А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


OCR: sad369 (г. Омск)
Роберт Льюис Стивенсон
Жизнь на Самоа
Стивенсоны на Самоа
На рассвете 7 декабря 1889 г., когда лучи восходящего солнца щедро осветили склоны горы Ваэа, в гавань селения Апия (Апиа) вошла небольшая шхуна. Вскоре на улицах этого селения появился довольно высокий худощавый мужчина в спортивной шапочке, вельветовой куртке и фланелевых штанах, который вел под руку маленькую смуглую женщину с необычайно выразительными, лучистыми глазами. На ней было просторное хлопчатобумажное платье, сандалии на босу ногу и широкополая соломенная шляпа, отделанная ракушками, да еще массивные золотые серьги и экзотическое ожерелье из каких-то красных ягод. Европейские поселенцы в Апии вначале непочтительно отнеслись к этим незнакомцам, приняв их за странствующих актеров. Так, судя по воспоминаниям очевидца, началась самоанская эпопея Льюиса и Фэнни Стивенсон, о которой они сами — в дневнике и письмах — рассказывают в этой книге.
Стивенсон приехал на Самоа уже всемирно известным писателем. Знаменитый приключенческий роман «Остров сокровищ», фантастическая повесть «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», романы «Похищенный» и «Черная стрела», в которых писатель обратился к прошлому Англии и Шотландии, открыли перед ним умы и сердца многих миллионов читателей.
Стивенсон родился 13 ноября 1850 г. в Эдинбурге, политическом и культурном центре Шотландии, в семье известного инженера, совладельца крупной фирмы, строившей маяки и портовые сооружения. Отец писателя был твердолобым консерватором и глубоко верующим человеком. Однако сын не унаследовал ни профессии отца, ни его воззрений.
Уже в детские и отроческие годы у Льюиса проявились такие качества, как стремление к самостоятельности, склонность к самоанализу, неприятие прописных истин и бытовых условностей, и это дало толчок к романтическим исканиям. Категорически отказавшись от учебы на инженерном факультете Эдинбургского университета, на чем настаивал отец, Льюис получил юридическое образование и был допущен к адвокатуре, но предпочел ей вольную жизнь литератора и скитальца. Юношеское увлечение идеями Ч. Дарвина, Г. Спенсера и социалистов-утопистов сделало Льюиса вольнодумцем. В его письмах отцу, написанных в этот период, встречаются резкие выпады против религии и привилегированных классов, едва не приведшие к разрыву с семьей. В дальнейшем Льюис примирился с идеей бога, но до конца своих дней отказывался примкнуть к какой-либо церкви.
Конкретные общественные явления Стивенсон рассматривал с точки зрения соответствия его критериям честности, благородства, верности и т. д. Как честный и гуманный человек, Стивенсон осуждал корыстолюбие, лицемерие и лживость, присущие буржуазной цивилизации, отвергал национальное и расовое неравенство, гневно протестовал против бесчинств английских колонизаторов в Трансваале, а в последние годы жизни пытался помочь друзьям самоанцам. Вместе с тем, ценя верность как одну из высших добродетелей, он всегда оставался лояльным подданным королевы Виктории и бурно реагировал на малейшую непочтительность к английской королевской семье.
Летом 1876 г., путешествуя по Франции, Льюис остановился в деревушке Грез (в окрестностях Фонтенбло), где по традиции располагались английские и американские художники, приезжавшие учиться к прославленным барбизонцам. Здесь он встретил Фрэнсис (Фэнни) Ван де Грифт Осборн, прелестную американку, как ее называли в этом селении.
Льюис и Фэнни полюбили друг друга. Замужняя женщина, на десять лет старше Льюиса, человек иного круга — она прочно и неотвратимо вошла в жизнь писателя. Вопреки угрозам родителей и отговорам друзей он в 1879 г. последовал за ней в Соединенные Штаты. Бракоразводный процесс сделал Фэнни свободной, и 19 мая 1880 г. в Сан-Франциско состоялась их свадьба.
