А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ниток там не оказалось, но было кое-что другое. Сноп зеленого света уловил тонкий желтый луч, исходивший из углубления в косяке, примерно в полуметре от пола. Бен Гадиз с первого взгляда понял, с чем имеет дело: с миниатюрным фотоэлементом, одна половинка которого была встроена в косяк, а другая в дверь.
Стоило открыть эту дверь, как контакт между двумя половинками фотоэлемента оборвался бы и включился сигнал тревоги. Устройство было защищено настолько, насколько позволяла современная технология. Обезвредить его было невозможно. Якову уже приходилось сталкиваться с такими встроенными фотоэлементами, снабженными часовым механизмом. Установленные раз, они действовали на протяжении заданного времени, обычно не менее пяти часов. Отключить их до истечения этого срока не был в состоянии никто, даже человек, их установивший.
Это означало, что Иоганну фон Тибольту пришлось бы — возникни какая-то чрезвычайная ситуация — для проникновения в ванную разомкнуть контакт и включить тем самым сигнал тревоги.
Что же это мог быть за сигнал? Звуковая сигнализация исключалась: громкие звуки могли привлечь внимание посторонних. Радиосигналы? Возможно, но у них слишком ограниченный радиус действия...
Нет, сигнальное устройство должно приводить в действие некий защитный механизм, расположенный в непосредственной близости от охраняемого объекта. Защитный механизм, способный обезвредить взломщика, но не опасный для самого фон Тибольта. Электрошок? Не очень надежное средство. Кислота? Слишком опасно: хозяин сам мог бы получить увечья и остаться обезображенным на всю жизнь. Газ? Какое-нибудь распыленное вещество?..
Токсин! Распыленный яд. Токсичные пары. Отравляющее вещество, достаточно сильное, чтобы покусившийся лишился сознания. Защитой от него может служить кислородная маска, используя которую фон Тибольт может беспрепятственно входить в охраняемое помещение.
Со слезоточивыми и другими газами Якову уже приходилось иметь дело. Он вновь подошел к своему чемоданчику, склонился над ним и извлек респиратор с небольшим баллоном кислорода. Надел его, взял в рот трубку и вернулся к двери. Рывком распахнул ее и отступил на шаг назад.
Дверной проем заполнился туманом, который подержался в воздухе несколько секунд и быстро рассеялся, словно его и не было. Бен Гадиз ощутил легкий зуд в области глаз. Ощущение было раздражающим, но переносимым. Яков, однако, знал, что, вдохни он эти химические пары, — те вызвали бы мгновенное поражение легких и он бы рухнул на месте. Это было то самое подтверждение, которого он ждал: список «детей Солнца» должен находиться в этой комнате.
Он шагнул в помещение, мимо треноги с укрепленным на ней газовым баллоном. Чтобы следы паров выветрились наверняка, он приоткрыл окно. Холодный зимний воздух ворвался внутрь, раздувая занавеску.
Бен Гадиз снова прошел в гостиную, взял чемоданчик и возвратился в спальню, чтобы продолжить поиски. Решив, что список должен храниться в каком-нибудь огнеупорном стальном контейнере, он достал миниатюрный металлоскоп со световым индикатором и начал «прощупывать» комнату от кровати к дверям.
Перед платяным шкафом индикатор отреагировал. Зеленый фонарик высветил знакомые крохотные волокна желтого цвета, укрепленные на створках.
Он обнаружил сейф.
Израильтянин открыл створку — и в лицо ему ударила новая струя газа. Облако повисло в воздухе, заполнив шкаф, и держалось дольше, чем первое. Если бы даже первая ловушка в дверях спальни не сработала, то эта, вторая, содержала достаточно яда, чтобы убить человека на месте. На дне шкафа лежал дорожный чемодан мягкой и дорогой на вид темно-коричневой кожи. Но Яков знал, что это не обычный багаж. На крышке и по бокам у него имелись складки, тогда как с передней и задней стороны — нет: изнутри он был армирован сталью.
Яков поводил зеленым фонариком в поисках укрепленных ниток или других сигнальных меток, но ничего не обнаружил. Тогда он перенес чемодан на кровать и нажал другую кнопку на своем фонарике. Зеленый свет сменился ярким желтовато-белым. С его помощью он исследовал запоры. Они были разного типа и, несомненно, снабжены каждый своим защитным устройством.
Он извлек из кармана тонкий заостренный штырь и вставил его в правый замок, старательно отставляя руку в сторону.
Из замка ударила струя воздуха, и слева выскочила длинная игла, из которой закапала на ковер какая-то жидкость. Яков вынул носовой платок и насухо вытер иглу, после чего осторожно, медленно вдавил ее с помощью своего штыря внутрь, на прежнее место.
