в который раз начал Зелг.
– Плюньте, милорд, – посоветовал Думгар.

Надо быть действительно великим человеком, чтобы суметь устоять даже против здравого смысла.
Ф. Достоевский

– Ты думаешь?
– Уверен.
– Собственно, если ни ты, ни господин Крифиан не соглашаетесь возглавить армию, то другой кандидатуры у меня нет. Но все-таки хотелось бы услышать от него что-то внятное, толковое. Хоть план битвы, хоть наметки этого самого плана.
– А где его носит? – спросил доктор Дотт. – Любопытное существо. Пришел наниматься не кем-нибудь, но главнокомандующим, а теперь его вообще невозможно поймать на просторах вашего поместья. То он был в «Расторопных телегах», то в Виззле у кузнеца, то на кладбище. То его опять куда-то нелегкая понесла.
– Деятельный молодой человек, – ухмыльнулся голем. – Глядишь, он в одиночку организует нам вполне пристойную оборону.
– Скоро полночь, – тихо сказал Зелг.
– Да, ваша светлость.
– Вы говорили, что к сегодняшней полуночи мы ждем гостя.
– Приятно, когда тебя кто-то ждет, – послышалось из-за дверей.
Что-то произошло в этот момент во всей природе. Герцог краем глаза заметил, как пронеслась мимо окна стая летучих мышей и закружила над донжоном; тревожно заухали совы, и воем ответили им волки так близко от замка, что Зелг невольно поежился. Потянуло холодом и сыростью, а в тронный зал клубами вполз странный густой туман.
Затем он съежился, уплотнился, собрался в темную массу – и оттуда легким шагом вышел человек.
– Ну, здравствуй, мальчик, – приветливо сказал он, протягивая обе руки к да Кассару. – Иди сюда, дай я тебя как следует рассмотрю.
Герцог, словно зачарованный, подошел к ночному гостю. Тот обнял его – объятия оказались крепкими, но такими холодными, будто пришелец явился с лютой стужи, – и заулыбался.
– Красавец, настоящий красавец. Вылитый отец. Что значит – кровь. Я всегда превыше всего ценил кровь.
– Вне сомнения, – сказал Думгар.
– А, это ты, Неразрушимый! Рад видеть тебя после стольких лет, а ты не изменился. Впрочем, что тебе сделается? И где же наш старый ворчун?
– Здесь, здесь, не гляди сквозь меня, – откликнулся Дотт, и в его голосе слышалась неподдельная радость. – Может, научишь как-нибудь воплощаться в плотное тело?
– Займемся на досуге, – пообещал гость и снова обратился к Зелгу: – Ты хоть помнишь меня, мальчик?
И тот внезапной вспышкой увидел картину из далекого прошлого. Ему было тогда года три или четыре. Они с матерью жили в родовом поместье и Ренигаров, месте безлюдном и пустом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41