А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Все вышло легче, чем я предполагал.
– Вы сделали это преднамеренно?!
– Не нужно так смотреть на меня, Джесси. Игра была честная. В ней у всех одинаковые шансы на выигрыш. Я поставил все, что имел, но он оказался более безрассудным, заложил замок и проиграл. Пришлось продать его. Так Оуклэнд Холл достался мне. Именно это не простила мне ваша семья… И дедушка в особенности. Теперь вы знаете все.
– Бен, вы не жульничали? – искренне спросила я. – Я должна знать правду.
– Клянусь, – он смотрел мне прямо в глаза. – Это была честная карточная игра.
– Бабушка знала об этом?
– Конечно, отсюда и ее ненависть. Но мне бы не хотелось, чтобы ваше отношение ко мне изменилось.
– Раз играли честно, этого никогда не произойдет.
– Вот и прекрасно. Теперь мы друг друга понимаем, и, думаю, мне удастся устроить вам поездку в Австралию.
– Трудно поверить в такое счастье.
– Надо все обдумать.
– Родные будут в ужасе.
– Тем интереснее наша затея, – с хитринкой заявил Бен.
Он хмыкнул, и я так и не выяснила, что у моего друга на уме. Хенникер много говорил о своей компании и городе под названием Фэнси Таун, часто упоминал Джосса. Это имя постоянно мелькало в наших разговорах, что казалось вполне естественным, ведь Джосс – сын Бена. Но, зная о его заносчивости, я не могла хорошо думать об этом человеке.
Хенникер постоянно повторял:
– Когда вы приедете в Австралию…
Но ни одним словом не упоминал, как избежать запрета семьи. В июне мне исполнилось семнадцать, и я еще не была хозяйкой собственной судьбы.
Наши разговоры доставляли истинное удовольствие обоим. Мне нравилось слушать рассказы о шикарном доме и Павлиньем поместье. Я представляла величественных птиц на газоне и Павлина в человеческом обличье среди них. Бен рассказал мне о своей экономке, миссис Лод, которую высоко ценил за деловые качества. У нее было двое детей – сын и дочь. Джимсон работал в компании, а Лилия помогала матери по дому. В особняке полно прислуги, в том числе из аборигенов.
Я внимательно слушала Бена и часто спрашивала:
– Как же я туда попаду?
– Предоставьте все мне, – только ухмылялся он в ответ.
Я всегда находила время, чтобы навестить слуг в Оуклэнде, и мы часто виделись с Ханной.
– Мистер Хенникер сказал, что скоро уезжает, – поделилась новостями миссис Бакет. – Он предупредил мистера Уилмота. Дом опустеет, и слугам это не нравится. Так всегда бывает с теми, кто не родился здесь. Хотя вы, наверное, будете скучать по нему. Я чуть не выдала наши планы, которые казались сумасшедшими мне самой. Возможно, Бен просто старается успокоить меня, заранее зная, что родные никогда не согласятся на мой отъезд.
В комнату постучали, и вошла Мириам, откровенно похорошевшая и счастливая.
– Нужно поговорить, Джессика, – сказала она. – Мы с Эрнстом собираемся пожениться. Что ты думаешь по этому поводу?
Я обняла и поцеловала ее, радуясь, что Мириам наконец-то решилась. Чувствуя мое искреннее одобрение, она покраснела до кончиков волос.
– Я очень счастлива. Мы решили больше не ждать, несмотря на запреты мамы.
– Я очень рада, Мириам. Нужно было сделать это давно. Но лучше поздно, чем никогда. Как скоро ты выходишь замуж?
– Эрнст говорит, что нет смысла больше откладывать. Мы думали, что он станет викарием, так как нынешний очень стар. Но этот человек проживет еще добрый десяток лет, и дай Бог ему здоровья.
– Ты права. И я надеюсь, что вы будете счастливы.
– И очень бедны. Папа ничего не может дать. А еще предстоит разговор с мамой.
– Не позволяй ей заставить тебя изменить решение.
– Этого не произойдет. Наша собственная бедность научила меня экономить, так что справлюсь…
– Ты абсолютно права, Мириам. Когда свадьба?
Она внезапно испугалась.
– В конце августа. Эрнст сказал, что объявит о нашей помолвке в церкви для того, чтобы никто не смог нам помешать. У него есть небольшой домик неподалеку от собора, места там предостаточно.
– Ты отлично справишься, Мириам.
Я радовалась, что она все же решилась, и перемены, происшедшие с Мириам, стали заметны для всех. Бабушка, естественно, злилась и была настроена скептически. Она язвила по поводу влюбленной старой девы, которая собирается жить, как церковная крыса, и питаться крошками со стола богачей. Я не преминула взорваться и сказала, что бабуля неправильно цитирует Библию.
