А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Может быть, это и есть любовь — возможность в близости с другим человеком раскрыть тайны совсем простых, но в то же время бесконечно сложных вещей — тишины, утреннего тумана над рекой, света луны?.. Не знаю… Жалею ли я о чем-нибудь? Нет, скорее, благодарен тебе… Да и можно ли жалеть о том, чего уже никогда не будет?.. Был миг, вспышка… Истинная любовь мгновенна, сиюминутна — это краткий миг прозрения, и ты мне его подарила, возможно, сама того не желая. Можно ли желать большего?.. Нужно ли желать большего?.. Наверное, разгадка сущности этого мира гибельна для человека, допустимо только приближение к ней, в тот вечер я был у самой черты…
Он немного помолчал про себя. Потом мысленно заговорил снова, будто она была рядом и слушала его, красиво запрокинув голову.
Когда я сказал, что ни о чем не жалею, я немного покривил душой… Это даже не сожаление, я неправильно выразился, просто перехватывает горло от желания снова увидеть тебя спящей рядом, слушать твое дыхание, почувствовать, как немеет плечо, на котором покоится твоя голова, но бояться даже моргнуть, чтобы не потревожить твой сон. Просто лежать и смотреть в небо на свет луны, которая мне светит уже несколько лет, а может быть, несколько жизней, но светит только мне одному… Просто лежать и ни о чем не думать… Твои волосы щекотали бы мне лицо или шею, и мне пришлось бы очень хорошо постараться, чтобы не чихнуть и засмеяться или не откинуть их… И я бы каждый раз, когда ты начинала шевелиться во сне, пугался, что разбудил тебя каким-нибудь неосторожным движением или слишком громкими ударами своего сердца… Ты могла бы забормотать что-нибудь, а я напрягал бы слух, чтобы разобрать твои слова, надеясь, что произносишь ты мое имя…
Так думал змеелов, сидя у потухшего костра. Он поднял взгляд на шута.
— Я ничего не хочу менять, шут, — наконец сказал он. — Если изменить хоть что-нибудь, это уже будет не моя жизнь. Змеелов умрет в любом случае…
— Что ж, — ответил шут, — может быть, ты и прав… Хотя я немного удивлен. Хотя… Он знает, кого выбирать. В этом ему не откажешь.
— Ты про горбуна?
— Да.
— Кто он?
— Ты все узнаешь сам, когда придет время.
— Разве оно еще не пришло?
— Смерть бывает разной, змеелов. Тебе это уже говорили… Вполне может быть, что у тебя впереди еще много времени.
— Еще одна загадка… Я во тьме.
— Мы все во тьме.
— Свет возможен?
— До него нужно дойти.
— Как?
— Ты сам знаешь.
— Я ничего не знаю, шут. И ничего не понимаю.
Шут согласно кивнул.
— Конечно… Но только пока. Ответы в конце пути, змеелов. Только в конце пути.
— Думаешь, мой путь еще не окончен?
— Иногда смерть — это не конец пути… А всего лишь веха на нем.
— Ты снова говоришь загадками… Ты нравился мне больше, когда изображал из себя пустого болтуна. Тогда в твоих словах была хоть капля смысла, — сказал змеелов.
Шут весело рассмеялся, и в ночной тишине его смех прозвучал жутковато. Он смеялся и смеялся, словно не мог остановиться. Постепенно змеелов уловил в этом смехе определенный ритм. Он начал следить за ним, пытаясь понять его. Но этот ритм ускользал, в то время как смех становился все тише и тише, и змеелову приходилось напрягать слух, чтобы не упустить его совсем. Он не замечал вокруг ничего. Только этот странный, ритмичный смех… Ускользающий, убаюкивающий… Убаюкивающий… Убаюкивающий…
* * *
Когда змеелов открыл глаза, солнце поднялось почти на целую ладонь над волнистой линией далеких барханов. Наступил тридцать первый день. День, который змеелов не надеялся увидеть.
Он осмотрелся. Увидел черный след от костра на песке, увидел круг из веревки, свой мешок… Он был на том же месте, где уснул. Живым…
Он сел, неудачно повернув больную ногу. Ее обожгло огнем. Эта боль окончательно убедила его, что он в этом, а не в том мире.
Змеелов снова лег на спину и посмотрел в небо. Потом тихо рассмеялся. Небо никогда не казалось ему таким голубым и чистым.
