– И он тоже? – Менор вообще перестал что-либо понимать. – А есть ли кто-нибудь, с кем ты не путешествовал?
– Мне больше семисот лет, мальчик, к тому же я успел немного побродить по свету, – терпеливо объяснил Крэйг. – За столь длительный промежуток времени много чего случилось.
– И все равно, чтобы отправиться за помощью в столь могущественную империю орков, требуется мужество, – проворчал Вольфур. – Но почему не в Лар?
– По той же самой причине, по которой ты избегаешь появляться у своих, дружище кузнец: я там не слишком желанный гость, да и слово мое там не много значит. По крайней мере до тех пор, пока не изменится политическая ситуация. Мне потребуется много дней и масса ритуалов, чтобы меня услышали. За это время Хокан Ашир успеет захватить всю Эо. – Крэйг поднял руку. – Можно что угодно говорить про орков, но они решительны, организованы достаточно просто, и иерархия у них не такая четкая, как у моего народа. Одному только Эллину Муину, к которому, скорее всего, меня бы вызвали, понадобятся для подготовки не сутки и даже не двое.
– А Хоенмарк? – поинтересовался Менор.
– Нам все равно придется там побывать по дороге в Айзенштурм. В Коннахе, прежде чем мы пересечем границу, я обращусь с ходатайством, которое должен будет отправить дальше городской глава. Знаю, до Айзенштурма далеко, но на орков я надеюсь больше всего. Они быстры и упорны, нам бы понадобилось меньше двух лун. Хорошо, может понадобиться три луны. Но тогда Железные поля будут носить свое имя по праву, потому что там будут ржаветь доспехи железных…
– Я все время слышу слово «мы», – заметил кузнец. – Ты исходишь из того, что я поеду с тобой?
– Да, я действительно исхожу из того, что ты поедешь со мной, – ответил Крэйг. – По тебе видно. Твоя поддержка наверняка оказалась бы весьма кстати. Или у тебя есть причина держаться как можно дальше и от Айзенштурма тоже?
– Нет-нет, – быстро ответил Вольфур, – с этим все в порядке. На переговорах я мог бы оказать весьма существенную помощь, даже если и считаю, что твой план – чистое безумие.
– Мы с Айзенфюрстом расстались далеко не врагами, – повторил Крэйг. – К тому же он передо мной в долгу, об этом он мне сам сказал на прощание.
Вмешался Хаг:
– Тогда мы с Менором продолжим поиски Горена, Бульдра и Звездного Блеска?
– Да, но соблюдайте величайшую осторожность. Хотя я думаю, что путь и дальше не будет слишком опасным, если, конечно, Раит не прервет свой ритуал и все его войско останется при нем. Помогите Горену и как можно скорее возвращайтесь в Шейкур, там мы и встретимся. Молитесь, чтобы мы поспели вовремя и чтобы до этого момента Горену удавалось сдерживать Раита. Если нам придется разбираться еще и с Черным, и с Фиал Дарг…
– Об этом сейчас лучше не думать, – перебил его Хаг. – У Горена все получится, и мы вместе вернемся обратно. А вы постараетесь получить помощь.
Этим было все сказано. Они отдыхали остаток дня и большую часть ночи, чтобы и лошади смогли восстановить необходимые для длительного путешествия силы. В самый холодный час, перед тем как Тиара Танцующая зажгла первые лучи, они отправились в путь: Крэйг и Вольфур на юг, а Хаг с Менором к Клинку Аонира.
ГЛАВА 3
Осада
На уровне Галереи Шепота, куда можно было попасть только по крутой винтовой лестнице, находилась библиотека. Здесь с самого начала истории Драконокровных собирали письменные документы. Были составлены генеалогические древа каждого шейкана. Сохранились и все записи Малакея, а также произведения искусства и дневниковые записи, колдовские книги, законы об оружии, долгосрочные договоры и многое другое. Кое-что шейканы привозили из дальних странствий. Таким образом образовалось солидное собрание, но, к сожалению, совершенно неупорядоченное. Не нашлось архивариуса, который бы все рассортировал и составил каталог, так что Дармос Железнорукий не очень четко себе представлял, что имеется в библиотеке.
«Нужно навести порядок», – подумал он с некоторым опозданием, потому что заняться этим следовало еще в предыдущие столетия. Ибо с начала Конвокационной войны приходилось решать в основном вопросы стратегические.
Дармосу было нелегко, потому что пользоваться он мог только одной рукой. Железная конечность предназначалась для более грубой работы. Но он не хотел никого просить о помощи, потому что мрачное предчувствие подсказывало, что он не найдет ничего хорошего.
