А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Для них искусство означало Калифорнию с ее подписными концертами, на которых мужчины являются во фраках, а дамы – в вечерних платьях, субсидирование изящных искусств и деньги Гетти Джон Пол Гетти (1932-2003) – американский миллиардер-затворник и видный филантроп.

.
– А как насчет деловых конкурентов? Холлингер владел огромными земельными участками вокруг Эстрелья-де-Мар. Он, наверное, стремился притормозить строительство в этих местах.– Нет. Он смирился с всеми изменениями. Они стали жить очень замкнуто, ни с кем не общаясь. Он наслаждался своей коллекцией монет, а ее волновал только очередной лифтинг.– Кто-то говорил мне, что они пытались продать свою долю в клубе «Наутико».– Мы с Фрэнком собирались ее выкупить. Не забывайте, клуб изменился. Вместе с Фрэнком пришла молодая жизнерадостная толпа, которая все хотела делать по-новому и танцевала под совсем другие мелодии.– Я слышу эти мелодии каждую ночь, когда пытаюсь заснуть. Это определенно веселенькая музычка, особенно когда играет Бобби Кроуфорд.– Бобби? – Миссис Шенд улыбнулась своим мыслям почти по-девичьи.– Милый мальчик, он так много сделал для Эстрелья-де-Мар. Как только мы без него обходились?– Мне он тоже нравится. Но не кажется ли вам, что этот парень немного… непредсказуем?– Это как раз то, что нужно Эстрелья-де-Мар. До его прибытия сюда клуб «Наутико» едва дышал.– В каких отношениях Кроуфорд был с Холлингерами? Вряд ли они спокойно мирились с присутствием в клубе торговцев наркотиками.Миссис Шенд укоризненно посмотрела на небо, словно ожидала, что оно уберется с ее глаз.– А они там есть?– Вы их не заметили? Странно. Они ежедневно сидят вокруг бассейна, словно голливудские агенты.Миссис Шенд глубоко вздохнула, и я понял, что она специально задерживала дыхание.– В наши дни наркотики можно обнаружить повсюду, особенно вдоль этого побережья. В тех местах, где море встречается с сушей, происходит что-то очень странное.– Она показала рукой на далекие пуэбло.– Людям скучно, и наркотики не дают им сойти с ума. Бобби смотрит на это сквозь пальцы, но он жаждет отвадить людей от всяких транквилизаторов, которые прописывают типы вроде Сэнджера. Вот что опаснее наркотиков. До прибытия Бобби Кроуфорда весь этот городок был окутан туманом валиума.– Насколько я понимаю, бизнес тогда вообще шел очень вяло?– Просто никак. Людей ничто не интересовало, кроме очередного пузырька с пилюлями. Но теперь они приободрились. Чарльз, я скорблю по Холлингерам. Ведь я знала их тридцать лет.– Вы были актрисой?– А я что, похожа на актрису? – Миссис Шенд подалась вперед и похлопала меня по руке.– Это мне льстит. Нет, я была бухгалтером. Очень молодым и очень суровым. Я свернула кинобизнес Холдинге – ра, этот бездонный сточный колодец для капиталов. Вычеркнула из платежных ведомостей всех этих людей, которые покупают права, а потом не снимают ни одного кадра. После этого он попросил меня войти в его агентство недвижимости. Когда в семидесятые годы кончился строительный бум, пришло время застраивать побережье Испании. Я бросила взгляд на Эстрелья-де-Мар и подумала, что ею стоит заняться.– Так вы всегда были близки с Холлингером?– Близка настолько, насколько вообще могу быть близка с мужчиной, – сухо произнесла она.– Но вовсе не в том смысле, какой у вас на уме.– Вы не поссорились с ним?– Бог с вами, что вы хотите этим сказать? – Миссис Шенд сняла шляпу таким решительным жестом, словно освобождала от всего лишнего палубу корабля перед сражением, и не мигая посмотрела на меня.– Боже милостивый, я не поджигала дом. Вы намекаете на это?– Конечно нет. Я знаю, что это не вы.– Я попытался умиротворить ее, изменив тактику, пока она не успела позвать на помощь Сонни Гарднера.– А доктор Сэнджер? У меня из головы не выходит эта сцена на похоронах. Он здесь явно никому не нравится. Такое ощущение, что на него возлагают вину за этот пожар.– Только за беременность Биби, а вовсе не за пожар. Сэнджер из той породы психиатров, которые спят с пациентками, воображая, что оказывают на них тем самым положительное терапевтическое воздействие. Он лечит главным образом маленьких девочек, отвыкающих от наркотиков и ищущих дружеское плечо, чтобы опереться.