Глава 8
Целый день змеелов провел, не двигаясь с места. Перед ним стоял выбор — продолжать путь на восток или возвращаться обратно. Он хотел увидеть необыкновенную равнину, поймать кобру и принести ее покупателю. Он все же оставался ловцом змей. Лучшим в этой пустыне. Лучший должен выполнить то, что обещал. Но не меньше он хотел обнять ту, которую оставил в крошечной деревушке, на берегу мутного ручья. Долг гнал его на восток. Любовь — на запад. Конечно, если бы дело было только в девушке, змеелов не размышлял бы долго. Для мужчины его долг всегда на первом месте… Так его учили. И он усвоил этот урок. Но сейчас его путь на восток был обречен. Израненный, без пищи и почти без воды. Не представляя точно, куда идти… Если его путь по скалам занял в два раза больше времени, чем говорил старый охотник, кто знает, сколько ему придется идти по пескам до той долины! И даже если он до нее доберется, что он сможет противопоставить мощи и ярости белой кобры?! Он и сейчас-то полумертв от усталости, ран и голода…
Но несмотря на все доводы рассудка, змеелов никак не мог заставить себя тронуться в обратный путь. Он не привык терпеть поражение. И не привык поворачивать назад… Поэтому этот день стал одним из самых долгих в жизни змеелова.
Наконец солнце закатилось за барханы. И вместе с наступившей темнотой пришло решение.
Я вернусь, подумал змеелов. Вернусь, чтобы набраться сил. А потом сделаю еще одну попытку. Я найду эту кобру. Даже если она уже не нужна покупателю. Найду для себя. И сражусь с ней… Но для этого мне нужно немного отдохнуть. Совсем чуть-чуть…
— Ты не обманываешь сам себя? — спросил он вслух и прислушался к себе.
Нет, это была правда. И это было единственно верное решение. Не став терять больше времени, змеелов отправился в обратный путь.
* * *
И опять были пески и скалы. Теперь путь был легче потому, что дорога была известна, и потому, что в конце его ждала она. Теперь путь был труднее, потому что сил почти не осталось.
Но змеелов пробивался вперед с тем же упорством, с каким шел к долине белой кобры. Он потерял счет дням. Все они слились в одно серое пятно, наполненное болью. Он полз и полз по горячему песку, глядя прямо перед собой и не думая ни о чем. Потом песок сменил камень… Дневная жара и ночной холод, ледяной ветер на высоте, терзающие тело обломки скал… Все это перестало существовать для змеелова. Временами он начинал хрипло хохотать над шутками, которые отпускал шагавший рядом с ним шут, иногда хватался за нож, видя перед собой вставшую в боевую стойку белую кобру, или бормотал слова нежности девушке с короткими волосами, сидящей на берегу ручья…
Через несколько дней он достиг того места, где нашел золото. Когда змеелов уходил отсюда в прошлый раз, он постарался хорошенько спрятать под камнями вход в пещеру. Теперь его усилия обернулись против него. Несмотря на то, что он хорошо запомнил нужное место, он потратил несколько долгих часов на то, чтобы отыскать ручку тайника.
Потом возникла другая трудность — сдвинуть каменную плиту, закрывавшую вход. На это ушли все силы и остаток дня. Змеелов пролежал почти час, истекая потом и пытаясь восстановить дыхание, прежде чем подполз к черному провалу тайника и приготовился спуститься вниз.
Он хотел взять немного золота, чтобы можно было сразу увезти девушку из деревни. Будет вполне достаточно, если он наберет половину своего мешка. Да, этого вполне хватит на новый домик. Пусть небольшой, но уютный. Им будет хорошо в нем. И красивые платья… Он ведь обещал ей, что купит лучшие наряды. Она будет рада… Змеелов представил, как будут сиять ее глаза, и слабо улыбнулся потрескавшимися губами. Только за ее улыбку стоило проделать весь этот путь! У них будут хороший дом, красивая одежда и вкусная еда… Она ведь, наверное, ни разу в жизни не ела досыта. А главное, они будут рядом… Потом, в городе, он придет в себя и вернется сюда, чтобы забрать все остальное. А может, он не будет забирать все. Зачем им так много денег? Лучше он передаст своему будущему сыну секрет этого тайника. Решено, он возьмет золота ровно столько, сколько необходимо для достатка, но не для роскоши… Им не нужны дворцы… Она наверняка будет согласна с таким решением. Ведь их главное сокровище — их любовь друг к другу…
Так думал змеелов.
Но когда он спустился в подземелье, все его мечты растаяли, как утренний туман.
Пещера была пуста. Кто-то успел побывать здесь и вынести все золото. На полу валялись лишь старые полуистлевшие мешки.