Остаток дня и всю ночь правитель Шейкура провел в библиотеке, не обращая внимания на хихиканье предков.
Каждый шейкан стремится после смерти попасть в Ничто, подразумевающее освобождение души. Из-за наложенного Стражами проклятия ни одну душу Драконокровного не примет Повелитель Душ Гирин, он ни за что не возьмется перевести ее через Реку Душ. Так что шейканы могли мечтать только о пустоте, о Ничто. Но мало кому это удавалось. Большинство из них оставались в стенах Шейкура. Предводители постоянно что-то шептали. А те души, которые при жизни занимали низкие посты, большую часть времени молча дремали в темноте, мечтая об освобождении.
Как только Руорим приблизился к Шейкуру, шепот стал громче. Предки навещали Дармоса Железнорукого почти каждую ночь, но разобрать их бессмысленное бормотание у него никак не получалось.
А тут, на Галерее Шепота, да еще и в библиотеке (то есть в старейшей части крепости), они были чересчур назойливы. Жужжали, как стая шмелей, долдонили что-то неразборчивое, издевательски-злобно хихикали.
– Почему только сейчас? – спросил он, рассердившись, когда бурчание стало совсем невыносимым. – И почему вы постоянно мелете вздор, не говоря ничего конкретного?
– Всему свое время, – зазвенело у него в левом ухе. А потом и в правом: – Шейканы всегда умели хранить свои тайны. Но если одна из них выплывает наружу, за ней быстро последуют другие, развязывая наши языки…
– Нет у вас никаких языков, – проворчал Дармос, сложил разобранную пачку бумаг на пол, присоединив ее к другим, и кинул на стол следующую. – Вы просто используете движение воздуха, а поскольку ветер неуловим – он ведь то здесь, то там, – большая часть вашей болтовни тратится впустую.
– Совсем скоро ты станешь одним из нас, – раздался смех, словно выскочивший из только что открытой книги в кожаном переплете. От книги, щекоча нос Дармоса, отделилось облачко пыли.
– Я еще долго проживу, – возразил он. – Мне только что исполнился шестьдесят один год. Вы хотите меня расстроить, потому что завидуете: у меня есть тело из плоти и крови, я умею дышать, ощущать вкус и испытывать разные чувства. Шейканы живут долго, многие из вас об этом еще помнят.
Он вытащил платок и громко высморкался, заглушив настойчивые голоса. После этого некоторое время действительно царила тишина, так что он наконец снова смог сосредоточиться.
Ночь заканчивалась, а он так и не продвинулся ни на шаг. Дармос понятия не имел, что должен искать. А даже если бы и знал, как найти нужные сведения в таком бардаке? Чтобы разобрать все материалы, не хватит и двух суток, даже если бегло просматривать каждую книгу и каждый свиток.
– Лучше бы помогли! – закричал он, разозлившись. – Подскажите, что именно я должен искать?
– А как насчет происхождения нортандерских шейканов? – раздался вдруг отчетливый мужской голос, и правая рука Дармоса потянулась к оружию.
– Фугин! – сказал он, когда его седовласый товарищ вышел на свет. – Ты потерял последний рассудок? Почему ты подкрадываешься незаметно? Я чуть тебя не убил!
– Не так быстро, дружище, – усмехнулся разведчик. – Не забывай, я знаю все твои трюки и, главное, все твои слабости.
– Нет у меня слабостей, – проворчал Дармос. – Так что помоги, если уж пришел. Ты ведь и так все узнаешь, что бы я ни выяснил.
Вдвоем они принялись за поиски генеалогического древа нортандерских шейканов. В узкие окна проникал прохладный ночной воздух. Но через час, когда рассвело, вернулась жара.
Наконец их поиски увенчались успехом. Это был толстый том в кожаном переплете, с листами из гладкой телячьей кожи, даже чернила не побледнели. Вдвоем они углубились в историю Драконокровных из Нортандера.
И лицо Дармоса Железнорукого покрылось мертвенной бледностью.
Отпущенный срок истек, и осада началась. Руорим не исполнил свою угрозу атаковать, по крайней мере пока. Он не торопился. А чтобы защитники крепости не чувствовали себя в безопасности, он чуть ли не каждый день устраивал ложные нападения и проводил со своим отрядом военные занятия. Демонстрируя осажденным свои силы, он насмехался над ними, дразнил.