– А что, если он сам не поджигал дом, но заплатил кому-то и этот «кто-то» поджег дом за него? Ведь Холлингеры, по существу, отобрали у него Биби.– Не думаю. Но кто знает? Сожалею, Чарльз, но я вряд ли чем-то могу помочь вам.– Она встала и накинула пляжный халат.– Я провожу вас до дома. Понимаю, как вы обеспокоены судьбой Фрэнка. Вероятно, вы чувствуете, что несете за него ответственность.– Не совсем так. Когда мы были маленькими, в мои обязанности входило чувствовать вину за нас обоих. Привычка осталась, от нее нелегко просто так отмахнуться.– В таком случае, вы оказались в нужном месте. Когда мы проходили мимо бассейна, она махнула рукой в сторону пляжа и сказала:– Мы в Эстрелья-де-Мар ни к чему не относимся слишком уж серьезно. Даже…– К преступности? Вокруг совершается масса преступлений. Я имею в виду вовсе не убийства в доме Холлингеров. Драки, кражи с взломом, изнасилования, и это далеко не полный перечень.– Изнасилования? Ужасно, я понимаю. Но зато девочки не теряют бдительности.– Миссис Шенд сняла очки, чтобы всмотреться в мою шею.– Дэвид Хеннесси говорил мне, что кто-то напал на вас в квартире Фрэнка. Какой кошмар. Эти синяки похожи на рубиновое колье. Что-нибудь украли?– Думаю, в квартиру забрался не вор. Душитель ведь даже не ранил меня. Это было что-то вроде психической атаки, причем очень своеобразной.– Да, это модно – весьма в духе нашего времени. Не забывайте, как много преступлений совершается на побережье. Проделки ист-эндских Ист-Энд – промышленный и портовый район Лондона.

гангстеров, которые обосновались здесь после ухода от дел, но им по-прежнему неймется.– Но их здесь нет. Вот что странно в Эстрелья-де-Мар. Возникает ощущение, что преступления здесь совершают исключительно любители.– Такие преступники хуже всех, после них все остается вверх дном. Настоящую работу можно доверять только профессионалам.Позади нас Гельмут и Вольфганг вернулись к бассейну. Они прыгнули в воду с двойного трамплина и устремились взапуски к мелководному концу. Миссис Шенд обернулась на плеск и улыбнулась им одобрительной лучезарной улыбкой.– Статные мальчики, – заметил я.– Ваши друзья?– Гастарбайтеры. Они поживут в пристройке, пока я не найду для них работу.– Официантов, тренеров по плаванию?…– Ну, скажем так, они мастера на все руки.Пройдя по террасе, мы вошли через остекленные двери в длинный салон с низким потолком. На стенах и на каминной полке теснились памятные вещи, свидетельствующие о причастности хозяйки к киноиндустрии, – фотографии церемоний награждения и «представлений по королевскому указу» в рамках. На белом кабинетном рояле красовался групповой портрет Холлингеров возле бассейна во время барбекю. Между супругами стояла хорошенькая и уверенная в себе девушка в блузке с длинными рукавами. Она с вызовом смотрела в кадр, требуя запечатлеть себя во всей красе. Последний раз я видел лицо этой женщины на экране телевизора в квартире Фрэнка, где она храбро улыбалась объективу другой камеры.– А она своенравная…– Я указал на групповой портрет, – Это дочь Холлингеров?– Это их племянница, Анна.– Миссис Шенд грустно улыбнулась и прикоснулась к рамке.– Она погибла вместе с ними в огне пожара. Такая красавица. Она могла стать актрисой.– Возможно, она уже успела стать актрисой, – заметил я машинально.Возле открытой парадной двери ждал шофер, приземистый марокканец лет сорока, явно еще один телохранитель, кажется, негодовавший на меня даже за то, что я посмел бросить взгляд на «мерседес» его хозяйки.– Миссис Шенд, не знаете ли вы случайно, – спросил я, – в Эстрелья-де-Мар есть киноклуб?– Даже несколько. Все очень интеллектуальные. Сомневаюсь, что они вас примут.– Я об этом и не мечтаю. Просто хотелось узнать, есть ли клуб, который действительно снимает фильмы. А Холлингер что-нибудь снимал?– Нет, уже много лет этим не занимался. Он ненавидел кустарные фильмы. Но здесь действительно есть люди, которые снимают сами. К примеру, Пола Гамильтон, кажется, любительница поснимать.