А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Только бы дождаться этого копа. Глаза Кеннета, бегающие по сторонам, чаще всего останавливались на входной двери, слева от него, потому что он знал, что белокурого копа уже вызвали.
Напротив Кеннета расположился чернокожий полицейский без фуражки и читал комикс, жуя жвачку. Его курчавые волосы начали седеть. Вот чем занимается полиция, тратя деньги налогоплательщиков, получая премии и пенсии, расхаживая с важным видом с пистолетами, пришлепывая штрафные квитанции на машины, получая взятки от игорных домов (которые часто располагались в задних помещениях невинно выглядевших кондитерских) и магарыч от торговцев наркотиками. Упитанные громилы, в основном итальянцы, хотя попадались, конечно, и ирландцы. Итальянец, который пришел в номер Кеннета, очень быстро нашел его деньги, пересчитал их и спрятал в карман. Кеннет видел, что он отдал их в полицейском участке старшему офицеру (еще одному копу), сидевшему за столом в комнате напротив. Тысяча сто двадцать долларов. У Кеннета в кармане осталось одиннадцать долларов и какая-то мелочь. Кеннет не знал, позвонили ли они Эдуарду Рейнолдсу, но скорее всего — да. Сейчас Кеннет не жаждал встречаться с Рейнолдсами, но неустанно напоминал себе, что справедливо презирает подобных типчиков, так чего ему бояться?
Кеннет посматривал на дверь, ожидая появления Рейнолдса или белокурого полицейского и время от времени трогая языком нижний зуб. Это причиняло легкую приятную боль. Наркоман уже по меньшей мере в шестой раз привалился к Кеннету на плечо; тот резко вскочил, и наркоман потерял равновесие и упал плашмя на пол лицом вниз. Кеннет одернул новое пальто и отвел глаза.
Цветной охранник рассмеялся и встал со стула, все еще держа в руках комикс:
— Эй! Может, дать руку?
Кеннет старался не смотреть в их сторону. Наркоман, как старый таракан-прусак, старался перевернуться на спину или хотя бы приподняться. Кеннету захотелось выйти за дверь, но дорогу загораживал толстозадый полицейский: его бедра, расплывшиеся от долгих сидений в барах и кафе, казались шире из-за пистолета, записной книжки, дубинки и наручников, скрытых под кителем; он поднял наркомана и пристроил его на скамье, пробормотав какую-то шутку, чернокожий ухмыльнулся.
Потом по ступенькам поднялся молодой белокурый коп в штатском и, войдя в вестибюль, сразу же увидел Кеннета. Кеннет бросил на него злобный взгляд и остался на месте.
Белокурый коп вошел в кабинет напротив.
Минуты через две он вышел со старшим офицером.
— Вы узнаете этого человека, Думмель? — Офицер указал на Кеннета.
— Да, сэр.
— Манзони сграбастал его в отеле «Георг» в Гринвич-Виллидж, просто проверил во всех отелях, нет ли там хромого пятидесятилетнего мужчины, понятно?
«Манзони, конечно, повезло», — подумал Кларенс, но ничего не сказал.
Они вернулись в кабинет, Кеннета ввели следом.
— Ну вот, Роважински здесь. — Макгрегор переложил какие-то бумаги на столе. — У него нашли одну тысячу сто двадцать долларов, все в десятидолларовых купюрах, точно как выкуп верно? Он говорит, что ты взял пятьсот долларов за то, что позволил ему уйти.
— Да, — твердо сказал Роважински.
— Нет, — возразил Кларенс.
— Он купил кое-какую одежду, ладно. Оплатил счет за два дня проживания в отеле. — Макгрегор засунул большие пальцы под свой ремень. — Думмель, мы не обвиняем тебя, просто спрашиваем. Пять сотен — этих денег не хватает до двух тысяч, понимаешь?
Коп покраснел, заметил Кеннет, как будто и вправду был виноват. Кеннет почти поверил, что коп взял эти деньги. Он мог поверить в это и должен был верить, чтобы стоять на своем.
— Да. И еще мне пришлось доплатить ему триста долларов позднее. Восемьсот всего! — заявил Кеннет в порыве вдохновения.
— Капитан Макгрегор, я даю вам слово... если хотите, обыщите мою квартиру... мой банковский счет... я не получал денег, сэр!
— Не волнуйся так, Думмель.
— Я не волнуюсь, сэр!
— Если ты сказал «нет», значит, нет.
— Благодарю вас, сэр. Вы говорили с мистером Рейнолдсом, сказали ему, что мы нашли Роважински?
Макгрегор нахмурился, на лице появилось озабоченное выражение.
— Нет, нет еще. А вообще-то не знаю, может, Пит сказал ему.
Питом звали Манзони.