Некоторые шейканы на самом деле начали роптать, когда перед стенами появился большой караван. Вновь прибывшие разбили солидный лагерь: вспомогательные постройки и большое число палаток, над которыми развивались украшенные головой дракона флаги. Демонстративно выгружались припасы, причем не обычный солдатский рацион, а вино, свежие фрукты, сладости и многое другое. В Шейкуре уже пришлось ограничить нормы продуктов, так что у караульных на стенах и в крытых галереях потекли слюнки. Подобных деликатесов не было с самой весны, а тут такое изобилие. Над крепостью поплыл аромат жареного мяса. Два дня подряд осаждающие шумно пировали, громко хохоча.
– Он вымотает нам все нервы, – мрачно сказал Фугин Дармосу Железнорукому. – А потом, когда подоспеет подмога, они нападут. У меня нет никаких сомнений в том, что Руорим ждет подкрепления. Так или этак, но он сумеет заполучить Шейкур. Как долго ты будешь просто смотреть?
– Пока все не закончится, – мрачно ответил Дармос. – Я не позволю, чтобы Руорим стал правителем Шейкура. Ни за что!
Через несколько ночей караульный уловил недалеко от ворот подозрительное движение. Он позвал капитана гвардии, который, взяв с собой четверых, спустился вниз и выскользнул через вырубленную прямо в скале потайную дверь. Они двигались совершенно бесшумно и смогли подобраться к самым воротам. В свете только что выглянувшей луны капитан заметил стройную фигуру, закутанную в плащ. Он дал остальным знак затаиться, а сам пошел дальше.
И замер, услышав женские всхлипы.
– О, пожалуйста… – плакала незнакомка. – Если меня кто-нибудь слышит… Пожалуйста, впустите меня… Умоляю, возьмите меня к себе… – Она скребла по воротам тонкими, слегка светящимися пальцами.
Быстро приблизившийся капитан приставил ей к спине кончик меча.
– Не двигайся, пока не разрешу! – приказал он. Женщина замерла и от ужаса начала икать:
– По-по-пожалуйста… Умоляю вас, не трогайте меня, я друг! Позвольте мне обернуться, я покажу вам свое лицо.
– Все в порядке. Только медленно… и руки держите так, чтобы я мог их видеть.
Подоспевшие шейканы выстроились в ряд.
Женщина, подняв руки, медленно повернулась и откинула капюшон. Кожа ее в лунном свете блестела, словно белый мрамор, глаза сияли, как звезды.
– Я Вейлин Лунный Глаз, – прошептала она. – Я была гостьей правителя Шейкура, Дармоса Железнорукого. Он знает меня! Пожалуйста, позвольте мне с ним поговорить, я все объясню. Но быстро, пока он не заметил…
Капитан колебался. Но потом все-таки кивнул:
– Хорошо, мы возьмем вас с собой. Но всего одно неверное движение – и вы покойница.
Окружив Вейлин, они отвели ее в Тронный зал, где выставили строгую охрану.
Услышав о происшествии, Дармос не поверил собственным ушам, но сразу заторопился в Тронный зал. Там он обнаружил грациозную эльфийку с длинными волосами цвета пожухлых виноградных листьев и с серыми миндалевидными глазами.
– Вейлин Лунный Глаз, это на самом деле ты! – воскликнул он, ничего не понимая. – Как ты сюда попала? Что случилось?
Эльфийка снова закрыла лицо руками и заплакала.
– Это так ужасно, благородный господин, что я не выдержу, – с трудом выдавила она из себя.
Дармос сделал знак капитану:
– Прекрасная работа, Йореб. Усадите ее за стол, велите принести еды и питья, эта эльфийка – друг моего внука Горена, она была гостьей в Шейкуре.
– Значит, она сказала правду, – заметил Йореб. – Но если вы позволите, охрану я на всякий случай оставлю.
– Вейлин не способна навредить, она целительница, – отмахнулся Дармос. – А от нас она видела только добро, за которое добром же и отплатит.
– Нет, ваш капитан прав, – вмешалась Вейлин. – Вы не должны быть слишком доверчивы, в такие времена нельзя верить никому.
Йореб приподнял бровь, но промолчал. Он подал караульным знак встать около стола и у входа. Вскоре слуги принесли еду и напитки, и эльфийка принялась утолять голод, как будто давным-давно ничего не ела.
Дармос присел рядом и не сводил с нее глаз. Ее лицо было покрыто синяками, старыми и совсем новыми, на запястьях виднелись рубцы, она с трудом двигалась.
– Что произошло? – спросил он.