Фрэнсис Мэтилда Ван де Грифт (или Вандергрифт, как предпочитали писать ее предки шведского и голландского происхождения) родилась 10 марта 1840 г. в американском городе Индианаполисе в семье дельца средней руки, торговца лесом и недвижимостью. Семнадцати лет она вышла замуж за мелкого судейского чиновника Сэма Осборна. Молодая чета перебралась на юго-запад США, в богатые серебром глухие горные районы Невады, где поселилась в поселке старателей, а затем осела в Калифорнии. Брак оказался несчастливым. В 1875 г. Фэнни забрала детей (пятнадцатилетнюю Айсобел, семилетнего Ллойда и младенца Харви) и уехала во Францию. Вскоре Харви там умер от туберкулеза. В тихой деревушке в кругу друзей-художников Фэнни переживала постигшую ее утрату. Тут и произошла ее встреча с Льюисом.
Еще в детстве, живя в Индианаполисе, тогда немногим отличавшемся от сельского поселения, Фэнни научилась хорошо шить и готовить, варить мыло, ходить за скотом, с увлечением работала в саду и на огороде. Любовь к земле Фэнни сохранила на всю жизнь.
Новые черты — смелость, независимость, умение преодолевать трудности, пренебрежение предрассудками и условностями мещанской среды — проявились у нее в суровые годы жизни в Неваде. Здесь она не расставалась с тяжелым револьвером, курила самодельные сигары, стряпала и стирала для целой артели старателей.
Рано развилось у Фэнни эстетическое чувство. В Индианаполисе она без ума была от местной поэтессы С. Болтон, в Калифорнии сблизилась с литераторами, музыкантами и художниками. Когда у дочери обнаружились способности к живописи, Фэнни вместе с ней стала посещать школу в Сан-Франциско и получила серебряную медаль за рисунок. Во Франции мать и дочь тоже занимались живописью. Пробовала Фэнни свои силы и в литературе. Льюис считал, что она обладает тонким литературным вкусом.
Усердная фермерша и эмансипированная женщина американского Дальнего Запада, небесталанный художник и тонкий литератор — такой предстает перед нами Фэнни Стивенсон. Не это ли сочетание деловитости с душевной утонченностью, приземленности с идеализмом, а также любовь к природе и неиссякаемая жизнерадостность придавали ей особое очарование в глазах Льюиса? Она стала якорем, связывающим писателя с повседневной действительностью, и в то же время понимала и разделяла его романтические идеалы.
В середине 70-х годов у Льюиса началось тяжелое заболевание легких и бронхов (скорее всего туберкулез, хотя один из новейших его биографов, Э. Н. Колдуэлл, ставит под сомнение этот диагноз). «Кровавый Джек» — так называл писатель горловое кровотечение — стал его частым гостем. Стивенсоны подолгу жили на французских и английских курортах, в горных местностях Соединенных Штатов. Летом 1888 г. Льюис решил совершить путешествие по островам Тихого океана.
На арендованной яхте «Каско» Стивенсоны отправились в Полинезию. Первый этап их тихоокеанской одиссеи завершился на Гавайских островах. После шестимесячного пребывания на Гавайях Льюис и Фэнни предприняли новый вояж. На торговой шхуне «Экватор» они посетили многочисленные маленькие атоллы, составляющие микронезийский архипелаг Гилберта. Затем капитан «Экватора» взял курс на острова Самоа.
Стивенсона очаровала природа и люди этого архипелага. Гордые и свободолюбивые самоанцы показались ему чем-то похожими на шотландских горцев. К тому же целительный климат Самоа, как и некоторых других островов, оказал благотворное воздействие на тяжелобольного писателя. И Стивенсон принял неожиданное решение: по совету одного из осевших здесь американцев, Гарри Мурса, и по настоянию Фэнни он купил сто двадцать гектаров тропического леса на склоне горы Ваэа, примерно в пяти километрах от Апии. Любитель звучных наименований, Льюис назвал свое приобретение Ваилимой («пять вод» по-самоански) — в честь местного ручья, питаемого четырьмя притоками. Поручив Мурсу руководить работами по расчистке участка и строительству дома, Стивенсоны отбыли на пароходе «Любек» в Австралию.
Но в иных климатических условиях (в Сиднее стояла прохладная и сырая погода) здоровье писателя резко ухудшилось. Поэтому на первом же торговом судне, отплывавшем в Южные моря, на шхуне «Дженет Никол», Льюис и Фэнни отправились в новое путешествие по островам Океании.