Теперь он занялся левым замком. Стоя сбоку, он повторил свои манипуляции со штырем. Застежка открылась — и что-то снова выстрелило. На сей раз, в отличие от иглы, это что-то просвистело через всю комнату и впилось в обшивку кресла. Бен Гадиз рванулся в ту сторону и высветил фонариком образовавшуюся в обшивке дырку, вокруг которой расползлось влажное пятно. С помощью своего штыря он выковырял неизвестный предмет. Им оказалась прозрачная эластичная капсула со стальным наконечником, способным войти в человеческую плоть так же легко, как он вонзился в кресло. Жидкость, содержавшаяся в капсуле, была сильнодействующим наркотиком.
Бен Гадиз удовлетворенно опустил капсулу в карман, вернулся к чемодану и открыл его. Внутри, притороченный к металлической обшивке, обнаружился плоский, тоже металлический, конверт. Итак, он добрался-таки до самого заветного сейфа за семью смертельными печатями, и теперь тот по праву принадлежал ему.
Израильтянин взглянул на часы. Вся операция заняла у него восемнадцать минут.
Он поднял крышку металлического конверта и достал находившиеся там бумаги. В руках у него оказалось одиннадцать листков, на каждом из которых, разбитые на шесть колонок — с именами, адресами, телефонами, — были отпечатаны данные человек этак на сто пятьдесят. Что в сумме составляло порядка шестисот пятидесяти: элита «детей Солнца». Главари «Вольфшанце».
Яков Бен Гадиз снова склонился над своим «дипломатом» и достал фотоаппарат.
— Vous etes tres aimable. Nous vous telephonons dans une demi-heuere. Merci. — Кесслер повесил трубку и, обернувшись к Ноэлю, стоявшему у окна их номера в «Эксельсиоре», помотал головой. — Пока ничего. Ваша мать в «Д'Аккор» не звонила.
— Они уверены в этом?
— Никаких звонков мистеру Холкрофту не было. Я расспросил даже телефонистку — на всякий случай, если портье вдруг отходил на пару минут. Вы же слышали...
— Не понимаю. Где она? Она должна была уже несколько часов как позвонить... А Хелден? Та обещала позвонить в пятницу вечером. Черт подери! Ведь уже утро, наступила суббота!
— Скоро четыре часа, — отозвался Эрих. — Вам необходимо хоть немного отдохнуть. Иоганн прилагает все усилия, чтобы разыскать вашу мать. Он поднял на ноги лучших специалистов в Женеве.
— Я не могу отдыхать, — проронил Ноэль. — Вы забываете: я только что убил человека в Кюрасао. Он помогал мне, я убил его.
— Не вы. А «Нахрихтендинст».
— Ну давайте же тогда сделаем что-нибудь! — сорвался на крик Холкрофт. — У фон Тибольта есть высокопоставленные друзья. Откройте им все! Британская разведка обязана ему по гроб жизни: он выдал им Тинаму! Пусть они вернут этот долг! Сейчас же! Пусть весь этот проклятый мир узнает об этих подонках! Чего мы ждем?
Кесслер сделал несколько шагов в сторону Ноэля, глядя на него со спокойствием и состраданием:
— Мы ждем самого важного из всех событий. Встречи в банке. Соглашения с директорами. Как только это осуществится, для нас не останется ничего невозможного. И когда мы добьемся этой цели, весь «проклятый мир», как вы его назвали, вынужден будет прислушаться к нам. Думайте о нашем деле, Ноэль. В нем ответы на все вопросы. Для вас, вашей матери, Хелден... очень многих людей. Думаю, вам это должно быть ясно.
Холкрофт устало кивнул, чувствуя, что мозг его находится на грани истощения, и слабо проговорил:
— Я понимаю. Просто это неведение и молчание сводят меня с ума.
— Я знаю, вам пришлось нелегко. Но скоро все будет позади. Все образуется. — Эрих улыбнулся. — Ну а теперь я пойду сполоснусь.
Ноэль подошел к окну. Женева спала — как раньше спали Париж, и Берлин, и Лондон, и Рио-де-Жанейро. Сколько же раз приходилось ему глядеть из разных окон на спящие города? Слишком часто. Ничто уже не будет таким, как прежде...
Ничто... Холкрофт нахмурился. Ничто. Даже имя. Его имя. Здесь он записан как Фреска. Не Холкрофт, а Фреска!.. То самое имя, под которым его должна разыскивать по телефону Хелден!
Фреска!