– Я была пленницей Руорима, – пояснила Вейлин, и лицо ее залилось краской стыда. Она с трудом преодолела желание заплакать. – Уже в Норимаре. Он меня пытал, а потом положил к себе в постель. Теперь у меня не осталось чести… Я никогда не найду мужчину своей мечты, для которого берегла свою невинность…
У Дармоса сжалось горло. Он вспомнил другую девушку, с которой случилось нечто подобное, и все потому, что это допустил он сам. Его ненависть к Руориму заполыхала с новой силой.
– Он вынудил меня стать его наложницей, – продолжала эльфийка. – Когда Хаг и Менор хотели меня освободить, я пошла с Руоримом, потому что только так могла быть уверена, что он сохранит их жизни. До этого он мне сказал… если я буду с ним, он их пощадит… Что мне оставалось делать? – Она перестала владеть собой. – Я никогда не забуду, какое лицо было у Менора! Я видела, как разбилось его сердце, когда Руорим сказал, что я свободна… А я не могла ничего объяснить, не могла даже знака подать… Этого он мне никогда не простит…
– Да что ты, конечно простит, – возразил Дармос. – Просто у тебя не было выбора.
– Но я не могу. – Голос Вейлин, обычно звонкий, как колокольчик, превратился в хриплый шепот. – Мне стыдно, что я такая трусиха, я не бросилась грудью на меч, хотя именно в этом состоял мой долг! Теперь уже я не имею права вернуться в Дун-Шаэль, остаток дней мне суждено прожить с позорным клеймом.
– Зато больше ты уже не будешь с этим чудовищем, – спокойно произнес Дармос. – На свете много прекрасных мест, если у тебя есть друзья. Возьми себя в руки, здесь ты в безопасности. Как тебе вообще удалось убежать?
– После такой пьянки? – Вейлин засмеялась сухим смехом. – Они все напились, на ногах стоять не могли, а Руорим даже больше остальных. Мне оставалось только дождаться, пока он уснет. Тогда я набралась храбрости и бросилась наутек. Ночь выдалась темная, пока не взошла луна, так что никто меня не видел. Но мне повезло, меня заметили ваши караульные, иначе бы утром Руорим снова меня схватил и тогда… Даже думать об этом не могу…
– Успокойся, все кончилось. – Дармос решился потрепать ее по руке. – Я рад слышать, что с Хагом и Менором все в порядке. Возможно, вскоре мы получим весточку и от остальных. – Он встал. – Пойдем, я отведу тебя в гостевую комнату и пришлю Марелу, она обработает тебе раны и даст то, что подкрепит твои силы. Выспись как следует, утром прошлое увидится совсем в ином свете.
– Благодарю вас, господин. – Вейлин, поколебавшись, встала, поза ее выражала покорность. От эльфийской гордости ничего не осталось, и все равно она продолжала излучать удивительное сияние, свойственное ее народу.
Марела Добросердечная обнаружила Вейлин крепко спящей. Но целительница уже приготовила все необходимое, чтобы осмотреть эльфийку. Когда она приблизилась к Вейлин, та вдруг подскочила и долго смотрела на Марелу дикими глазами, пока наконец не вспомнила, где находится. А потом снова заплакала.
– Я все еще поверить не могу, что все позади… – с трудом произнесла она. – Марела, я когда-нибудь с этим справлюсь?
– Само собой разумеется, – мягко произнесла целительница. – Гораздо быстрее, чем тебе кажется. Совсем скоро прошлое будет представляться тебе страшным сном. А теперь расслабься, чтобы я могла посмотреть, что нам с тобой делать.
Но Вейлин подняла руки, протестуя:
– Нет! Не прикасайся, пожалуйста! Оставь меня! Пока еще мне этого не вынести, даже от тебя. Оставь меня, пожалуйста, мне ничего не нужно. Я и сама целительница, моя мана быстро вылечит мое тело.
Марела колебалась:
– Мне приказал Дармос. Что я ему скажу?
– Скажи ему, что я крепко сплю, а ты не захотела меня будить. Пожалуйста, Марела, ты женщина, ты можешь меня понять! Прошлое еще слишком свежо, я постоянно вижу перед собой Руорима, как он меня…
Вейлин словно вызвала к жизни реальную картину, потому что Марела вдруг побледнела.
– Бедное дитя… – прошептала она. – Да, я пойду, спи. На сегодня достаточно, а утром все будет выглядеть совсем по-другому. Отдохни как следует.
Она провела рукой, как будто хотела погладить Вейлин по щеке, не прикасаясь к ней.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22