А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Лиах между тем воткнул клинок в землю по самую рукоять. Обтер травой. Снова вонзил в землю. И снова обтер. И снова в землю… до тех пор, пока нож не сделался беспорочно чист.
– А вот теперь – да, – выдохнул Лиах и с силой метнул нож в алтарь.
Нож канул в камень, как в воду. Алтарь сомкнулся над ним беззвучно. Я почти ожидал, что по камню разбегутся круги, как по поверхности пруда, но их не было.
– Хороший нож, – спокойно заметил Лиах. – Жалко.
Кажется, я хотел что-то сказать – и не смог. Горло мое пронзил мгновенный холод, а на смену ему почти тотчас же пришла жаркая боль. Словно я проглотил обломок иглы, и он впился мне в глотку. А потом… нет, не могу… как если бы я был громадной огненной башней, и весь этот огонь с ревом и грохотом рушился внутрь себя… и еще что-то такое, что я и назвать-то не могу… а потом мне сделалось хорошо, как никогда в жизни. Потому что незримая удавка лопнула, и я был свободен, я был волен вздохнуть полной грудью, я – был … Боги, как сладка усталость… как упоительна боль во всем теле, как восхитительна слабость до дрожи в поджилках, как нежен этот обжигающий кровью воздух… и эта земля над моей головой… и это небо, в которое я падаю… потому что это я падаю… потому что это – я … я, и больше никто…
– Вставай. – Рука Лиаха протянулась ко мне, и его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони.
Не стоит презирать холеные пальцы вельможи. Особенно если вельможа этот – Морской Король. Холеные-то они холеные – но и хватка у них, и сила, словно у подводного течения.
– Теперь все закончено, – произнес Лиах, когда я кое-как взгромоздился на ноги и слегка отдышался. – Алтарь вроде закрыт…
Вроде! Нет, Морской Король – вот если я отчего и поседею, так только от твоих выходок. Вроде, видите ли.
Не вроде, а наверняка.
Кому и знать, как не мне.
Теперь только я понял, от чего избавил меня мой неумолимый враг.
С алтаря я удрал – но алтарь открыт. Но касание… прикосновение Оршана… я ведь ощутил Его… а Он – меня… ощутил… и коснулся… и ухватить успел. Кусок мяса избежал разверзтой пасти? Кусок мяса спрыгнул с тарелки и где-то шляется? Не беда, дружочек. Воля твоя. Не хочешь быть едой – станешь поваром. Не хочешь быть жертвой – будешь жрецом. И ведь стал бы! Есть ли что страшнее, чем стать жертвой Оршану? Вот теперь я точно знаю – есть. Я ушел с алтаря – но я по-прежнему был пойман… кем я еще мог стать?
А вот не бывать тому! Не бывать, и все тут. Потому что Лиах не просто закрыл алтарь. Его нож отрезал то, что меня держало… только сейчас, когда я свободен, я чувствую, что – да, держало… еще бы самую малость, еще бы немного посильней сомкнулось… а теперь уже не сомкнется… да и не до меня Оршану сейчас. И ни до кого. Разинуть пасть – и вместо жертвы проглотить холодное железо… ножом подавиться… о-ох, Шенно – и шуточки у тебя, однако.
– Закрыт, – просипел я.
– Это хорошо, – Лиах испытующе взглянул на меня, но расспросов учинять не стал. – Вообще-то по всем правилам не так бы полагалось.
– А как? – поинтересовался я. На самом деле мне было все равно – теперь, когда алтарь закрыт, я спасен и свободен, а Оршан занят собой и только собой – полагаю, надолго… а, проваль – да какая разница, как должно закрывать алтарь по всем правилам? Но смолчать было бы вопиюще невежливо. Разве достойно бойца быть невежливым со своим спасителем? Особенно если спаситель этот только и мечтает во благовремении перерезать тебе глотку.
– Вообще-то, – невозмутимо поведал Лиах, – в магических трактатах говорится, что на алтарь следует возложить одну травку хитрую. Водится она, прямо скажем, далеко не везде – а уж вблизи от алтарей ее днем с огнем не сыщешь. Жрецы за этим делом в оба глаза следят. С корнем выпалывают, если только вырастет. Да и одной только травки не довольно. Нужно еще, чтобы птичка сверху нагадила. Желательно аист. А где я прямо сейчас аиста раздобуду? И еще чтобы так точно прицелился. Я ведь не маг. Вот и пришлось обойтись, чем попало.
Я взглянул на него с подозрением – но нет, Лиах не шутил. Насколько я могу понять – нет. А вот насколько я могу понять…
Лиах между тем сноровисто снаряжался. Выбрал для нас пару мечей из тех, что валялись вокруг. Несколько метательных ножей – ну еще бы! Даже мою котомку отыскал. Запасливый народ эти Морские Короли, как я погляжу.
