А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 



«Сотворившая себя»: Эксмо; Москва; 1994
ISBN 5-85585-118-4
Аннотация
Две героини, две женщины – мать и дочь – избирают разные жизненные дороги. Элен не пыталась построить свою карьеру, начать свое дело ее заставила жестокая необходимость. Но обаятельная, женственная и сильная Элен пришла к успеху. Дочь всегда знала, чего она хочет от жизни: быть первой во всем, не поступаясь ничем. Она не сомневалась, что ей удастся совместить профессиональную карьеру со счастливой семейной жизнью, и она твердо шла к поставленным целям… Чем ответила жизнь этим женщинам?..
Рут Харрис
Сотворившая себя
Майклу, с любовью
Элен и Бренда: мать и дочь
Элен выросла среди мужчин, Бренда – в женском окружении.
Элен ощущала себя прежде всего дочерью Френка Кендала, затем женой Фила Дурбана и только потом матерью Бренды и Денни. Дочь всегда называла себя исключительно Бренда Дурбан – о своей зависимости от кого бы то ни было она и помыслить не могла.
Сердце Элен замирало, когда до ее слуха долетали имена несравненно женственных Грейс Келли и Ингрид Бергман (еще до той скандально-романтической ее связи с Росселини). Для Бренды же образцами служили идущие по жизни строевым шагом Джейн Фонда и Глория Стайнем.
Внутренний мир Элен представлял из себя коллаж из статей, полезных советов и прочих рубрик журнала «У Макколз»; мироощущение Бренды сложилось под влиянием статей в «Здравом смысле».
Элен сразу из девичества погрузилась в семейную жизнь; Бренда еще до того, как ей стукнуло восемнадцать, открыто жила с Джефом.
Элен была убеждена, что младенца необходимо вскармливать грудью; Бренда в этом вопросе решающее значение придавала противозачаточным пилюлям.
Элен начала работать из чувства долга перед семьей, детьми. Для Бренды же работа представляла интерес только с точки зрения карьеры.
Успехи Элен были связаны с каждодневным муравьиным усердием – день за днем, доллар за долларом… Подобная исполнительность, по существу, стоила ей личной жизни, о которой миссис Дурбан оставалось только мечтать. Бренда была уверена, что в ее жизни случится все, что только можно загадать – счастливый брак, умопомрачительная карьера, дети…
Сколько раз мать пыталась внушить дочери, что мир, распахнувший перед ней двери, устроен далеко не так, как это описано в любимых путеводителях той – журналах «Сама» и «Мисс и миссис». Бренда не обращала внимания на эти поучения – будущее, открывавшееся перед ней, не имело границ – шагай в любую сторону. Главное – не сбиться с ноги, дышать полной грудью и не потерять из вида цель…
Новый 1970-й год
– Джеф сделал мне предложение! – первым делом выпалила Бренда, когда явилась домой на праздничный ужин по случаю Нового года. Ее обольстительные, с кошачьим разрезом глаза, точь-в-точь, как у Элен – сияли от радости. – Представляешь, он сказал эти слова в самую полночь! Это так романтично!.. С последним ударом часов наклонился ко мне – я решила, сейчас поцелует, а тут вдруг такое услышать. Ой, мамочка, я так счастлива!..
– Что же вы теперь собираетесь делать? – Элен была слегка озадачена всплеском восторженного ликования, захлестнувшего дочь. Бренда и Джеф были вместе уже со второго курса, мать уже свыклась с мыслью, что их легкомысленное отношение к браку присуще всему молодому поколению.
– Как что? Выйду замуж!..
– В самом деле?
Элен между тем сняла с огня кастрюльку, в которой готовила яйца-пашот. С помощью бумажных салфеток она обсушила их и принялась укладывать на только что испеченные лепешки, уже смазанные маслом и покрытые тонкими ломтиками жареной ветчины. Рядом повизгивала от нетерпения большая овчарка. Пес смотрел на хозяйку такими преданными глазами…
– Но это во вторую очередь, – дочь ответила с нескрываемой ироничной усмешкой, свойственной молодым. – Прежде всего следует получить диплом. Выпуск в июне…
– Зачем тебе так рано выскакивать замуж? Разве ты и Джеф не можете поддерживать прежние отношения, пока крепко не станете на ноги?.. – спросила мать.
Джеф!.. Вот тоже загадка, – задумалась Элен, – мягкий, добрый, с романтическими взглядами на жизнь… Всем он был хорош. Но был ли хорош в достаточной степени? Как насчет его карьеры? Неужели Бренда, глядя на мать, так ничему и не научилась?
