А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Говорят, что они делятся на хорошие и плохие, но Крин предпочитал избегать и тех и других.
Они возвращались из святилища… потом пыль… странная пыль забила нос, запорошила лёгкие… С таким оружием он прежде никогда не сталкивался. И вот он очнулся здесь — голова раскалывается, руки и ноги как ватные, и двигаться не хочется.
Крин не мог поднять голову, зато мог повернуть. Под ухом зашуршало, и юноша понял, что лежит на соломенной подстилке. Притом далеко не свежей. Стоило шевельнуться, как в воздух взметнулось облачко пыли и мелких соломинок. В горле запершило, и Крин закашлялся.
Совсем рядом начиналась серая каменная стена, сложенная из больших валунов. Здесь царил полумрак, и юноше пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть посредине стены покрытое ржавчиной железное кольцо. Оно висело на штыре, вмурованном в камень. С кольца спускалась цепь. Она слегка покачивалась, не доставая до пола.
Голова перестала болеть, и Крин попытался приподнять её над пыльной соломенной подстилкой. Неизвестно откуда возникла костлявая рука с сероватой кожей. Рука нежно коснулась его лба.
— Осторожно, молодой человек… — проскрипел голос, такой же ржавый, как кольцо на стене.
Крин поднял глаза на склонившегося над ним незнакомца. Это был старик в лохмотьях вместо одежды, истощённый настолько, что ребра можно пересчитать, нижнюю часть лица скрывала длинная седая борода, а сверху нависали такие же седые лохмы. И только глаза были ясными и молодыми. От одного взгляда в эти глаза Крин ощутил прилив сил. Он приподнялся на локте и оглядел помещение, хотя уже догадался, что находится в чём-то вроде тюрьмы.
— Где…
Неповоротливый язык с трудом шевельнулся в пересохшем рту.
— Где? В доме главаря трясунов. А точнее, в месте, где он держит тех, кого считает полезными, — ответил старый заключённый. Затем повернулся, чем-то пошуршал и возник снова, держа в дрожащих руках кружку с выщербленными краями.
— Пей! — повелительно молвил он.
У воды оказался такой отвратительный вкус, что Крин едва не выплюнул её обратно, но по крайней мере жидкость слегка утолила невыносимую жажду. Протянув кружку своему странному собеседнику, юноша наконец смог сесть. Незнакомец, двигаясь на четвереньках, пересёк камеру и поставил кружку в стенную нишу, над которой расплылось зелёное пятно слизи. В кружку по капле начала набираться вода.
Только сейчас Крин разглядел как следует своего собрата по несчастью. Увидел — и вздрогнул. Он ползал на четвереньках, потому что ступнёй у него попросту не было. Ноги заканчивались у щиколотки страшными культяпками. Юноша мгновенно перевёл взгляд на собственное тело.
Ноги на месте, даже в сапогах. А вот одежда пропала, остались только исподняя рубашка и бриджи. Ни пояса, ни кольчуги… ни меча!
Мысль о том, что Дарующий Надежду потерян, помогла парню окончательно стряхнуть с себя дурман, охвативший его после вдыхания сонной пыли.
Нет, цепь, свисающая с кольца, не заканчивалась у пола; а тянулась до железного ошейника на горле странного узника. Видимо, он сидел тут очень давно, поскольку ошейник успел натереть у него на шее незаживающую рану. Крин схватился за собственную шею. Так и есть, железо. Он повернул голову направо и увидел другую цепь, соединяющую его ошейник ещё с одним металлическим кольцом в стене. Почему он здесь? Тюрьма главаря трясунов… Но ведь он же искал этого главаря или кого-то из его подручных. Оружие… Рука юноши метнулась к потаённому поясу, в котором он прятал деньги. Естественно, этот пояс тоже исчез.
Старый узник подполз и сел рядом.
— Что, ощипали тебя, мальчик? Да, этим палец в рот не клади. — И старик закаркал, что, видимо, должно было означать смех. — Наверное, ты птица высокого полёта, иначе тебе просто перерезали бы глотку и бросили, а не волокли бы сюда. Охранник, да? Наверное, твой хозяин не бедствует. Теперь твоя жизнь зависит от того, много ли ты сможешь порассказать им о тайниках и привычках хозяина. И если тебе дороги руки, ноги и голова, то язык развяжется быстро.
Крин содрогнулся, но не от холода. В камере было небольшое окошко — высоко, не дотянуться. Через него поступал воздух и немного света. Юноша не удержался и опустил взгляд на изуродованные ноги собеседника. Старик поймал его взгляд и охотно придвинул культю для осмотра.