По возвращении в Сидней у Льюиса опять начались горловые кровотечения. Приговор врачей гласил: «Океания или смерть». Стивенсону пришлось отказаться от задуманной поездки в Англию. Он послал туда Ллойда, сына Фэнни от первого брака, с поручением продать виллу в Борнемуте и привезти хранящиеся там книги, картины и ценную утварь в Апию. В сентябре 1890 г. Стивенсоны поселились в своей тропической усадьбе. В самоанском дневнике Фэнни появились первые записи.
Когда Льюис и Фэнни прибыли в Ваилиму, работы там были в самом разгаре. Пока не был готов большой и просторный жилой дом (к которому впоследствии пристроили еще флигель), Стивенсоны разместились в незамысловатом дощатом строении. Фэнни с головой окунулась в хозяйственные дела. Ей хотелось не только создать в доме максимальный уют, не только обеспечить семью собственным продовольствием, но и заложить тропическую плантацию, которая бы приносила доход. Последнее оказалось едва ли достижимым, но стараниями Фэнни усадьба вскоре приобрела обжитой вид. Что же касается Льюиса, то он сразу же принялся за литературную работу, но порой с удовольствием трудился и на плантации.
«Вид этих лесов, гор и необыкновенный аромат обновили мою кровь», — говорит Джон Уилтшир, герой повести Стивенсона «Берег Фалеса». И это относится к самому Льюису. Четыре ваилимских года были для него очень плодотворными. Писатель заканчивает книгу путевых очерков «В Южных морях», создает повести и рассказы, вошедшие в сборник «Вечерние беседы на острове». Одно из этих произведений, «Берег Фалеса», сам автор считал «первой реалистической повестью о Южных морях». Океанийский материал широко использован им также в романах «Потерпевшие кораблекрушение» и «Отлив», написанных совместно с Ллойдом. Но в наиболее значительных произведениях, созданных в этот период, Льюис вновь обращается к милой его сердцу Шотландии, к увлекательным событиям ее истории. На борту «Экватора» были дописаны последние страницы романа «Владетель Баллантрэ». В 1893 г. вышел из печати «Дэвид Бэлфур» («Катриона») — продолжение романа «Похищенный». До последних дней жизни писатель работал над двумя большими романами — «Сент-Ив» и «Уир Гермистон». Первый из них после смерти Льюиса был завершен по его наметкам английским литератором Квиллер-Кучем, другой — возможно, вершина творчества Стивенсона — так и остался неоконченным.
Вначале Льюис и Фэнни, по-видимому, разделяли мнение о «ненадежности» слуг-самоанцев, внушенное «белыми» обитателями Апии, и это предубеждение отразилось в некоторых дневниковых записях Фэнни. Но уже в 1891 г. хозяева Ваилимы перешли к использованию островитян на всех должностях, и этот эксперимент вполне удался, хотя обучение новых работников не всегда проходило гладко. Наряду с самоанцами в Ваилиме работали выходцы с других островов Полинезии и два меланезийца. Все вместе они составляли как бы большую семью, в которой Льюис и Фэнни были вождями (алии). Стивенсоны уважали достоинство своих работников, их нравы и обычаи, относились к ним как к друзьям и помощникам, старались развить у них сознательное отношение к труду. Всякого рода проступки обычно рассматривались на «семейном совете», в котором участвовали все работающие в Ваилиме островитяне, причем наказанием были только порицание, удержание части заработной платы и наконец увольнение. Такое гуманное и отеческое отношение к «туземным рабочим» было в то время на Самоа в диковинку.
Еще в декабре 1889 г., представляя Стивенсона самоанцам, один из миссионеров назвал его Туситалой («пишущим истории»), и это указание на профессию писателя стало самоанским именем Льюиса. Оно окончательно закрепилось за Стивенсоном после того, как островитяне познакомились с его рассказом «Дьявольская бутылка» — первым художественным произведением, переведенным на самоанский язык. Но всеобщую любовь и уважение коренных жителей архипелага Стивенсон завоевал не только как алии Ваилима и даже не только как Туситала, но и как мужественный и честный человек, который в трудное для самоанцев время пытался защитить их от коварных происков колонизаторов.