– Венчания, сентиментальные семейные фильмы и тому подобное?– Не исключено. Спросите ее сами. Кстати, я думаю, она подходит вам больше, чем Фрэнку.– Почему вы так думаете? Я с ней едва знаком.– Что я могу сказать? – Миссис Шенд прижалась своей холодной как лед щекой к моей.– Фрэнк был очаровашка, но, мне кажется, Поле нужен кто-то, имеющий вкус… к некоторым отклонениям.Она улыбнулась мне, прекрасно отдавая себе отчет в том, что и сама способна очаровать, привлекательна и бесконечно порочна. 12Игра в пятнашки Отклонение от общепринятых правил было в Эстрелья-де-Мар ревностно охраняемой привилегией. Под бдительным взглядом осторожного и подозрительного шофера, записавшего номер моей машины в электронную записную книжку, я беззаботно выруливал на дорожку мимо «мерседеса». Со своими тонированными стеклами громоздкая машина казалась каким-то безумным и агрессивным орудием, напоминавшим средневековые немецкие доспехи, да и ближайшие виллы тоже замерли в нервном напряжении. Гребни большинства заборов были утыканы битым стеклом, а камеры слежения несли свое бесконечное дежурство на гаражах и входных дверях, как будто после наступления ночи по улицам городка бродит целая армия взломщиков.Я вернулся в клуб «Наутико» и попытался решить, что делать дальше. У Элизабет Шенд, разумеется, были основания убить Холлингеров, хотя бы для того, чтобы захватить солидный кусок их собственности, но она, скорее всего, выбрала бы более утонченный способ, чем поджог. Кроме того, эта дама явно симпатизировала пожилой паре. И наконец, пять трупов могли отпугнуть от имения любых потенциальных инвесторов в недвижимость.В то же время она дала мне увидеть еще одну сторону Эстрелья-де-Мар – мир выписываемых из всей Европы жиголо и других откровенных удовольствий. К тому же благодаря ей я теперь знал, что невеста в порнографическом фильме – это Анна Холлингер. Сев перед телевизором, я перемотал кассету порнографического фильма, снова и снова просматривая сцены насилия и пытаясь установить личности других участников. Как эта своеобразная, с живым воображением молодая женщина согласилась сниматься в такой грязи? Я остановил просмотр на том кадре, где она храбро улыбалась в объектив, прикрываясь изодранным в клочья подвенечным платьем. Мое воображение живо нарисовало ее на унитазе в ванной: вот она просматривает фильм, вот делает себе инъекцию, пытаясь стереть в памяти белокожего мужчину и невыносимое унижение.Испуганные глаза с растекшейся черной тушью, размазанная губная помада, искривившая ее рот… Я перемотал ленту обратно до того момента, когда в спальню вошла вторая подружка невесты, а зеркальная дверь отразила балкон квартиры и спускавшиеся к морю улицы под ним.Здесь я снова остановил кадр и попытался увеличить резкость. Между перилами балкона виднелся шпиль церкви, силуэт его флюгера вырисовывался на белой спутниковой тарелке, установленной на крыше где-то неподалеку от портовых причалов. Вместе шпиль и тарелка точно указывали, где в Эстрелья-де-Мар искать эту квартиру-студию.Я откинулся на спинку кресла и стал разглядывать шпиль; меня впервые перестали раздражать глухие удары теннисной машины, подававшей мячи на тренировочный корт. Теперь я отдавал себе отчет в том, что подсознательно хотел увидеть эту квартиру, а не изнасилование Анны Холлингер. Бригада полицейских экспертов сразу обнаружила бы эту кассету в опустошенной пожаром комнате.Если этого не произошло, значит, кто-то ее оставил специально для меня, узнав, что мы с Полой придем в дом Холлингеров. Видимо, он был уверен, что Кабрера будет слишком занят своим заключением о вскрытии и не заметит исчезновения одного из вещественных доказательств. Я вспомнил шофера Холлингеров, который без конца полировал «бентли». Мог ли этот меланхоличный испанец стать доверенным лицом Анны или даже ее любовником? Он смотрел угрожающе, но, кажется, не распространял на меня обвинения в адрес Фрэнка; может быть, он хотел предупредить меня о не замеченном полицейскими вещественном доказательстве?