– Ты стала невозможной, Джессика, – заявила она. – Все в доме пошло прахом. Никто не воспринимает свои обязанности всерьез. Смешно, когда старые девы стремятся выйти замуж лишь бы за кого, не думая, что уже поздно.
Мириам, конечно, оскорбляли язвительные уколы, но она уже чувствовала себя будущей женой Эрнста, а не просто дочерью, и постоянно ссылалась на него. Меня это радовало. Мы много разговаривали и стали по-настоящему дружны. Я объясняла Мириам, что ей давно пора бежать от тирании бабушки и нельзя упускать счастье.
– Интересно, что будет, когда я уйду отсюда? Джессика, что ты собираешься делать?
– Что ты имеешь в виду?
– Ты часто бываешь в Оуклэнд Холле. Иногда это пугает меня. Ты идешь по стопам матери.
– Мне нравится там. В Дауэре совсем не весело.
– Все беды твоей матери начались там.
– Со мной будет по-другому. Перестань беспокоиться, Мириам. Думай о будущем. Радуйся своему счастью.
– Я это и делаю.
Мириам вышла замуж в конце августа, как и планировалось. Бабушка явилась на свадьбу только для того, чтобы не нарушить традиции. Дедушка вел невесту к алтарю, а я была подружкой. Церемония прошла скромно, ибо бабушка много раз повторяла, что мы находимся в стесненных обстоятельствах.
Не было даже свадебного обеда.
– Что нам праздновать? – не унималась она. – Глупые капризы старой девы.
Но жестокость бабушки уже не трогала Мириам. Она наконец-то приняла решение, к которому шла многие годы. Бабушка, упоминая об этой супружеской паре, противно кривилась и звала их церковными крысами, предрекая новобрачным нищету и скучные будни.
Молодые даже никуда не поехали в свой медовый месяц.
– Медовый месяц, – издевалась старуха. – Бутерброд с сыром на деревянном столе, который моя доченька выскребает ножом. Она еще поймет свою ошибку. Они живут в нищей лачуге! Пусть радуются этому.
Тогда заговорил отец:
– Иногда в подобной лачуге человек испытывает больше счастья, нежели в роскошном замке. По-моему, это сказано в Библии. Я рад, что Мириам все же сбежала из нашего дома.
Бабушка уничтожающе посмотрела на мужа, но тот взял газету и вышел из комнаты.
Так он впервые в нашем присутствии оказал сопротивление жене.
Несчастье произошло через неделю после свадьбы Мириам. Прогуливаясь утром по парку, Бен упал, потому что подвернулся костыль. Хенникера обнаружили только через час. Бэнкер и Уилмот отнесли его домой и вызвали врача. Оказалось, что повреждения очень серьезны. Открылась старая рана на ноге, и надо было лежать в постели, пока она не заживет.
Когда я явилась в Оуклэнд, Бен выглядел не только недовольным, но и очень больным.
– Посмотрите, что сделал старый дурак, Джесси, – ворчал он. – Костыль вылетел из рук, я покатился по траве. Почему вы не спасли меня в этот раз?
– Как жаль!
– Придется теперь навещать меня.
– Я буду приходить часто, Бен.
– Больной старик вам быстро надоест. Но я скоро встану.
– Конечно.
– Придется отложить отъезд в Австралию, но это, по-моему, вас не расстраивает.
– Я бы не вынесла вашего отъезда.
– Вы бы поехали со мной.
– Я никогда не верила, что попаду в Австралию.
– Это на вас не похоже, Джесси. Вам ведь хочется туда? Я не оставил бы вас в Дауэре. Вы там задохнетесь. С вашим характером там не выжить. Вы хотите жить, мечтаете расправить крылья, у вас авантюрная душа, Джесси. Мы похожи. То, что случилось со мной, – только отсрочка. Обещаю, что когда-нибудь вы уедете в Австралию.
– Неужели вы и на этот раз сядете за карточный стол и выиграете меня? – рассмеялась я.
– Неплохая идея. С вашим дедушкой это нетрудно… А что, если бы я проиграл, Джесси?
– Вы картежник и всегда рискуете.
– Есть вещи, в которых неоправданный риск недопустим, – он крепко сжал мою руку. – Я решил, и вы поедете в Австралию.
– Значит, Бен, вы должны поправиться.
– Положитесь на меня. На следующей неделе я встану.
Но этого не произошло.