* * *
Он полз, оставляя за собой алый след. Он корчился, не чувствуя ни ног, ни рук, то теряя сознание, то снова приходя в себя. В один из таких моментов, когда сознание на миг прояснилось, он перевернулся на спину и рассмеялся.
Я похож сейчас на змею с перебитым хребтом. Пора заканчивать… Пока еще есть силы. Жаль, что не дошел до нее… Что же я сделал не так, шут? Смерть бывает разной, говорил горбун… Что ж, это будет неплохой шуткой — заставить меня выпустить кишки самому себе. Он достал нож. Лезвие тревожно блеснуло в лучах солнца. Одно движение, ловец змей, пронеслось у него в голове, — одно движение, и все закончится… К чему эти мучения? Сделай это, и им придет конец.
Он попробовал пальцем остроту клинка. Отточенное лезвие могло легко перерубить волос.
Оно войдет в твое тело легко и плавно, подумал змеелов, боль будет недолгой… Зато потом… Только покой. Вечный отдых… Сознание покинуло его.
* * *
Очнулся он только ночью. Тело закоченело от холода. В голове мутилось. Он долго не мог вспомнить, почему у него в руке оказался нож. Потом, когда сознание прояснилось, он отполз с тропы в сторону, привалился спиной к скале и посмотрел на звезды.
Думать ни о чем не хотелось. Хотелось просто сидеть вот так, глядя в ночное небо, и ждать, когда смерть придет сама и уведет его в край, где нет боли и холода, где нет отчаяния и страха… Туда, где нет ее. Пока… Он подождет ее на берегу реки… Не мутной, как в пустыне, и не бурной, как в горах… На берегу спокойной, зеркально гладкой реки с пологими, поросшими мягкой зеленой травой берегами. Он будет ждать ее долго-долго. И не будет торопить время… А потом они возьмутся за руки и пойдут туда, где шумит море…
Из мира грез на землю его вернул звук шагов. Это были не те шаги, которые он слышал той ночью в хижине. Поступь была легкой, едва слышной…
Змеелов завертел головой, пытаясь различить в темноте неожиданного гостя. Он так напряженно всматривался в ночь, что заболела голова. И все равно он не заметил, как невысокая тонкая тень приблизилась к нему и села рядом.
— Здравствуй, любимый, — тихо сказала тень.
У змеелова на мгновение замерло сердце. А потом застучало гулко и быстро, словно он только что забрался на неприступный склон.
— Ты?! — Он дернулся всем телом, желая заключить ее в объятия.
— Не шевелись, — резко сказала она.
— Но почему?!
— Не спрашивай меня… Просто не двигайся. Мне так будет легче разговаривать с тобой.
— Ты не любишь меня больше? — спросил змеелов.
— Глупый, — тень рассмеялась. В скалах словно ожили десятки серебряных колокольчиков. — Я люблю тебя еще больше… Разлука не всегда убивает любовь. Иногда она, наоборот, усиливает ее.
— Как ты оказалась здесь? Тебе нельзя уходить так далеко от дома… Да еще одной!
— Теперь можно, любимый. Теперь можно… — В ее голосе прозвучала горечь.
— Но почему? Что случилось?.. Твой отец умер?
— Скажи, ты нашел ее?
— Кобру?
— Да.
— Нет, я не смог, — змеелов сокрушенно покачал головой.
— Ничего… Не горюй, любимый, у тебя все впереди.
— Надеюсь. Скажи, это на самом деле ты? После встреч с шутом и горбуном я боюсь верить своим глазам и ушам… Это… Действительно ты?
Девушка долго молчала, прежде чем ответить. Чем дольше длилось это молчание, тем страшнее становилось змеелову. От предчувствия чего-то ужасного и непоправимого сжалось сердце.
— Я умерла, любимый, — едва слышно прошептала тень.
На змеелова словно вылили ведро ледяной воды. Он потерял дар речи. В голове все смешалось.
— Исполни мою просьбу. Мою последнюю просьбу… Не убивай сам себя. Дойди до деревни. Я знаю, тебе сейчас очень плохо… Но ты можешь это выдержать, я знаю. Я верила в тебя, любимый… И теперь верю снова. Ты дойдешь. Только не сдавайся. Идти осталось совсем немного. Не сдавайся… Я люблю тебя. И я буду ждать тебя там… За рекой.
Тень шевельнулась. Лица змеелова что-то коснулось… Неуловимое, легкое, прохладное… Словно дуновение весеннего ветерка на рассвете.
* * *
Ночь была на исходе, когда змеелов проснулся. В ушах до сих пор звучал ее голос… Что это было? Сон? Видение?