Он вскинулся и подскочил к телефону. Не было смысла просить Эриха, чтобы тот позвонил за него: телефонистка в «Д'Аккор» говорила по-английски, и номер телефона был ему известен. Он набрал его.
— Отель «Д'Аккор». Бон суар.
— Вам звонит мистер Холкрофт. Несколько минут назад вам звонил доктор Кесслер и спрашивал, не оставляли ли мне по телефону каких-либо известий...
— Прошу прощения, мсье... Доктор Кесслер? Вам нужен доктор Кесслер?
— Нет, вы не поняли. Доктор Кесслер разговаривал с вами несколько минут назад насчет сообщений, которых я ожидаю. Прошу вас посмотреть сообщения на еще одну фамилию: Фреска. Н. Фреска. Передавали ли что-нибудь для Н. Фреска?
Телефонистка умолкла в замешательстве, затем проговорила:
— Господин Фреска в «Д'Аккор» не останавливался, мсье. Если хотите, я могу позвонить в номер доктору Кесслеру...
— Да нет же. Он здесь. Он только что разговаривал с вами!
Проклятье, подумал Ноэль, эта женщина, хоть и говорит по-английски, похоже, не понимает, что ей говорят, затем вспомнил имя портье, назвал его и попросил:
— Могу ли я с ним переговорить?
— Извините, мсье, но он ушел три часа назад. В полночь его дежурство закончилось.
Холкрофт затаил дыхание, не спуская глаз с двери в ванную, за которой шумела вода. Эрих не мог его услышать. А телефонистка, похоже, в действительности прекрасно все понимала.
— Секунду, мисс. Позвольте мне выяснить кое-что. Вы не говорили несколько минут назад с доктором Кесслером по телефону?
— Нет, мсье.
— Есть ли у вас на коммутаторе другая телефонистка?
— Нет. В эти часы у нас не много звонков.
— А портье ушел в полночь?
— Да, как я вам уже говорила.
— И звонков мистеру Холкрофту за это время не было? — Телефонистка вновь умолкла. Затем заговорила медленно, словно припоминая:
— Мне кажется, были, мсье... Вскоре после того, как я заступила на дежурство. Звонила какая-то женщина. Мне было ведено препоручить этот звонок главному администратору.
— Благодарю вас, — тихо произнес Ноэль и опустил трубку.
Вода в ванной перестала литься. Кесслер вышел — и увидел, что рука Холкрофта покоится на телефоне. Прежняя сочувственная мягкость в глазах ученого исчезла.
— Что, черт возьми, происходит? — грозно заговорил Ноэль. — Вы не разговаривали ни с портье, ни с телефонисткой. Моя мать звонила еще несколько часов тому назад. Вы мне об этом не сказали. Вы меня обманули!
— Ноэль, не надо сердиться...
— Обманули! — прорычал Холкрофт, хватая со стула пиджак и устремляясь к кровати, где лежало брошенное им пальто с пистолетам в кармане. — Она звонила мне, сукин вы сын!
Кесслер метнулся в прихожую и заслонил собою дверь:
— Ее не оказалось там, где она сказала! Мы сами обеспокоены. Мы стремимся разыскать и защитить ее. Защитить вас! Фон Тибольт знает в этом толк, ему не впервой. Позвольте ему решать!
— Решать? Что решать, черт подери? Он не будет ничего за меня решать! И вы тоже! Прочь с дороги!
Кесслер не сдвинулся с места. Тогда Ноэль схватил его за плечи и швырнул в дальний конец комнаты: После чего бросился по коридору к лестнице.
Глава 44
Ворота имения медленно распахнулись, и лимузин въехал внутрь. Полицейский кивнул охраннику и опасливо взглянул на огромного добермана, с яростным лаем рвущегося с поводка. Потом полицейский обернулся к миссис Холкрофт:
— Дом для гостей находится в четырех километрах от ворот. Мы свернем с главной аллеи направо.
— Я целиком полагаюсь на вас, — сказала Альтина.
— Я говорю об этом, мадам, потому что мне еще не доводилось здесь бывать. Надеюсь, мы не заблудимся в темноте.
— Уверена, что нет.
— Я должен оставить вас там и вернуться к своим обязанностям, — продолжал полицейский. — В доме сейчас никого нет, но, как мне сказали, входная дверь открыта.
— Понятно. Мистер Теннисон ждет меня? Полицейский, похоже, засомневался:
— Он скоро будет. И он, конечно, доставит вас обратно.
— Конечно. Скажите, инструкции вы получили от мистера Теннисона?
— Эти инструкции — да. Но вообще-то я получаю инструкции от первого заместителя или от префекта полиции.