«Невозможно жить здесь и не чувствовать очень болезненно последствий чудовищного хозяйничанья белых, — писал Стивенсон незадолго до своей смерти. — Я пытался не вмешиваться и глядеть на все со стороны, но это оказалось выше моих сил». Чтобы лучше понять порой отрывочные сведения о событиях на Самоа, содержащиеся в книге, и ту роль, которую сыграл в этих событиях Льюис, нужно познакомиться с местом действия, предысторией и закулисной стороной развернувшейся здесь драмы.
Острова Самоа расположены в юго-западной части Тихого океана, на морских путях из Америки в Австралию. Общая площадь Самоа — три тысячи двадцать квадратных километров, причем на долю двух сравнительно крупных островов — Савайи и Уполу — приходится соответственно тысяча семьсот девять и тысяча сто четырнадцать квадратных километров. Все острова архипелага, за исключением атолла Роз, вулканического происхождения и имеют горный рельеф. Деревни самоанцев, утопающие в вечнозеленой растительности, сосредоточены в низменной прибрежной полосе. Климат архипелага морской, тропический, с небольшими температурными колебаниями в течение суток, сезона и всего года. Обилие солнца и влаги, большие массивы плодородных земель, особенно на Уполу, благоприятствуют развитию земледелия. На протяжении многих веков самоанцы выращивали таро, ямс, кокосовую пальму, хлебное дерево, бананы и сахарный тростник. Значительную часть пищи они добывали из моря.
Издавна на Самоа развивалась самобытная культура. Высокого мастерства достигли специалисты по строительству судов, домов, резчики по дереву. Они входили в наследственные объединения, своего рода касты, возглавлявшиеся священнослужителями, которые знали не только молитвы и обряды, но и реальные секреты мастерства.
История Самоа до появления там европейцев остается почти неизвестной. Легенды и предания, а также материалы немногочисленных пока археологических раскопок рассказывают о межплеменных войнах и вторжениях тонганцев, свидетельствуют о постепенном углублении социального неравенства. К началу XIX в. на Самоа далеко зашел процесс разложения первобытнообщинного строя и формирования классового общества: островитяне делились на знать и рядовых общинников, основательно была разрушена родо-племенная организация, племенные границы почти повсеместно сменились областными, возникали довольно крупные территориальные объединения во главе с верховными вождями.
Основной хозяйственной ячейкой самоанского общества была — и остается ею до сих пор — большесемейная община (аинга). Она состояла из трех-четырех поколений ближайших родственников по мужской линии, женщин, пришедших в общину по браку, и лиц, включенных в нее в результате усыновления или удочерения. Члены аинги (в среднем сорок — пятьдесят человек) сообща владели землей и совместно выполняли все трудоемкие работы. Они избирали главу общины (матаи), учитывая как принцип первородства, так и личные качества кандидатов. Матаи был наделен значительной властью.
Деревню населяло несколько большесемейных общин. Глава самой знатной аинги являлся вождем всей деревни. Он заседал в деревенском совете (фоно) вместе с главами других большесемейных общин. На заседаниях совета могли присутствовать все общинники. Но решения принимали только матаи.
Десять — двенадцать деревень составляли округ. В гостевом доме (фалетеле) самой влиятельной деревни или на ее общественной площади (малае) собиралось окружное фоно. В нем участвовали главы всех деревень, но решающее слово принадлежало одному или нескольким знатнейшим вождям.
В начале XIX в. на Самоа насчитывалось десять таких территориальных объединений. Каждый округ располагал почетным титулом, который он мог присваивать одному из наиболее выдающихся вождей архипелага. Если самоанец знатного происхождения становился обладателем пяти наиболее почетных титулов, он мог претендовать на роль верховного вождя (тупу). Не разобравшись в особенностях общественного устройства, существовавшего на Самоа, европейцы в XIX в. обычно называли самоанских верховных вождей королями. В действительности же власть тупу была невелика и к тому же не передавалась по наследству, прекращаясь с его смертью или просто с падением его популярности.
Ограниченность природных ресурсов архипелага и его относительная изоляция замедляли развитие самоанского общества. Но самоанский народ неуклонно развивал свою самобытную культуру, пока его поступательное движение не было прервано нашествием колонизаторов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31