— Ему было бы интересно, сэр. И собака. Все дело в собаке, понимаете.
— А, — сказал Макгрегор, — Роважински утверждает, что он сразу сказал тебе, что собака мертва. Это правда, Думмель?
— Конечно неправда! Он заявил, что собака у его сестры на Лонг-Айленде. Так я и сказал мистеру Рейнолдсу.
Молодой офицер так посмотрел на Кеннета, что, казалось, готов был убить его.
— Я говорил вам, — Кеннет выпрямился, — что собака мертва.
— Нет, не говорили! Капитан... капитан Макгрегор, кому вы верите: этому чокнутому или мне?
— Мы пока никому не верим. Успокойся, Кларенс. — Он нажал кнопку звонка на своем столе.
Кеннет стоял гордо, не снимая шляпы. Молодой белокурый полицейский, Думмель, нервничал и запинался, словно у него и правда совесть была не чиста. Он удалился не без удовольствия с пришедшим за ним полицейским. Пижама лежала на койке. Пусть камера. Но он достал Думмеля!
Когда коп запирал дверь камеры, Кеннет сказал:
— Я требую адвоката. Мне ведь не придется платить ему, верно?
Коп бросил с явным пренебрежением:
— Получишь кого-нибудь.
Отвратительный тип! Два крючка на стене вместо вешалки, туалет, раковина. Кеннет помочился. Хотелось есть. Но он запретил себе думать о еде и подошел к двери, пытаясь услышать что-нибудь. Он слышал, как ему показалось, голоса капитана и молодого копа, но не мог попять, о чем они говорят. Жаль. Однако Кеннет был доволен, что занялся Думмелем. Рейнолдс и собака отодвинулись на задний план. Кеннет очень правдоподобно изложил нашедшему его копу их разговор с Думмелем в понедельник днем у миссис Уильямс. Коп сказал, что позвонит миссис Уильямс, и она могла бы, конечно, подтвердить (не важно, какие мерзкие замечания сделает она при этом относительно него самого), что Думмель приходил дважды в тот день и во второй раз притворился, что очень удивлен исчезновением Кеннета.
Глава 10
Когда Манзони и второй полицейский, чье имя Кларенс не знал, вышли из его квартиры, Кларенс шагнул к телефону, но остановился на полпути. Его все еще била дрожь, и он не хотел разговаривать с мистером Рейнолдсом в таком нервозном состоянии. Кларенс закурил сигарету и оглядел свою гостиную-спальню, не видя ничего, не замечая ни грязи, ни беспорядка, который оставили Манзони и его товарищ после обыска в его комнате, чувствуя только стыд. Ящики были наполовину выдвинуты, вещи валялись на полу. Они не стали переворачивать вверх дном всю квартиру, но то, что они вообще явились сюда, было оскорбительно, особенно то, что пришел Манзони, его недруг.
— Тебе понадобились денежки для твоей подружки, Кларенс?
Откуда он узнал о Мэрилин? Или просто имел в виду любую девушку? Они попросили показать им банковскую книжку. Никаких новых крупных поступлений. Даже подушки на кровати перетряхнули.
— Ты не часто появлялся здесь в последнее время, — заметил Манзони. — Где ты спал?
Кларенс ответил, что ночевал несколько раз (по крайней мере, когда не дежурил) у родителей, в Астории. Тут возникла еще одна загвоздка: надо было предупредить мать, чтобы она подтвердила, что он часто навещал их, на случай, если полицейские позвонят ей.
Кларенс набрал номер Рейнолдса. Было около шести.
— Миссис Рейнолдс? Это Кларенс Духамель. Мне очень хотелось бы повидать вас... Да, есть новости, мы поймали Роважински, если вам еще не сообщили из участка. — Им ничего не сообщили. — Я... я лучше расскажу вам, когда приеду. — Кларенс уклонился от прямого ответа. Она, конечно, спросила его о собаке, и он мог сказать ей только то, что она уже знала: надежды нет. — Я сейчас приеду, если можно.
Кларенс поехал в метро, решив таким образом потянуть время. Он хотел, чтобы мистер Рейнолдс оказался дома. Был час пик, самое худшее время на Гранд-Сентрал. Пассажиры шелестели газетами. Какие недовольные, мрачные, невыразительные, задумчивые лица у людей, ожидающих прибытия грохочущего поезда, который умчит их куда-то в темноту. По привычке Кларенс огляделся, чтобы проверить, нет ли поблизости карманников, но потом понял, что руки всех пассажиров так плотно прижаты к бокам, что они просто не могут пошевелиться. Последнего пассажира наконец запихнул в вагон дежурный по станции, и двери захлопнулись. Кларенс вышел на остановке «Сто третья улица» и направился пешком к дому Рейнолдса. Дежурил негр.