— От первого заместителя? От префекта? Они что, друзья мистера Теннисона?
— Вроде бы так, мадам. Как я уже говорил, мистер Теннисон — важная персона. Да, пожалуй, они друзья.
— Но вы не его друг? Полицейский рассмеялся.
— Я? Что вы, мадам. Я едва знаком с этим джентльменом. Как я уже вам говорил, я сопровождаю вас в знак особого расположения к вам городских властей.
— Понятно. Скажите, а не могли бы вы выполнить одну мою просьбу тоже в знак особого расположения? — спросила Альтина и многозначительно открыла кошелек. — Чтобы это осталось между нами.
— Это будет зависеть, мадам...
— Это всего лишь телефонный звонок. Мне нужно сообщить подруге, где я, чтобы она не беспокоилась. Я забыла позвонить ей с вокзала.
— С удовольствием, — сказал полицейский. — Будучи другом мистера фон Тибольта, вы, я полагаю, являетесь уважаемым гостем Женевы.
— Я напишу вам номер. Ответит молодая особа. Скажите ей, как проехать сюда.
Дом для гостей имел высокие потолки, стены были увешаны гобеленами, в гостиной стояла французская мебель. Такая мебель больше подходила для какого-нибудь большого замка близ Луары.
Альтина села в широкое кресло и сунула принадлежащий Якову Бен Гадизу пистолет между подушками. Полицейский ушел минут пять назад. Теперь она дожидалась Иоганна фон Тибольта.
Ей непременно надо подавить искушение выстрелить в момент появления в гостиной фон Тибольта. Может быть, она сможет что-то у него выпытать. Ах, если бы ей удалось передать то, что она узнает, израильтянину или девушке. Но как?
Вот и он. Альтина услышала глухое урчание автомобиля. Она уже слышала рокот этого мощного двигателя несколько часов назад, когда машина остановилась на безлюдном шоссе у Женевского озера.
Спрятавшись за деревьями, она видела, как блондин убил человека. Точно так же чуть позже он безжалостно убил другого человека в Атерризаж Медок. Убить его — большая честь! Она дотронулась до рукоятки пистолета, исполнившись решимости сделать то, что задумала.
Дверь распахнулась. Вошел высокий мужчина с золотистыми волосами и красиво вылепленным лицом. Он закрыл за собой дверь. Его освещал пробивающийся сквозь занавески свет. Мужчина двигался мягко и изящно.
— Миссис Холкрофт, как мило, что вы приехали.
— Я просила вас об этой встрече. Как мило с вашей стороны, что вы согласились меня принять. А предпринятые вами предосторожности достойны всяческих похвал.
— Вы, похоже, понимаете, что они вызваны необходимостью.
— За нами не мог угнаться ни один автомобиль.
— Ни один. Мы здесь совершенно одни.
— Какой уютный дом. Моему сыну здесь понравилось бы. Он же архитектор, и мог бы назвать его типичным образцом какого-нибудь стиля, указав на влияния, которые отразились в его проекте.
— Не сомневаюсь. Это для него характерно.
— Правда, — улыбнулась Альтина. — Он может идти по улице, потом вдруг остановиться, начать рассматривать какое-нибудь окно или карниз и подметить то, что ускользает от прочих глаз. Он так увлечен своей работой. Странно, откуда это у него. Я за собой подобных талантов никогда не замечала, а его покойный отец был банкиром.
Блондин стоял не шелохнувшись.
— Следовательно, оба отца имели отношение к деньгам.
— Так, значит, вам все известно? — удивилась Альтина.
— Разумеется. Сын Генриха Клаузена. Полагаю, нам пора перестать лгать друг другу, миссис Холкрофт.
— Насколько я понимаю, лгали мне вы, герр фон Тибольт. Мне казалось, вы не догадывались о моей лжи.
— Откровенно говоря, до сего момента не догадывался. Если вы намеревались заманить меня в ловушку, то мне очень жаль, что я нарушил ваши планы. Но впрочем, вы же должны были понимать, на какой риск идете.
— Да, я понимала.
— Тогда почему вы пошли на это? Вы же должны были подумать о последствиях.
— Я подумала. Но мне казалось, что с моей стороны было бы честно рассказать вам о последствиях моих предыдущих действий. Если вы о них узнаете, между нами может быть заключено некое соглашение.
— Неужели? И в чем же суть этого соглашения?
— Покиньте Женеву. Распустите «Вольфшанце».
— И это все? — улыбнулся блондин. — Вы сошли с ума.
— Предположим, я скажу вам, что написала обстоятельное письмо, в котором подробно рассказала о той паутине лжи, в которой я жила в течение последних тридцати лет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58