Змеелов лихорадочно перебирал в голове все возможные объяснения. Он не верил в вещие сны. И еще меньше верил в привидения… Но тягостное предчувствие не покидало его. Как бы то ни было, он должен идти. Мысль о самоубийстве больше не посещала его.
Змеелов двигался так быстро, как только позволяла больная нога. Она уже начала понемногу заживать и теперь змеелов почти все время шел, а не полз.
Однажды ему повезло, и он поймал крупного ужа. Змеелов съел его сырым, лишь содрав кожу. Это придало ему сил и немного притупило чувство голода. Хотя сейчас он с удовольствием бы съел не одного, а добрый десяток таких ужей. Зато с водой трудностей не было — короткие, но обильные дожди шли почти каждый день.
Он не останавливался даже на ночлег. В темноте идти по скользким камням было опасно, но что-то подсказывало змеелову, куда ставить ногу и за какой выступ хвататься рукой. Его вело провидение. Он даже не задумывался о том, где и как идти. Тело все делало само. Четко и безошибочно. Звериные инстинкты, которые живут в каждом человеке, вырвались наружу и делали свое дело.
Инстинкт заставил его стремительно отпрыгнуть в сторону, когда из-под камня на него бросилась потревоженная и от этого рассвирепевшая гюрза. Он не стал ее убивать. Просто пошел дальше своей дорогой. Инстинкт заставил его нырнуть в щель в скале, когда начался камнепад. Инстинкт заставил его обойти стороной логово горного льва… Змеелов замечал опасность, только когда она была позади.
Но это не заботило его. Он старался ни о чем не думать. Ни о своем поражении, ни о потерянном навсегда сокровище, ни о ночном видении.
Каждая из этих мыслей была грузом, который мог придавить его к земле и лишить сил, если ему дать волю. Через два дня он поднялся на очередной склон и наконец увидел далеко впереди равнину и деревушку, прилепившуюся к подножью скал. Тускло блеснула в лучах заходящего солнца лента ручья.
Змеелов вернулся.
* * *
— Как она умерла? — глухо спросил змеелов у одноглазого мальчика.
Они стояли перед небольшим холмиком. Мокрый песок, взятый с глубины, высыхал на глазах под лучами солнца. Мальчик держал в руках старую иззубренную лопату с треснувшим черенком.
Змеелов заметил его, когда подходил к деревне. Мальчик как раз только что закончил свою недетскую работу и собирался идти домой, помогать матери по хозяйству.
— Как она умерла? — повторил змеелов.
— Она утопилась, — сказал мальчик. — В ручье. Он неширокий, но зато глубокий… Там даже рыба водится. Камень был очень тяжелый… Не знаю, как она смогла дотащить его до воды… Поэтому течение не унесло тело далеко. Мне жаль…
Змеелов кивнул.
— Когда? — спросил он.
— Дня три назад, наверное. Разве это важно?
— Не знаю…
— Жаль ее… Она была доброй. Всегда помогала нам, если что-нибудь было нужно… А мы помогали ей. Мне жаль.
— Да.
— Я пойду?
— Конечно.
— Тогда до свидания, змеелов.
— Да.
Мальчик положил лопату на плечо и направился к дому. Сделав несколько шагов, он остановился и обернулся.
— Мне жаль, змеелов. Она много рассказывала о тебе и о том, как вы собирались жить… Очень жаль, — сказал он и зашагал дальше, больше не оглядываясь.
Змеелов тяжело опустился на песок. Он вернулся. Но слишком поздно.
* * *
Змеелов провел на могиле девушки два дня и две ночи. Он не плакал, не кричал, не посылал небесам проклятия, не разговаривал с ней. Просто сидел и смотрел в одну точку. Неподвижный, будто надгробие. Иногда ему казалось, что умер он сам. Мир перестал существовать.
Вокруг была лишь пустота. Такая же пустота была внутри.
Утром третьего дня он встал и пошел к дому, где она жила. Это было нелегко, но он решил, что должен поговорить со старым охотником. О чем, он и сам толком не знал… Но это был отец его женщины.
Еще когда змеелов только подходил к дому, он почувствовал запах разлагающейся плоти. В доме этот запах был невыносимым.
Охотник лежал на своем ложе из старых шкур, в углу комнаты. В полумраке змеелов разглядел его распухшее почерневшее лицо. На груди старого охотника что-то чернело.
Змеелов подошел поближе и услышал яростное шипение. Черное пятно оказалось коброй, которая при приближении человека встала в стойку и раздула капюшон. Змеелов не остановился. Ему было все равно, убьет его эта змея так же, как убила старика, или нет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13