Тревожное недоумение не оставляло ее. Элен взяла две тарелки и поставила их на праздничный стол.
– Мне кажется, – добавила она, – что сначала следует найти хорошую работу, а потом уже думать о женитьбе.
– Нет, – решительно заявила Бренда, – сначала мы сыграем свадьбу. Замужество значит для меня куда больше, чем для тебя.
– Найди работу, добейся успеха, – продолжала Элен. – Если ты сможешь сама содержать себя, руки у тебя будут развязаны. Ты будешь спокойна за своих детей. Пойми, ты ни от кого не будешь зависеть, никогда не станешь жертвой обстоятельств! Это так важно!.. Поверь мне, уж я-то знаю…
– Ты думаешь, независимость – предел моих желаний? Взгляни на себя… не дай боже такую судьбу, – резко ответила Бренда. – К тому же я вовсе не собираюсь сидеть дома. Неужели ты считаешь, что я распростилась с мыслью о карьере!
Элен удивленно вскинула брови.
– Если тебе все это удастся, можешь считать себя суперженщиной.
– Мама, если тебе не удалось совместить и то, и другое, значит, это не дано никому? – Бренда не могла скрыть свою неприязнь к матери.
– Доченька!.. – укорила ее Элен.
– Работа, работа, работа! Карьера, карьера, карьера!.. Это все, что я слышала от тебя. Неужели трудно понять, что я большего хочу от жизни! – Бренда словно не услышала материнского восклицания. – Я хочу добиться успеха в своей профессии, хочу иметь семью, быть счастливой в браке. Я не желаю, чтобы мои дети росли без отца, чтобы их мать была похожа на выжатую тряпку, я хочу, чтобы они ни разу в жизни не услышали, как их мать «безумно устает». Я не хочу делить мужчину с его женой, как ты делишь Лью Свана!..
– Бренда! – сухо сказала мать, терпение ее лопнуло.
– А твоя вина перед папой? – Бренда уже не могла сдержаться. Она выговорила то, что, казалось, было давным-давно похоронено в семье Дурбанов, чего нельзя было касаться ни в коем случае.
Элен побелела. Неужели дочь всерьез считает, что на ней лежит вина? Или эта мысль ее детской сказочки о добром, благородном папочке и злой гуляке-матери? Бренду в самом деле смущают ее отношения с Лью? Или ей обидно за отца?.. Не в силах сдержаться, она с размаху ударила дочь по лицу.
Обе оцепенели…
– Никогда больше не повторяй подобные слова! Даже думать так не смей! Хочешь, я расскажу тебе кое-что о человеке, на которого ты все эти годы взирала снизу вверх? Ты воздвигла памятник…
– Нет! – Бренда вдруг разрыдалась. Лицо ее сморщилось, она заткнула уши… Только бы не слышать о промотанных деньгах… о вечных долгах… Мать все говорила и говорила… Как ее остановить? Она знать ничего не желает!..
– Нет!
Бренда выскочила из-за стола, принялась торопливо собирать свои вещи, запихивать их в дорожную сумку. Скорее вернуться в Провиденс, в маленькую квартирку, которую они снимали с Джефом… Остаться здесь?.. Ни за что!.. Мамочка-то, – с горечью подумала она, – куда более свободна, чем можно было предположить… Свободна от прошлого, от любовных и семейных уз, которые мельничными жерновами проходятся по жизни каждой женщины. Эгоистка до мозга костей! Нет, – Бренда даже задохнулась, – она такую «свободу» и на порог своего жилища не пустит. Такая независимость не для нее…
Потом, после ухода дочери, убирая со стола нетронутые праздничные блюда, Элен вспомнила, какой жуткий скандал разыгрался в доме ее родителей, когда она сообщила, что собирается выйти замуж за Фила. Как они уговаривали ее не спешить, как старались убедить, что она слишком молода, что сначала ей следует закончить колледж.
Элен никого не хотела слушать – она была влюблена. Так влюблена!.. Она всем сердцем рвалась к нему, ей тогда ничего не было жалко…
В тот день она потеряла родителей.
Часть первая
Мир мужчин
1
Когда-то, давным-давно – может, и по сей день – существовал необозримый, наполненный энергией, силой, хваткой, мир мужчин. Трем богиням там молились. Три символа, три предмета поклонения…
Первая – холодная, как лед, и соблазнительная, как леденец, непорочная дева, подобная Грейс Келли; или другая ее ипостась – дерзкая на язычок, бойкая простушка-хохотушка, как Дорис Грей.