Прошли сентябрь и октябрь, а рана не заживала. Доктор настаивал, чтобы мистер Хенникер оставался в постели. Он злился, ругал врачей, заявляя, что они ничего не знают, и не находил себе места. Почему проклятая рана не заживает? Неожиданная болезнь нарушила его планы. Он пытался встать, но безуспешно, и с неохотой признал свое поражение. Я приходила каждый день в половине второго и, зная, что друг ждет, никогда не опаздывала.
В конце октября состоялся консилиум, и все в Оуклэнд Холле помрачнели. Кроме незаживающей раны, появились и другие плохие симптомы.
Бен поначалу твердил, что все это ерунда, и опять попытался встать с постели. Но неудачно. Похоже, доктора оказались правы. Он настоял на том, чтобы ему сказали правду, а затем выложил заключение врачей мне:
– Нам нужно серьезно поговорить, Джесси. Несмотря на все отговорки, я заставил их относиться к себе, как к мужчине. Если Бена Хенникера ожидает конец, то это касается только его. Я хочу оставить свои дела в порядке. Врачи сказали, что у меня нелады с кровью, поэтому и нога не заживает. Не упади я – эта болезнь все равно проявилась бы рано или поздно. Они считают, что мне осталось не больше года и что я никогда больше не встану с кровати. Все прекрасные планы полетели к чертям… Но они не знают Бена Хенникера. Я внесу изменения, а на это нужно время. Вы понимаете, меня, Джесси?
– Конечно.
– Итак, мне осталось недолго и нужно подготовиться… Прекратите печалиться. Я – старик и прекрасно пожил. Не хочу угасать как свеча. Этому не бывать. Я всегда мечтал увидеть внуков, играющих на газоне с павлинами.
– Вы имеете в виду детей Джосса?
– Вот именно. Я представлял их похожими на него… Маленьких девочек и мальчиков. Девчушки будут очень хорошенькими, если унаследуют его глаза. Я рад, что он пока не женился, хотя на это существовала причина.
– Какая причина? Он ведь не очень молод?
– Недавно разменял третий десяток. Сколько времени прошло с тех пор, как он появился в моем доме! Я хочу, чтобы сын женился на подходящей женщине. Это очень важно. Поэтому я рад, что он еще холост.
– Вы хотели рассказать мне о причине.
– У него были увлечения. Джосс – мужчина и любит женщин. Они же его обожают, – Бен довольно хмыкнул, и мне это не понравилось. – Во все, что он делает, Джосс вкладывает больше энергии, чем другие люди. Если уж он положит глаз на кого-нибудь, то добьется своего.
– Ваш сын теперь кажется мне еще более привлекательным, – с ехидцей заметила я. – К тщеславию добавляются черты истинного ловеласа.
– Вы забываете, Джосс – настоящий мужчина, сильный, гордый, уверенный в себе. Таким он и должен быть. Высокий, красивый, получил хорошее образование. Я отослал его в школу, которая не изменила мальчика. Образование в Англии только помогло. В шестнадцать он уже мечтал работать. Джосс помешан на опалах и знает все об их добыче… Но я хочу думать о настоящем. Они говорят, что мне остался год. Может, старина Бен протянет и дольше. Но прежде чем я уйду в мир иной, нужно все привести в порядок. Вы должны многое для меня сделать. Написать письма и все в этом роде.
– Я помогу во всем. И вы это знаете, Бен.
– Напишем первое письмо юристам в Лондон и Сидней. Пусть пришлют мистера Веннора из столицы незамедлительно. Сделаете это?
– Конечно. Только сообщите адрес.
– Мистер Веннор служит в фирме «Веннор и Кейвз», расположенной на площади Ганновера. Полный адрес найдете в моей записной книжке.
Я написала письмо и пообещала отправить его.
– Рад, что у нас еще осталось время, Джесси.
– Врачи могут ошибаться, – настаивала я. – Так часто бывает.
– Возможно. Но я думаю, не преследует ли меня проклятие Зеленого Огня? Я ведь говорил, что все его владельцы пострадали.
– Но вы потеряли его двадцать лет назад.
– Да, конечно. Доктора предполагают, что я подхватил инфекцию, когда работал в шахте. Это цена, которую приходится платить за добычу опалов. Своеобразная месть природы за то, что мы отбираем у нее.
– Но красота не должна прятаться. Ее нужно отдавать людям.
– Кто знает, я все-таки думаю, что во всем виноват Зеленый Огонь.
– Неправда, Бен. Жизнь шла нормально, когда камень принадлежал вам.
Друг не ответил, а только взял мою руку и легонько сжал ее.
– Позднее я пошлю за Джоссом, – сказал он.
– Вы собираетесь пригласить его сюда?
Бен не спускал с меня глаз.