— Ты был охранником? — медленно спросил Крин. Наверняка его бросили в камеру с калекой специально — для наглядности.
— Нет, я кое-что знал, — снова скрипуче рассмеялся старик. — Марк мог убить меня уже давно, но зачем-то оставил в живых. Хотя святилище разрушено и никто в Казгаре больше не возносит молитв Лире.
— Лире?!
Калека повернулся к юноше всем телом. Его глаза под нависшими бровями неожиданно загорелись. Его костлявые руки на мгновение вспорхнули к груди и замерли в знакомом уже знаке. Старик помедлил, словно ожидал ответного знака от парня, затем его руки бессильно упали на колени. Правда, каркающий голос дрожал от радости, когда он спросил:
— Что ты знаешь о Лире?
Крин заколебался. Но он не видел причины, чтобы скрывать то немногое, что успел узнать.
— Я встречался со жрицей Лиры… на Высотах. Её названная дочь приехала в Казгар, чтобы исполнить какую-то миссию. Мы вместе пошли в заброшенное святилище, где меня и схватили…
Хотя Нош в камере не было, но, пожалуй, её тоже поймали. Юноша вновь содрогнулся — от мысли, что могло статься с девушкой. Где они её держат? И зачем?
— Это совсем девчонка… Нош… Алноша… названная дочка Дрин. Схватили ли они и её тоже? Куда её могли посадить?
И мысленно добавил: «Зачем?» Глаза его собеседника сверкнули, будто он взглядом хотел проникнуть в память юноши.
— Дрин… — промолвил старик. — А где ты встретился со жрицей Рук?
— Далеко… на Высотах. В той части, где начинается Аскад. Они с девчонкой пришли в наше укрытие, потому что в Рифт приехали солдаты.
— Рифт! — воскликнул калека. — Она из Рифта! Значит… — Он поёжился, словно от озноба. — Значит, это конец. А эта Нош, она была с тобой, когда тебя схватили, да? Но почему она ходила в заброшенное святилище? Это была её идея?
Не предаст ли он Нош, если все расскажет? Может, этот искалеченный узник сидит здесь не только для наглядного примера, но и для того, чтобы вытянуть из доверчивых заключённых нужные сведения? Которые погубят их обоих — и Крина, и Нош.
Юноша заговорил, осторожно подбирая слова:
— Она служит Лире. Гуляя по городу, я заметил заброшенное святилище и рассказал ей. Она захотела посмотреть на него. Мы пошли — и попали в ловушку.
Безногий внимательно выслушал Крина, а затем пополз в угол, где была свалена ещё одна кучка соломы. Юноша заметил, что его ладони и колени покрыты мозолями.
Служитель Лиры раскидал гнилую солому в стороны, докапываясь до камня. Костлявые пальцы надавили на край одного из камней, так что тот встал торчком. Из образовавшейся дыры узник вытащил маленький клубок тряпья. Затем он повернулся к юноше спиной — видимо, чтобы тот не увидел, что спрятано в клубке.
Но в следующую минуту из груди старика вырвался изумлённый вздох. Он через плечо бросил на Крина испытующий взгляд.
— У неё дар Рук!
Потом снова завозился с тряпками, запихивая их в дыру. Положил камень на место и припорошил сверху соломкой. И подполз к Крину.
— Если они узнают… — тихо пробормотал он. Сквозь густую бороду трудно было прочесть выражение на его лице, но впервые в его глазах мелькнула тревога. — Скажи мне правду, воин, владеет ли эта Нош даром Рук? Умеет ли она читать камни?
— Да.
«И даже слишком хорошо», — с горечью подумал Крин, вспомнив её первый опыт чтения образных камней.
— Наконец-то… — прошептал старик, но так тихо, что Крин едва сумел разобрать.
Юноша решил, что настал его черёд задавать вопросы, правда, неизвестно, можно ли полагаться на полученные ответы.
— Ты сказал, что они хотят что-то узнать от меня. Они уже проделывали такое прежде… с другими?
— Не знаю. Но со мной проделывали. Правда, я ничего не мог предложить им… Святилище было небольшим, и ценностей в нём — никаких. Понятия не имею, почему они до сих пор не убили меня.
Калека говорил ровным, будничным тоном. Он давно принял всё, что стряслось с ним, как данность и больше ни на что не надеялся.
