А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но Семен из банды вашей шепнул, что ты первый изнасиловал жену Кручинина. Насиловал и приговаривал, что это ты меня имеешь. А потом бандюгам ее отдал. Да не трясись ты. Будь мужчиной. Ты тихо умрешь, без мук. Бахтин выстрелил. Рубин дернулся и затих. – Точно в сердце, – одобрительно крикнул Чечель. Бахтин подошел к телефону:
– Барышня, 26-665. Мартынов… Это Бахтин. Федор Яковлевич, приезжайте в Петровский парк, дача шесть. Здесь и архив, и ценности Кручининых. Бахтин повесил трубку. В машине Кузьмин спросил Бахтина: – Саша, может быть, ты скажешь, куда мы едем? Бахтин закурил, помолчал, повернулся к Кузьмину:
– Наш план таков: постараемся доехать до Клина, благо Василий Борисович нашел у Рубина в гараже еще один бидон газолина. Там сядем на любой поезд до Петербурга. – А почему не здесь?
– Боюсь, что нас могут искать. Поэтому не хочу рисковать. В Петербурге есть человек, который за деньги переправит нас за границу.
– Ну что ж, – вмешался в разговор Чечель, – план хорош, едем.
На выезде из Москвы Бахтин затормозил и вылез из машины. – Ты чего, Саша? – крикнул Кузьмин. – Подожди, Женя, я сейчас.
Бахтин смотрел в темноту. Туда, где остался город, к которому на всю жизнь он прикипел сердцем. Снежная поземка била в лицо морозной крупой, а он все смотрел в черную бесконечность, и память услужливо подсказывала ему любимые улицы, переулки, бульвары. Он прощался с Москвой. Уезжал в неизвестность, еще не зная, доберется до места или нет. Ну что ж, он выполнил все, о чем лихорадочно думал страшными тюремными ночами.
Кажется, Дантон сказал, что нельзя унести родину на подошвах сапог. На подошвах нельзя, а в сердце можно. Где бы он ни оказался, его город будет всегда с ним.
Поземка била по лицу, глаза стали влажными. И Бахтин никак не мог понять, откуда взялись слезы, от снега или печали.
До Клина они добрались к трем часам следующего дня. Горючего хватило как раз до вокзала. Напредстанционной площади бушевал базар. По нынешним тяжелым временам волокли люди сюда все, что когда-то украшало их скромные жилища. Часы с боем, граммофоны, фарфоровые сервизы, картины, одежду. Ходили мимо продавцов мужики и бабы из соседних сел, выменивали на сало, картошку, муку, скатерти и гобелены, теплые чиновничьи шинели и бархатные женские шубы. Нужда и горе правили здесь бал. Не от хорошей жизни пришли сюда люди. Бахтин со спутниками протолкались через толпу и прошли в здание вокзала. Обходя людей, лежащих вповалку на полу, они подошли к дверям с надписью: «Военный комендант». В комнате, синей от махорочного дыма, сидел чудовищно уставший человек и орал в телефонную трубку. – Нет!.. Нет!.. Запрещаю! Комендант положил трубку и спросил недовольно: – Ну чего вам?
Видимо, барский вид Бахтина не внушал ему доверия. – Мы из ЧК. – Бахтин протянул мандат. Комендант прочел его и вскочил, поправляя пояс. – Чем могу помочь, товарищи? – Нам в Питер нужно.
– Ну что ж. На третьем пути стоит товарняк, он скоро должен отойти. Пошли устрою.
Они шагали по обледенелым шпалам, лезли под вагонами и наконец добрались до товарного состава. Комендант повел их к пыхтящему паровозу. – Климыч! – крикнул он. Из будки высунулся машинист. – Чего, Андреич? – Спустись. Машинист спустился, вытер ветошью руки.
– Климыч, возьми товарищей чекистов до Питера.
– Чего не взять, если сам комендант просит, – улыбнулся машинист в прокуренные усы. – У меня два вагона с сеном. Даже хорошо, что вооруженные люди поедут. А то на полустанках мужики шалят. Только, товарищи чекисты, чур, не курить.
Когда поезд тронулся, Чечель подтянул к себе мешок: – Закусим.
Он вытащил полбуханки хлеба и две банки консервов.
Бахтин случайно заглянул в мешок и увидел пачки денег. – Это что, Василий Борисович? – Те самые франки. – Так ведь расписка. – Слышали такое слово «конспирация»? – И вы ни копейки не истратили?
– Так они же казенные, – искренне удивился полковник. – И что вы с ними будете делать?