Вот сам пускай и тащит. По крайности, поначалу. Мне бы себя сейчас дотащить хоть куда-нибудь. О большем я уж и не мечтаю.
– Пойдем отсюда, – предложил Лиах, взваливая на плечо мою дорожную сумку с таким видом, словно там она всегда и пребывала. – С меня на сегодня довольно, да и с тебя тоже. Неровен час, налезет сюда еще кто-нибудь.
– Кто? – слабо усмехнулся я, послушно ковыляя вслед за Лиахом. – Вроде мы тут всех уложили.
А ведь прав был Лиах. И еще как прав. Только я этого покуда не знал.
* * *
Я не знал, что жрец, убитый Лиахом, вовсе не был Верховным.
В последние пару лет Верховный Жрец почти никогда не являлся к началу жертвоприношения. Да он бы и не мог. Здоровьем оскудел, бедняжечка. Такое брюхо носить – никакого здоровья не хватит. Не будь он Верховным Жрецом, его бы уже давно собственным жиром задавило. Однако со стола Пожирателя Душ кое-что перепадало и его главному поставщику.
До начала жертвоприношения он и двинуться без посторонней помощи мог с трудом. О том, чтобы прибыть на место вовремя, нечего было и думать. Зато в полдень, когда первые стоны пытаемого, первые струйки крови изливались в глотку Оршана, Извратитель Естества уделял в награду Верховному жрецу – о, самую малость. Пылинку с ног Своих, не больше. Но по человеческим меркам эта пылинка силы была огромной. Задыхающийся Верховный Жрец мигом обретал нездешнюю прыть. Он садился в повозку – совершенно самостоятельно – и прибывал к алтарю, чтобы самолично усладить Оршана самыми изысканными мучениями жертвы, на какие только была способна его изощренная фантазия.
Вот и сегодня Верховный Жрец с нетерпением ожидал полудня. Но, когда первые полуденные лучи брызнули в отверстие, специально для того прорезанное в крыше, вместо знакомого прилива сил он почувствовал… в том-то и дело, что ничего он не почувствовал.
Даже и дурак сообразил бы, что дело неладно. А Верховный Жрец дураком не был. Мерзавцем, трусом – да. Но не дураком. Он сразу понял, что все пошло наперекосяк… не иначе, младшие жрецы в пытальном рвении переусердствовали… или наоборот, недоусердствовали… и теперь придется ублаготворять разъяренного Оршана… давненько такого не случалось, ох давненько.
Того, что случилось в действительности, Верховный Жрец и представить себе не мог. Жертва сбежала, паства перебита… ему бы это и в кошмарном сне не привиделось.
Нет, худшего, чем оплошность пытателей, он не опасался. А потому заторопился к алтарю: как знать, чем может обернуться промедление? Он кликнул дюжих слуг, велел им усадить себя в повозку, изругал на все корки возницу и устремился, пыхтя и икая на каждой колдобине, навстречу самой страшной минуте своей жизни.
Кинжал, угодивший в глотку Оршана, поверг Верховного Жреца в неимоверные страдания. Ему, пожалуй, пришлось похуже, чем даже мне – меня Оршан только коснуться успел, а его держал давно и крепко. И как только он своему жуткому Богу душу не отдал, не пойму. Разве только оттого, что Оршану был слишком занят собой?
Так или иначе, а Верховный Жрец не помер. Но и не приказал вознице поворачивать назад. То ли говорить был не в силах, то ли думать. Может, и не додумался.
Зато когда повозка примчалась к оврагу, соображение к Верховному Жрецу вернулось разом – хотя и не полностью.
Ему бы промолчать – может, мы бы и не поняли, кто он таков и что тут делает. Но нет, смолчать он не сумел.
Двое рослых незнакомцев, залитых кровью с ног до головы, молча и страшно лезли из оврага наверх.
– Оршан Превеликий! – взвизгнул Верховный Жрец и что есть силы хлобыстнул возницу тростью поперек спины.
Возница взвыл и огрел кнутом сразу обоих коней, натянул вожжи… повозка развернулась почти на месте, вильнула прямо перед нами, Лиах рванулся… эх, не будь он так нагружен, может, и успел бы уцепиться за повозку… или хотя бы нож выхватить и метнуть… я тоже сделал шаг-другой… а потом опомнился и ухватил Морского Короля за руку.
– Стой! – задыхаясь, выпалил я. – Куда? Пешком за лошадьми гоняться?
Лиах зло выдохнул и опустил голову.
– Никуда он от нас не денется, – добавил я. – По следам найдем. На своих ногах этакая туша и шагу не пройдет, а уж по конному да колесному следу – неужели не сыщем?
– Правда твоя, – кивнул Лиах.