В восемь вечера у меня была назначена встреча с Полой, – я пригласил ее на ужин в ресторан «Дю Кап», но я направился в сторону порта на час раньше, решив во что бы то ни стало разыскать спутниковую тарелку. Изготовители порнофильмов часто снимают дорогие квартиры на один день, а не сооружают сценические декорации, которые могут послужить уликой полицейским. Если я точно установлю, где происходило изнасилование, я, может быть, и не разгадаю тайну убийства Холлингеров, но сейчас у меня под ногами раскручивался один неприбитый уголок ковра за другим. Чем больше ковров я приколочу к полу, тем скорее удержусь на ногах, когда стану блуждать в потемках, из одной комнаты в другую.Я шагал по направлению к гавани мимо антикварных магазинов и художественных галерей, внимательно осматривая крыши города. У меня не было сомнения, что в фильме промелькнул флюгер шпиля англиканской церкви, возвышавшегося над Церковной площадью. Я постоял на ступенях церкви, строгого белого здания, скромной копии капеллы Ле Корбюзье в Роншане. Церковь больше напоминала кинотеатр, а не дом Божий. Доска объявлений извещала о предстоящей постановке «Убийства в соборе» Элиота, о собрании благотворительной организации помощи престарелым и об экскурсии к месту финикийских захоронений на южной оконечности полуострова, организуемой местным археологическим обществом.Флюгер указывал на Фуэнхиролу, но спутниковой тарелки я там не заметил. Освещенный заходящим солнцем, на фоне неба вырисовывался силуэт западной части Эстрелья-де-Мар, от клуба «Наутико» до руин дома Холлингеров. Десяток высотных домов смотрел окнами с высокого утеса – непроницаемый лик тайны. На крыше яхт-клуба красовалась белая чаша спутниковой антенны, но она была по крайней мере вдвое большего диаметра, чем скромная тарелка телевизионной ретрансляции.Бары и рестораны с морской кухней вдоль гавани были битком набиты местными жителями, расслаблявшимися после целого дня работы в мастерской скульптора и за гончарными кругами. Совершенно не обеспокоенные трагедией в доме Холлингеров, они выглядели более оживленными, чем обычно, и громко переговаривались, выглядывая из-за экземпляров нью-йоркского книжного обозрения и художественных приложений к «Монд» и «Либерасьон».Испуганный этой агрессивной демонстрацией культурного превосходства, я зашагал к лодочной верфи, примыкавшей к причалам, пытаясь найти умиротворение среди вскрытых двигателей и маслосборников. Яхты и прогулочные моторные лодки стояли на своих эстакадах, горделиво демонстрируя изящные корпуса – грациозную геометрию скорости. Среди стоявших на верфи судов выделялся мощный катер с корпусом из стекловолокна, почти сорока футов длиной. Три громадных подвесных мотора на его корме походили на гениталии морского механического чудища, выбравшегося на сушу.Гуннар Андерсон, целый день налаживавший эти моторы, стоял возле судна, отмывая руки в каком-то едком средстве. Он кивнул мне, но его узкое, опушенное бородкой лицо по-прежнему оставалось замкнутым, точно лик погруженного в себя католического святого. Он будто не обращал внимания на вечерние толпы и следил за полетом городских ласточек, отправившихся на побережье Африки. Кожа у него на скулах и на висках казалась туго натянутой, словно невероятным усилием воли он борется с каким-то внутренним напряжением. Наблюдая, как он морщится, заслышав доносившийся из баров шум, я догадался, что он ежесекундно контролирует свои эмоции, опасаясь, что от малейшего проявления злобы кожа мгновенно лопнет на острых скулах и обнажит голые кости.Пройдя мимо него, я остановился, залюбовавшись быстроходным судном и скульптурой на его носу.– Ну и мощная, даже не по себе становится, – заметил я.– Неужели кому-то действительно нужна такая скорость?Прежде чем ответить, он вытер руки.– Ну, это не прогулочный катер, а рабочая лошадка. Ему приходится окупать затраты на собственное содержание. На нем ничего не стоит удрать от испанских патрульных катеров в Сеуте и Мелилье.– Так оно ходит в Северную Африку?Он хотел было уйти, но я протянул ему руку для рукопожатия, заставив повернуться ко мне лицом.– Мистер Андерсон, я видел вас на заупокойной службе во время похорон на протестантском кладбище. Мне жаль Биби Янсен, примите мои соболезнования.– Спасибо, что пришли на похороны, – Он окинул меня взглядом с головы до ног, а потом снова стал мыть руки в ведре.– Вы знали Биби?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37