— Но! — добавил он взволнованно. — Если ты связан с Одарённой, они не выпустят тебя из рук. Марк метит высоко, в Казгаре он забрал немыслимую власть. Совет и Судьи управляют городом при свете дня, а Марк — владыка ночного Казгара. Человек с его амбициями готов воспользоваться любым оружием, которое попадёт в его руки. О Руках Лиры было известно давно… до того, как Раскан выжил нас с восточных земель. Марк ухватится за любой талант, который может пойти ему на пользу. Эта девушка… он найдёт её и… — Старик покачал гривой грязных волос — Она — то, что она есть. И Марку непросто будет справиться с этим оружием.
Крин встревожился. Прежде он считал, что его ничто не связывает с Нош. Ему казалось, что больше всего на свете он мечтает распрощаться с девчонкой навсегда. Но теперь, глядя на этот человеческий обрубок, он осознал, что всегда воспринимал Нош так же, как товарищей из Братства, как лорда Ярта, — соратником и единомышленником. Но ведь она владеет силой… Достаточно вспомнить, что эта сила сотворила с их горным убежищем! Если ей здесь грозит опасность, она наверняка сумеет освободиться без особого труда.
Из-под потолка донёсся скрежещущий звук, который сразу же вернул Крина к действительности. Часть стены дрогнула и отъехала в сторону, открывая проход.
Юноша вскочил. Цепь натянулась, ошейник врезался в горло. Но он не желал встретить свою судьбу, стоя на коленях.
Вошедший ничем не отличался от обычных городских охранников. Хотя на квадратном лице его лежала печать жестокости, а доспехи и одежда были грязны и потрёпаны. Что позволяло сделать вывод — слуги Марка, по крайней мере тюремщики, набирались из разного отребья.
С минуту он помаячил в проходе, стискивая рукоять меча и оглядывая Крина с головы до ног. На второго узника он не обращал ни малейшего внимания. Затем толстые губы растянулись в ухмылке.
— Значит, ты был бойцом, ага? Хаживал в строю и таскал меч своего господина? Не дёргайся, малыш. Мы знаем, что нужно делать с такими, как ты.
— Заткни пасть, Краг! Здесь тебе не зубодерня, чтобы скалиться во все стороны.
На плечо неряхи опустилась огромная рука, больше похожая на кусок мяса, и оттолкнула в сторону. В дверях показался второй стражник.
Он швырнул в камеру помятую корзинку с двумя заплесневелыми ломтями хлеба.
Крин не стал наклоняться к еде. На самом деле он опасался, что длины цепи не хватит. Калека тоже сидел неподвижно. Но тут к нему обратился второй надзиратель:
— А ты, старикашка, скоро будешь петь птичкой. У лорда Марка к тебе есть пара вопросиков. Он тут кое о чём подумал. А когда лорд Марк думает, у нас находится куча работы. У тебя ведь ещё две руки, да? Может, тебе хочется остаться без одной… или без обеих?
Его приятель захохотал. И пнул корзинку ногой, так что она покатилась по полу и остановилась, ударившись о правый сапог Крина.
— Жрите! — рявкнул стражник.
Они развернулись и ушли. Дверь со скрипом встала на место.
Крин нагнулся к сломанной корзинке. Ясно, что утолить голод этим невозможно, но живот уже урчал, требуя пищи.
Юноша взял один из кусков, а второй протянул собрату по камере. Хлеб оказался твёрже камня, запросто можно было сломать зубы. Крин попытался разломить его руками, надеясь, что внутри он будет помягче.
— Постой.
Старик подполз к кружке, в которой уже скопилось немного зеленоватой воды. Он опустил свой кусок в кружку и поболтал. Затем передал воду Крину.
Неизвестно, что воняло больше — вода или сам хлеб, но желудок юноши подступил к горлу. Крин макнул свой кусок в кружку, подождал немного, а затем ухитрился-таки откусить кусочек. Внутри хлеб оказался ничуть не мягче. Эту еду приходилось вкушать медленно и осторожно, ежесекундно рискуя остаться без зуба. На вкус она была так же отвратительна, как и на запах. Даже в самые голодные дни Братства ему и в голову не пришло бы взять в рот подобную мерзость.
Но еда волновала Крина сейчас в последнюю очередь. Тщательно пережёвывая хлеб, он задумался о словах надзирателя, обращённых к его товарищу по камере.
Юноша прожевал, проглотил и сказал:
— Тебе угрожали…
Старик впился зубами в свой кусок и кивнул. Прожевав, он ответил:
— Ты заметил мёртвый камень? У второго… если я правильно разглядел.