– Поеду в Стокгольм. Там, говорят, мой начальник генерал Батюшев, сдам ему.
Дверь им открыл капитан Немировский. Был он в кителе с каким-то замысловатым морским значком на груди.
– Не надо пароля. Я вас сразу признал, господин Бахтин. Меня Дранков предупредил, что вы приедете. Дядюшка мой очень о вас тепло вспоминал. – Как его здоровье?
– Прекрасно. Он в Париже. У него ювелирное дело. Проходите, отдыхайте, сейчас соображу вам поесть.
Когда они вошли, разделись, Немировский пригласил Бахтина в другую комнату. – Понимаете, господин Бахтин…
– Понимаю, – Бахтин расстегнул саквояж, достал пачку долларов, – хватит? – Более чем. – Тогда тронемся? – Документы у вас надежные? – Более чем, – в тон ему ответил Бахтин.
Они вымылись, побрились, поели и привели в порядок платье. Немировский ушел. А они легли спать. Когда стемнело, капитан сказал: – Пора.
Во дворе стоял военный зеленый мотор. Немировский сел за руль, а Бахтин с силой крутанул ручку стартера. Двигатель молчал. Он крутанул еще. Машина чихнула и заработала басовито и гулко. Улицы Питера были перегорожены баррикадами, по темным мостовым шли вооруженные отряды, скакали всадники, ползли броневики.
– Белые наступают, – пояснил Немировский.
Но людям в машине это было безразлично. Белые, красные. Это была не их война. Трижды мотор останавливали и проверяли документы. Но мандат с подписью самого Дзержинского производил магическое действие. Миновав заставу, Немировский остановил машину и дважды мигнул фарами. К машине подошел человек в армяке. – Привезли? -Да.
Дальше они ехали в розвальнях. По каким-то проселкам, рощам, даже по льду озера. Когда езда эта стала уже нестерпимой, возница сказал: – Тихо теперь. Граница.
Он вылез из саней и трижды мигнул потайным фонарем. На той стороне в темноте трижды вспыхнул и погас свет. – Если что… – тихо сказал Бахтин.
– Если что, у меня две гранаты «мильс» и у нас три ствола, – ответил Чечель, – пробьемся. Заскрипел снег, и к вознице подошел человек. – Это они, Уно.
– Пошли, госпота, – с чухонским акцентом сказал человек. Они шли, утопая в снегу, глуша шаги.
– Теперь госпота, можно итти смело. Вы в своботной Финляндии.
Они вышли на поляну и увидели ладные санки и сытого ухоженного коня. – За тенги, госпота, я могу товезти вас то станции.
– Нам надо на Черную речку, к седьмой даче. – Бахтин протянул вознице десять долларов.
– Спасибо. За такие теньги я могу отвезти вас, кута угодно.
Жеребец лихо взял с места, и побежали санки. Сначала по лесу, потом по дороге. Над лесом, со стороны залива, пришел рассвет. И в свете его можно было различить аккуратные домики дач, заборы, разметенную дорогу.
– Приехали. Вот ваша тача. – Возница натянул вожжи. – Прощайте, госпота.
Они стояли перед красивым двухэтажным домом. Клубился над трубой дымок. Ветер раскачивал кованый чугунный фонарь над дверью. На его стекле был нарисован улыбающийся гном. Он словно говорил: «Здравствуйте, добрые люди. У вас была тяжелая дорога. Идите в дом, вы заслужили покой и отдых».

Москва – Петроград – Париж 1991-1995 гг.
От автора
Этот роман я писал долго, потому как возвращение к истории, оживление давних криминальных реалий – дело очень и очень сложное.
В основе книги лежат подлинные факты. Сегодня мы спорим о том, когда в нашей стране появилась организованная преступность. По этому вопросу высказываются различные точки зрения. Изучая исторические материалы, я могу смело сказать, что эта форма противоправной деятельности складывалась в России со дня отмены крепостного права.
Что касается моих героев, то они жили в то время, правда, носили другие фамилии. Бандитам я оставил подлинные имена и клички. Только вот где-то я покривил против исторической истины. Сабана, например, застрелили не в Москве, а в городе Лебедяное, где он вырезал семью своей сестры и был расстрелян на месте по требованию жителей города. Рубин бежал в Париж. Его убили при обстоятельствах странных и таинственных.
Я очень благодарен за помощь в сборе материала для книги генералу милиции, профессору Игорю Ивановичу Карпецу, ныне покойному.
Роман закончен, теперь о нем будете судить вы, дорогие читатели. Хотелось бы, чтобы он вам пришелся по душе.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42