– Похоже, у вас кровь заиграла в жилах. Он вас интересует, не правда ли?
– А почему бы и нет? Я знаю, что вы высоко его цените. Но должна предупредить, что, судя по рассказам, ваш сын мне не слишком нравится.
Хенникер так расхохотался, что я испугалась за его состояние.
– Прекратите, Бен, это совсем не смешно, – серьезно заявила я.
– Вы измените свое мнение, когда познакомитесь с ним.
– Значит, вы действительно собираетесь позвать его в Оуклэнд?
– Пока нет. У меня еще есть время. Сын приедет, чтобы проводить меня в последний путь. У него полно работы, он не может бить баклуши целый год. Но когда дело будет близиться к концу, я пошлю за Джоссом и скажу ему свое последнее слово.
Я чувствовала себя несчастной, потому что Бену становилось хуже с каждым днем. Он бешено цеплялся за жизнь, но конец был неминуем.
Что будет в это же время на следующий год? При этой мысли меня охватывала глубокая печаль.
Проходили недели, я продолжала навещать Бена каждый день. Бабушка наверняка знала о моих визитах и выказывала свое недовольство, но запретить ничего не могла, боясь неповиновения.
– Твоему другу-шахтеру воздастся по заслугам, – сердито заявляла она при каждом удобном случае. – Подобные люди всегда кончают плохо.
Я не могла спорить с ней, потому что слишком серьезно относилась к Бену.
Он постоянно говорил об Австралии, а я с удовольствием слушала. Иногда мысли сбивались, и Бену казалось, что он до сих пор владеет Зеленым Огнем.
– Некоторые люди фанатично преданы опалам, а Зеленый Огонь – необычный камень. Бриллианты стоят дороже. Я видел людей, пораженных золотой лихорадкой. Те думают только о том, что золото может дать в жизни. С опалами все по-другому. Они очень разные. О Зеленом Огне ходит много легенд. Я знавал бедняков, которые не могли расстаться с опалами, даже смертельно нуждаясь в деньгах.
– Но Зеленый Огонь – несчастливый камень.
– Зато один из самых уникальных. Ничего подобного ему я не видел.
– Кто нашел его?
– Старый шахтер пятьдесят лет назад. Ему страшно не везло. Этого парня прозвали бедняга Джин. А потом во время обвала обнаружил Зеленый Огонь. Джин отдал свою жизнь за этот камень. Его сын нашел тело и сокровище. Отправился с ним в Сидней и показывал всем, чтобы похвастаться. Однажды старая цыганка предупредила его об опасности. Парень отдал камень младшему брату – так, чтобы никто не знал. А его самого убил разбойник.
– Что случилось потом?
– Камень отполировали. И опять череда смертей. В перепалке с женихом дочери младший брат упал с лестницы и два года провел в страшных муках. После его кончины дочь продала опал какому-то восточному владыке. И того убили через год. Опал достался старшему сыну, тот попал в рабство, и камень забрал хозяин. Потом его украли, и вор умер от лихорадки, прося сына отвезти опал в Австралию. Я рассказывал о старом Гарри. Он выиграл его.
– Этот человек не верил в легенды?
– Все, кто владел Зеленым Огнем, не хотели с ним расставаться.
– Вы не боялись, когда получили его?
– Нет. Но посмотрите, что произошло со мной.
– Нельзя винить несчастный камень. Интересно, что случилось с человеком, который украл его?
Бен взял меня за руку и заговорил:
– Джесси… – но не решился продолжить. Он выглядел очень усталым.
– Поспите, Бен.
Он не протестовал, и я поспешила вернуться в Дауэр.
Наступил Новый год. Иногда мне казалось, что Бен поправится. Но чаще он выглядел обессилевшим и угасающим.
Однажды в середине февраля я отправилась навестить его. В прихожей горел камин, и меня встретила печальная Ханна.
– Ему стало хуже. Да поможет Бог! Что будет с нами всеми?
– Думаю, он не забыл вас в завещании, – заверила я.
– Даже мистер Уилмот не ругает мистера Хенникера последние несколько недель. Он был бы рад, если б все оставалось по-прежнему.
– Это устроило бы всех, Ханна.
Когда я вошла в комнату, то поразилась синюшному цвету его лица. И тем не менее, увидев меня, Бен старался казаться веселым.
– Ну и погодка! – сказал он. – Приятно погреться.
Я подошла к кровати и взяла его руки. Они были очень холодными.
– В замке зябко, – заметил Бен.
Мы опять говорили об Австралии, а потом пили чай, который я подогрела на спиртовке.
– Представляю, как вы готовите пищу в лесу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27