Темное пятно на рукаве его рубашки вроде чуть больше сделалось… или нет? Превозмогая туман в голове, я вгляделся пристальней… да, так и есть. Это на мне ни царапинки. А на Лиахе кровь не только чужая.
– Погоди малость, – урезонил я его. – Ручей какой-никакой найдем, умоемся, рану твою перевяжем – тогда и в погоню.
* * *
Ручей наверняка отыскался бы на дне оврага, но спускаться туда ни мне, ни Лиаху не хотелось. Впрочем, недолго нам довелось плестись перемазанным и окровавленным. Вскорости мы наткнулись на небольшое озерцо, напились удивительно чистой воды и умылись с ног до головы. Когда я вынырнул, отплевываясь и отфыркиваясь, мне показалось, что я родился заново. Что нет для меня отныне ни смерти, ни усталости, и идти я могу по следу колес хоть вечность, хоть две – сколько надо будет, столько и пройду. Умом я понимал, что ощущения мои обманчивы, а оттого опасны, но мне было все равно.
Блаженствовал я недолго. Еще, чего доброго, упустим повозку вместе с седоком. От воды тянуло свежестью, уходить никуда не хотелось, мнимое мое всемогущество нашептывало, что спешить некуда – я жреца толстопузого в три шага догоню, хоть конного, хоть пешего. Не знаю, как мне удалось заставить себя вылезти на бережок.
После купания сумка моя изрядно похудела. Нам ведь с Лиахом еще и одеться во что-то надо было. Прежние одежки Лиаха в расчет можно было не брать. Сомневаюсь, что он надел бы их, даже будь у нас время отстирать их дочиста, высушить и прогладить горячим камнем. Я бы, например, нипочем не надел. По счастью, моих запасов с грехом пополам хватило на двоих. По правде говоря, я не был уверен, что Морской Король сумеет упихаться в мои запасные штаны: когда в последний раз видел его лицом к лицу, он показался мне чуток поплотнее. Однако штаны налезли на Лиаха отлично. Не иначе, отощал Морской Король, за мной гоняючись. А рубашка моя единственная и вовсе сидела на нем, как на мне.
Поначалу Лиах надевать ее не хотел. Но когда я промыл его пусть и совсем неглубокую, зато длинную рану над локтем и забинтовал туго-натуго, спорить он отчего-то перестал. Единственно цвет рубашки поверг его в некоторое недоумение.
– Почему такая темная? – удивленно спросил он, недоверчиво притрагиваясь к полотну.
– А ты сам догадайся, – посоветовал я. – И вовсе она не такая темная. Должна быть темнее. Полиняла сильно. Очень уж застиранная.
Лиах хотел сказать что-то, но смолчал. Потом он все же открыл рот – и произнес явно не то, что собирался.
– Ты уверен, что обойдешься без рубашки? – спросил он.
– Уверен, – отрезал я. – Одевайся.
Лиаха я знал – если это можно так назвать – совсем недавно, а одетым на манер мастера Королевской Школы так и вовсе никогда не видел. Наряд этот выглядел на нем странно, очень странно – и в то же самое время не чужеродно, как я полагал. Наоборот, Лиах в моем тряпье показался мне куда более знакомым, чем тот, прежний Лиах. Как будто я встретил старого приятеля после долгой разлуки и теперь, с трудом узнав его в лицо, припоминаю его облик. Почти то же самое я испытывал, когда взамен насквозь выдуманного мною родовитого наглеца Майона Тхиа я познакомился с Тхиа настоящим. Удивительно, насколько он оказался проще и понятнее, чем я мог надеяться. Положим, конечно, Лиаха я даже в помрачении рассудка не назову ни простым, ни понятным, но… Тхиа был прав: эти Морские Короли – чертовски славные парни.
Сумку свою, один меч и три ножа я у Лиаха забрал – в конце-то концов он ко мне носильщиком не нанимался – и мы отправились в путь. Идти мне было легко. С хорошим напарником идти всегда легко – а Лиах оказался просто замечательным напарником. Мне не приходилось применяться к его шагу, да и он к моей походке, судя по всему, не приноравливался. Мы шли вровень, шли легко… а, проваль – да с такими врагами, как Шенно, и друзей не надо!
Боги… ну почему все так глупо, нелепо, мучительно сложилось?
– Ты гляди, каков хитрец, – хмыкнул Лиах, указывая на дорогу. – Как будто это что-то меняет.
След сворачивал с неезженной целины на дорогу и там пропадал: дорога была каменистая. Но Лиах совершенно прав: ничегошеньки это не меняет. Вокруг дороги все та же земля, кое-где поросшая мелкой травкой. Если повозка свернет с дороги, колея обозначится глубоко и отчетливо. А если не свернет, значит, нам меньше ноги трудить придется. Скорее всего, сворачивать возница не станет. Куда-то ведь дорога эта ведет… по всей вероятности, именно туда и стремится толстопузый приверженец Оршана. К чему-то, скрытому за лесом… ведь не свернет повозка с дороги в лесную глушь… а сам он своими ногами навряд ли идти сможет… а если и сможет, это уж чей след мы отыщем с легкостью.