К этому времени — было без двадцати семь — мистер Рейнолдс уже добрался до дома.
— Так, значит, этого поляка опять поймали, — сказал мистер Рейнолдс, поздоровавшись в прихожей с Кларенсом. — А что с собакой?
— Поляк теперь говорит... — Кларенс последовал за мистером Рейнолдсом в гостиную. — Добрый вечер, миссис Рейнолдс. — Она стояла у кофейного столика. — Поляк говорит, что... что он убил собаку в тот вечер, когда поймал ее. Он ударил ее камнем по голове.
— Боже мой! — Эд отвернулся, прикрыв ладонью лицо.
— Успокойся, Эдди, — сказала его жена. — Мы ведь почти наверняка знали это, правда?
— Что сделают с этим психопатом? — спросил мистер Рейнолдс.
— Не знаю, сэр. Его надо изолировать. Отправить в сумасшедший дом, я имею в виду.
— Так... он ударил ее по голове. Потом что? Он унес ее? Ее не было там, в кустах. Я смотрел. Никаких пятен крови. Я проверил на следующее утро.
— Он сказал, что унес собаку домой. В свою комнату. Там завернул ее во что-то и... где-то оставил. Не знаю где.
— Похоронил? — Эд издал короткий звук, похожий на смех.
— Эдди. — Голос Греты дрожал.
— Не знаю, сэр, — повторил Кларенс.
Мистер Рейнолдс засунул руки в карманы. Он подошел к окну, его плечи обмякли.
— Странно, что вам не позвонили из полицейского участка, — заговорил Кларенс. — Они нашли большую часть денег у того человека. Он жил в отеле в Виллидж.
— Да черт с ними, с деньгами, — отмахнулся Эд.
Он думал о том, какой на самом деле отвратительный город Нью-Йорк. Ты сталкиваешься с подонками вроде этого каждый день, всякий раз, как едешь в автобусе или в метро. Они выглядят как обычные люди, но это подонки. Его сердце бешено колотилось: он представлял себе, как отрывает у Роважински руки, потом ноги, как хватает его за горло и разбивает ему голову о стену. «Будь моя воля, я бы сделал это», — подумал Эд.
Грета беззвучно плакала, вытирая время от времени слезы. Почти автоматически она положила лед в три стакана, налив в них виски.
Кларенс взял стакан, который она ему протянула.
Эд Рейнолдс медленно подошел к ним, не поднимая глаз.
— А меня теперь обвиняют, — сказал Кларенс, — что якобы я взял пятьсот долларов и позволил Роважински сбежать. Роважински обвиняет меня.
— Да? — удивился Эд.
Это удивило его, но не слишком сильно. Даже если это правда, что с того? Он взглянул в серьезные голубые глаза молодого полицейского. Был ли он серьезен? Честен? Какая разница?
— Я думаю, капитан моего участка не верит, что я взял деньги. Они, конечно, не нашли их при мне. За что я упрекаю себя... — Он остановился, понимая, что, поскольку собака мертва, мистеру Рейнолдсу все равно, правильно или неправильно он действовал и что думает теперь по этому поводу. И действительно, мистер Рейнолдс, наверное, не слышал его слов.
Он тихонько разговаривал со своей женой. Потом обнял ее за плечи и поцеловал в щеку.
Кларенс почувствовал, что чем быстрее он уйдет, тем лучше. Он одним глотком допил свое виски. Напиток обжег желудок так, что Кларенс вздрогнул и задержал дыхание.
Мистер Рейнолдс смотрел на него с легким удивлением.
Только тогда Кларенс вспомнил, что должен позвонить Мэрилин, чтобы договориться, где им встретиться сегодня вечером. В полдевятого или полдесятого начинается спектакль? Просить у мистера Рейнолдса разрешения было явно неудобно, и Кларенс заторопился еще больше.
— Мистер Рейнолдс, — проговорил Кларенс, — я прослежу, чтобы Роважински получил по максимуму, он получит все, что возможно.
Мистер Рейнолдс не проявил к его словам большого интереса.
— Присядьте, мистер Духамель, — предложила Грета.
Кларенс автоматически протянул ей свой стакан, когда она потянулась за ним. Он осторожно присел на краешек стула. Грета вернула ему стакан с новой порцией выпивки, совершенно не нужной ему.
— Должен признаться, — начал Кларенс, — что мне очень стыдно, что я упустил Роважински в первый раз. Я сказал об этом в своем участке. Моему капитану. Я стыжусь.
— Понятно, — пробормотал Эд, желая одного: чтобы этот парень наконец ушел. — Только что, откровенно говоря, можно сделать с этим поляком? Просто запереть в сумасшедший дом?