Вторая – секс-идол типа Мерилин Монро или Бриджит Бардо, полногрудая, ненасытная на ласки, с сочными манящими губами и соблазнительными формами.
Третья – от земли, всем знакомая женщина-труженица, похожая на Дебби Рейнольдз, которая с помощью пеленок пыталась сохранить семью, или Джэнет Лей, пожертвовавшую карьерой ради своего нового мужа Тони Кертиса.
В соседнем же, бесконечно далеком от мужских интересов царстве, сплошь заселенном с утра до ночи не покладающими рук поддаными женского пола, над умами и сердцами властвовал единственный святой образ – неунывающая домохозяйка, обожающая мужа жена и заботливая мать в одном лице. Именно эта богиня указывала им путь, одаривала их счастьем. Элен, которая всегда была доброй и послушной девушкой, трепетно исполняла заветы своего кумира – лелеяла мужа и любила детей, следовательно, могла считать себя счастливой женщиной.
Но как-то в 1959 году, мартовским вечером она неожиданно обнаружила, что ее счастье призрачно.
Это была обычная субботняя вечеринка – что-то олицетворяющее эру всеобщего единения. Женщины в своем кругу делились кулинарными рецептами, разговаривали о детях. Мужчины, собравшиеся в другом углу, обсуждали последние баскетбольные матчи и курсы ценных бумаг. Только Фил Дурбан и Кэрол Маттисон стояли в сторонке. Говорила, в общем-то, Кэрол, а Фил не сводил с нее глаз, откровенно радовался каждой незамысловатой шутке, даже позволил ей взять себя за локоть.
Элен долго наблюдала за ними, потом не выдержала и почти силой вытолкала Фила из дома Сэма и Алисы Уитьеров.
– Ну, как мне теперь быть? – уже за рулем купленного на премию к Рождеству «бьюика» саркастически поинтересовался Фил. Он выехал на шоссе и через короткое время, повернув на Доджвуд, спросил: – Каждое мгновение смотреть на часы?
Было без четверти двенадцать – «страшная рань», по выражению мужа. Он насмешливо поглядывал на жену – взбесилась? Сердце не на месте? Какая блажь! Или о детях забеспокоилась? Но ведь шестилетний Денни и девятилетняя Бренда под присмотром миссис Блейк, которой за ее услуги с полночи идет двойная плата.
Наконец он подал голос.
– Как долго мне теперь позволено разговаривать с приятелями? – Фил как всегда пустил в ход иронию. В этом он был беспощаден. – Пять минут? Две?.. Или для мужчин пятиминутка, и пара минут для особ женского пола?..
– Ты больше часа болтал с этой Кэрол! – Элен пыталась сохранить спокойствие – не хватало, чтобы она унизилась до гнусной ссоры. Но голос ее дрожал…
– Пресвятая Дева! Мы беседовали с ней о разведении личинок непарного шелкопряда, – Фил сплюнул в окно.
– Оно и видно! То-то она, словно гусеница, вцепилась в тебя, – Элен гневно одернула дорогой лисий жакет, купленный в подарок Филом на премию, тогда же, когда и автомобиль. – Она смотрела на тебя так, словно была готова завалиться с тобой прямо на полу в Алисиной гостиной.
– Тебе такое, конечно, никогда не придет в голову!
– Еще бы! Я же не какая-то шлюха, я – твоя жена!
– Было бы совсем неплохо, если бы когда-нибудь ты повела себя со мной, как шлюха, – огрызнулся Фил и резко, сворачивая в узкий тупичок, ведущий к их дому под номером 76, крутанул руль. Также грубо затормозил – Элен едва не стукнулась лбом о переднее стекло.
Ни слова не говоря, он вышел из машины, с размаху хлопнул дверью и прямо из гаража направился на кухню, предоставив Элен самой расплачиваться с миссис Блейк и отвезти ее домой.
Утром Элен разбудил голос мужа.
– Сладость моя, иди ко мне, – сказал он томным, чуть хрипловатым, источающим желание голосом, и тут же, оставляя место для Элен, подвинулся в кровати. Потом его пальцы коснулись ее груди… Ни слова не говоря, жена отстранилась и выскользнула из-под одеяла. Прошла в ванную, открыла душ… Она до сих пор не могла отделаться от той ревности, что овладела ею вчерашним вечером.
Каждое воскресное утро Элен и Бренда готовили два завтрака: лепешки по-французски с толстыми ломтями мяса домашнего приготовления – это для детей; и что-нибудь экзотическое – для себя и для Фила. Любовь по воскресеньям и праздничные завтраки – эта традиция в семье Дурбанов поддерживалась неуклонно. На этот раз она решила испечь пирог, начиненный дольками апельсинов, сверху его следовало полить сладким сиропом и украсить цукатами, сваренными из апельсиновой кожуры. Ссора не ссора, а воскресным утром она обязана была постараться!