Если успеем до темноты.
Сумерки настигали нас слишком быстро.
Тоже, впрочем, не беда. Не сможет жрец, или кто уж он там, впотьмах по кустам шастать, сквозь подлесок продираться. А значит, и не будет. Никуда он, одним словом, не денется. Найдем. Выждать только придется. Когда луна вскарабкается повыше на небосклон, мы сможем идти дальше. Особенно если отдохнем хоть немного.
Остановились мы с Лиахом одновременно, не сговариваясь. А, проваль – да будь оно все трижды и четырежды неладно!
Костерок бездымный запалил Лиах – и тут же пристроился к огню поближе. Я уселся чуть поодаль. Ночная прохлада ласкала мои голые плечи ничуть не хуже, чем вечернее предзакатное солнце. Яростная боль во всем теле давно уже смягчилась, почти превратилась в воспоминание – а легкий ветерок уносил и его. Правильно я сделал, что не надел рубашки. Довольно закрыть глаза – и вновь я словно в давешнее озеро погрузился с головой.
Да… закрыть глаза мне ой как хотелось. По крайности для того, чтобы не глядеть на Лиаха. На ходу я мог на него и не смотреть – а теперь куда я денусь, когда вот он – здесь, передо мной, возле костра сидит, и лицо у него печальное и… нет, не печальное – спокойное… Боги, до чего же спокойное… легче живым в могилу лечь, чем хоть раз такое вот лицо увидеть. Не так страшно.
А, проваль – до каких же пор? Не буду я больше от него удирать. Не могу, не хочу и не буду. Потому что – Боги, сколько еще страдания должно достаться на долю Шенно Лиаха? И за что? Может, все же довольно, а? До каких пор будет продолжаться эта унизительная погоня? Я обязан ему жизнью… больше, чем жизнью… вот и разочтемся, наконец.
Я забыл в эту минуту обо всем. Забыл, зачем убегал, почему прятался и для чего водил Лиаха за собой. А если и не забыл… слишком уж велик был мой долг Морскому Королю.
– Лиах, – тихо промолвил я. – Потом, когда мы поймаем этого подонка… ты получишь свой поединок. Я не буду больше убегать.
Лиах медленно поднял голову.
– А не пошел бы ты… – произнес он ровным, безо всякого выражения, голосом, и умолк, не докончив фразы.
Пожалуй, ничто не могло бы ошеломить меня больше.
– Почему? – спросил я так же тихо. – Почему, Лиах?
Краешек губ Шенно слегка дернулся, но на улыбку, и даже на попытку улыбнуться это не походило.
– Почему? – настаивал я. – Ты ведь мог меня и не вытаскивать. Метнул бы нож в меня – только бы Оршан жертву и видел, открыт алтарь или нет. Убить меня своей рукой было бы довольно… и притом бы ты отомстил. А ты меня вытащил… почему?
В самом деле, почему? Не потому ведь, что я открыл ему двери тюрьмы… смешно даже и сравнивать.
– Почему… – задумчиво повторил Лиах, и легкая хрипотца в его голосе заставила меня закаменеть. – Потому что я тебя ненавижу.
Он обернулся ко мне. Лицо его было по прежнему спокойно.
– От всего сердца ненавижу. Это ведь не так важно, любишь или ненавидишь, главное – что всем сердцем. Вот мне его чуть и не вырвали из груди. Когда я тебя на камне алтарном увидел… словно весь мир опустел в одночасье. Или сам я умер.
Значит, не показалось мне и не примерещилось.
– Вот тогда я и понял, что не убью тебя, – очень ровным голосом произнес Лиах. – Руки на тебя не подыму. Не смогу поднять.
Он склонил голову.
– Кеану больше нет, – промолвил он. – Совсем нет. Его больше нет. И все, что у меня от него осталось – это ты. Ты, его убийца. И я понял… – он запнулся на мгновение, но все же продолжал. – Я понял, что пока ты жив, Кеану все еще со мной… что если ты умрешь, тебя тоже не будет. И тогда Кеану умрет.
Безумие? Бред?
Как бы не так.
Боги, зачем… зачем? Лежать бы мне сейчас на алтаре с развороченными ребрами… быть мертвым… мертвым насовсем… вообще никогда не рождаться… не быть, не быть никогда, чтобы не оказалось руки, выхватившей злополучный нож у полупьяного громилы… чтобы Кеану остался жив… а теперь его больше нет… а есть Лиах лицом к лицу со своим горем, и я не смогу встать между ними.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48