Кларенс пожал плечами:
— Я знаю, таких типов теперь поприжали. По крайней мере, их можно привлекать к ответственности. Я имею в виду, штрафовать и заключать в тюрьму. Он не скоро сможет продолжить свои пакости. — Он хотел сказать совсем не то и сам не был уверен в том, что говорил. — Я сделаю все, что смогу. Странно, они подозревают меня, что я взял деньги, хотя это я дал им подробное описание Роважински. Хромой, его легко найти. Но Манзони, тот, который отыскал поляка в отеле в Виллидж... ему, конечно, повезло. Мне хотелось бы самому это сделать. Я... — Кларенс начал рассказывать, что сам провел в Виллидж не одну ночь.
Зазвонил телефон. Эд, казалось, не слышал этого. Грета взяла трубку, потом подозвала мужа.
— Алло? — сказал мистер Рейнолдс. — Да... Да, спасибо. Я слышал.
Кларенс понял, что звонят из полицейского участка: они ждали, когда мистер Рейнолдс вернется домой. Кларенс надеялся, что мистер Рейнолдс не скажет им, что он здесь.
— Да, я так и сделаю, — проговорил мистер Рейнолдс равнодушно.
Они хотели, чтобы он забрал свои деньги. Кларенс начал ощущать действие виски. Как могла жизнь оказаться такой невыносимой? Он поднялся, когда мистер Рейнолдс положил трубку.
— Мне предложили прийти в полицейский участок за деньгами, — объяснил Эд. — Я попросил их прислать чек, но они не могут. Наверное, пойду сейчас.
— Сядь, Эдди, — сказала Грета. — Посиди минутку.
Эд не обратил внимания на ее слова и стал ходить по комнате.
Кларенс хотел предложить проводить мистера Рейнолдса до участка, но понял, что тот, скорее всего, вовсе не хочет идти с ним.
— Мне пора, — сказал Кларенс. — Повторяю еще раз: я прослежу, чтобы хоть какая-то справедливость была соблюдена. Сделаю все, что от меня зависит. — Внезапно его прорвало. — Не думайте, что мне так уж сладко, мистер Рейнолдс: меня обвинили, будто я взял пятьсот долларов за то, что отпустил этого психа! Прямо не обвинили, но подозревают.
— Надеюсь, все образуется, — сказал Эд, которому все это надоело. Лиза, их с Гретой собака, умерла. Эд подумал, что горечь потери вполне сравнима с той, которую он испытал при известии о смерти дочери. Собака, дочь — здесь должна быть громадная разница, однако он чувствовал почти то же. Сейчас, по крайней мере. Он не мог сидеть спокойно, легче было ходить, уставившись в пол. Больше всего на свете он хотел, чтобы полицейский ушел. — Не думаю, что мне захочется увидеть этого поляка, — сказал Эд. — Полагаю, от меня этого не требуется?
— Нет, если вы не хотите, сэр, — ответил Кларенс. — До свидания, миссис Рейнолдс. Спасибо.
Кларенс направился к двери. Даже миссис Рейнолдс не сказала ничего, кроме «доброй ночи», когда закрывала за ним. Кларенс решил доехать на такси до дома Мэрилин, вместо того чтобы искать телефон. Он стыдился себя — своей глупости и слабости, — словно совершил что-то позорное. «Клянусь, я покажу ему», — пообещал он себе.
* * *
Эд Рейнолдс снял в ванной рубашку и вымылся над раковиной. Что он смывал с себя на этот раз?
— Дорогая, я обещаю! — прокричал Эд в ответ на какие-то слова Греты, перекрывая шум бегущей воды. — Я не останусь там больше чем на десять минут. Можешь греть обед.
Эд пошел пешком в полицейский участок. Чернокожий полисмен, как и в прошлый раз, сидел на стуле около двери и равнодушно посмотрел на Эда, когда тот вошел в здание. Эд спросил его, к кому ему обратиться. Его снова направили к капитану Макгрегору.
В комнате кроме Макгрегора было два или три полицейских офицера.
— Эдуард Рейнолдс, — назвался Эд.
— Ах да, — сказал капитан. — Может, присядете?
Эд неохотно сел.
— Похититель вашей собаки, Кеннет Роважински, был обнаружен сегодня в отеле «Георг» на Университетской площади. Примерно тысяча двести долларов в мелких купюрах найдены в его комнате. На его расчетном счете в банке, кажется, около четырехсот долларов... — Макгрегор сверился с бумагой на столе.
Эду стало нестерпимо скучно. Ему сообщили еще кое-какие подробности.
— ...завтра, — говорил Макгрегор. — По крайней мере, мы надеемся, что завтра. Отдел психиатрической экспертизы перегружен работой.
Эд уловил, что завтра кто-то должен прийти в участок, чтобы осмотреть поляка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29