В кухню вошел Фил – он направлялся в гараж, собирался съездить за газетами. По комнате поплыл аромат крема для бритья, перебил на какое-то мгновение апельсиновый дух. В этот момент Элен решила, что следует добавить масла в форму, но так и осталась стоять у стола.
– Можно рассчитывать на что-нибудь вкусненькое? – муж подошел к ней, попытался обнять.
Элен поджала губы и молча отстранилась от него.
Фил болезненно поморщился, пожал плечами и вышел из кухни. Минутой позже она услышала, как заработал мотор «бьюика».
Бренда молча разбила яйцо в миску, в которой обычно сбивала тесто для тостов.
«…Мама – просто сумасшедшая, – едва заметно вздохнула девочка, – ведь папочка хотел помириться».
Всякий раз, когда между родителями случалась размолвка, ее охватывала глухая ярость.
Фил отправился за газетами, Элен и Бренда готовили завтрак, Денни, болтая ногами, уже сидел за столом… А вот и Ирвин, огромный рыжий охотничий пес – единственная собака в истории графства Уэстчестер, которая была безоговорочно исключена из местной школы собаководства за неодолимую лень.
– Ирвин, черт! Не лезь под ноги!.. – закричала Элен, споткнувшись о пса. В этот момент она попыталась закрыть холодильник. – Бренда! – она хлопнула дверцей. – Сколько можно возиться с тестом?
– Вот, пожалуйста, – с обидой в голосе ответила дочь и подвинула миску поближе к матери.
– Прости, – извинилась Элен – дочь-то здесь при чем! – Я, видно, встала сегодня не с той ноги.
Бренда поджала губы. Еще бы!..
Элен почувствовала, как рассердилась дочь и привлекла ее к себе, поцеловала, нежно растрепала волосы, потом глянула на Денни, совсем еще карапуза… Тот сидел и раздувал щеки. Элен вздохнула и принялась накрывать на стол…
Почему она вдруг так разозлилась из-за этой Кэрол Маттисон? Элен посмотрела в окно – утро было чудесное, солнечное… Только бы радоваться, а тут сердце буквально взорвалось от ненависти.
Кэрол Маттисон… Высокая, «в самом соку», чуть полноватая – но фигура бесспорно у нее хорошая. Большая высокая грудь… И замечательные, золотого отлива волосы. Гордилась она ими безмерно, хотя опытный глаз сразу бы разобрался, что к добротному скандинавскому наследству примешивалась немалая толика перекиси водорода. Себя она считала кем-то вроде Мерилин Монро уэстчестерского пошиба. Этакая провинциальная Джейн Менсфилд. Дайана Дорз местного розлива… Своими туго обтягивающими платьями, полупрозрачными блузками, бесстыдными взглядами она бесспорно привлекала внимание всего мужского поголовья городка – от солидных отцов семейств до молодых парней, подрабатывавших на разгрузке бакалейных товаров. Это был, так сказать, фасад ее славы, за спиной же Кэрол не было человека, который бы не отпустил шутку по поводу ее сексуальных устремлений.
Дура она набитая, вздохнула Элен. Ревновать к Кэрол Маттисон! Смешно… Может, решила миссис Дурбан, это была запоздалая реакция? Или ее просто развезло от рюмочки бренди, которую она выпила вчера на вечеринке.
Тем временем Бренда уже успела испечь тосты.
– Запах, – мать даже зажмурилась от удовольствия, – словами не передать!
Бренда молча выложила готовые тосты на две тарелки, полила их сверху пахучим янтарным медом из Вермонта, потом, обращаясь к брату, который в это время играл на полу с Ирвином, громко объявила:
– Мама перестала хандрить!
– Хандрить? – громко повторил шестилетний Денни.
Мать оцепенела. Неделю назад малыш также храбро повторил похоже звучащее слово, услышанное им на детской площадке, вызвав тем самым всеобщее смущение. Денни посмотрел на мать, сестру и, догадавшись, что на этот раз взбучки не будет, с удовольствием, во весь голос повторил:
– Мама перестала хандрить! – и засмеялся.
Элен тоже не могла сдержать улыбку.
Между тем в душе она страдала. С прошлой ночи не сказала мужу ни слова, отвергла его любовь, в ответ на его слова насчет «вкусненького» даже не повернула головы. Теперь ее жгло раскаяние. Ругала себя и украшала апельсиновый пирог цукатами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38