— Мёртвый камень? — переспросил Крин, припоминая внешность обоих стражников. И сразу же напрягся. Точно! На груди охранника, который угрожал старику, поверх кольчуги висел тот самый красный диск. По крайней мере, похожий на те, которые продавал на базаре лоточник.
— Как в старых преданиях, — заметил калека, опуская новый кусочек в кружку. — В них говорится, что такие штуки, наполненные тьмой, Раскан давал тем, кого связывал своей волей. Они открывают носителя чёрной силе, поэтому хозяин может видеть сквозь него и даже передавать приказы. У меня нет Рук. Но я служил Лире, а все, кто остался Ей верен, способны почувствовать зло даже на расстоянии.
Крин почувствовал, что начинает верить этому человеку.
— На базаре какой-то человек продавал такие камни, — сказал он. — Правда, я заметил, что ему удалось продать только один. Его купила женщина.
— Это способ взять приступом любую крепость, не теряя ни одного бойца, — проворчал старик. — Значит, они открыто продают их в Казгаре. Интересно, имеет ли Марк к этому какое-то отношение? Хотя все, кто играет подобными вещами, законченные дураки.
— Они похожи на диски, которые были на соколках, — заметил Крин, размягчая следующий кусочек каменного хлеба.
Его сокамерник замер, не донеся свой кусок до рта.
— А это что за история, юноша? — спросил он таким требовательным тоном, словно был знатным господином, отдающим распоряжения.
Крин решил, что здесь скрывать точно нечего. Когда он закончил рассказ, калека задумчиво уставился в стену, за которой скрывался проход, будто ждал, что оттуда вот-вот выскочит что-то ужасное.
Исхудавшими руками старик отбросил со лба спутанные волосы и принялся тереть веки. Казалось, он пытается вспомнить что-то давным-давно позабытое.
— Плохо, — медленно начал он. — Когда-то, хотя сейчас в это довольно трудно поверить, я был хранителем древнего знания. Потому Марк и засадил меня сюда. Но то, что я рассказывал ему, его не интересовало. Он посчитал, что дело в моём упрямстве, поэтому…
Старик жестом показал на свои изуродованные ноги.
— А что Марк хотел узнать? — спросил Крин, разминая хлебец в надежде сделать его мягче.
— В основном о древних умениях. Я рассказал всё, что мог, поскольку не видел смысла скрывать то, что написано во многих старинных рукописях. Полагаю, что на самом деле он искал Сновидца.
— Нош! — вырвалось у Крина. Если Марк узнает о её способностях, то постарается сломать, как этот кусок хлеба.
— Она сновидит? — резко спросил старик.
— Она берётся за камень и видит… — осторожно промолвил Крин. — Её наставница умела сновидеть… она могла во сне соприкоснуться с другими. Но я ничего не знаю об этих способностях…
«И не желаю знать», — мысленно добавил он.
— Пусть Лира направит на неё силу своих Рук! Марк вцепится в девушку, даже если она и не Сновидица. Его люди носят мёртвые камни…
— Она это знает, — сказал Крин. — Она уже работала с одним, я же рассказывал.
— Но сейчас камни в руках врага, — напомнил старик. — Марк владеет многими тайными знаниями… и некоторыми даже делится со своими доверенными слугами. Я боюсь за эту Нош… — Он замолчал, опустив взгляд на оставшийся кусочек хлеба. — Юноша, Марк возложит на тебя страшную миссию… если девушка откажется служить ему. Я был не один…
Его голова склонилась ещё ниже, он явно избегал встречаться взглядом с Крином.
— Я не был Сновидцем. С детства я стремился служить Лире, но силы во мне не было. — Он снова помолчал. — Я родился в Рифте, который уже давно лежит в развалинах. Мой Дом был знаменит… Я — Гудельф из Дальних Гартов. А та, что ушла со мной, была из Внутреннего Круга. Её имя… запомни его, воин! — выкрикнул старик с неожиданным жаром. — Потому что настанет день, когда оно восславится перед Великими Руками. Когда нас схватили, она оказалась быстрее, чем я, и покончила с собой мечом одного из тех, кто хотел изнасиловать её. Так Марк потерял Сновидицу. Тот, у кого моя жрица выхватила оружие, был убит — медленно и страшно. Запомни это имя, её звали Дарция.
Крина охватила ярость. Он знал, какая участь ожидала женщин, захваченных в качестве трофея. Нош… неужели это случится с Нош?
Видимо, Гудельф понял, о чём он думает, потому что сказал:
— Нош не следует опасаться такого, её дар слишком много значит для Марка. И пока девушка нужна ему, она в безопасности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35