А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— How are you, Алекс? — старик потряс руку Львовского.
— Познакомьтесь, полковник, это мой друг, писатель из Парижа.
— Полковник Брэкфорд. Париж, Франция или Париж, Нью-Джерси? — Старик сдавил мою ладонь с такой яростью, что я захотел спросить его, что он этим себе или мне хочет доказать.
— Франция, — сказал я.
— Полковник Брэкфорд — наш самый верховный шеф, начальник школы. Полковник командовал парашютистами в Корее. — Все это Львовский сообщил стоя. — Садитесь с нами, полковник. Мы, правда, уже покончили с lunch.
— У меня встреча, boys. Встреча с леди. Но я присяду. Леди еще нет.
Он опустился на стул. Появилась, еще сильнее выпятив загорелый живот, возможно довольная тем, что Джули Свэнсон покинула сцену, официантка.
— Heineken, полковник?
— Heineken, Сюзи…
— Белого вина, полковник? — Львовский поднял литровый графин с вином со стола и покачал им.
— От вина у меня изжога!.. Are you French? — Старик поглядел на меня и поскреб загорелый локоть загорелой ручищей.
— No, бывший советский, как Алекс…
— Ага, понятно… — лицо полковника озарилось, — значит, тоже шпион, как Алекс…
— Полковник считает меня советским шпионом. — Львовский довольно улыбался.
— А кто ты, Алекс? Здоровый экс-советский мужчина тридцати пяти лет, работающий преподавателем в американской военной школе, не может не быть шпионом. Ты шпион — Алекс. Но это нормально. Я думаю, у Алекса чин капитана… А у тебя, Париж, Франция?
Я решил, что следует рассмеяться. И рассмеялся.
— Майор.
— Полковник не шутит, — сказал Львовский. — У него, однако, есть своя теория по этому поводу. Он считает, что военные давно бы договорились между собой, если бы не «ебаные политиканы»… Позвольте, полковник, я посвящу нашего друга в основы?
Сюзи принесла пиво. Стала выливать его, наклонив бокал, из бутылки в бокал. Полковник вырвал у нее бутылку.
— Будь ты проще, Сюзи! Что за церемонии… Валяй, Алекс, объясняй…
— Полковник считает, что военным Соединенных Штатов и России следует договориться и эксплуатировать планету разумно. Прагматически. В любом случае две суперстраны доминируют над современным миром. Но гражданские власти, считает полковник, всегда оперируют полумерами, и именно в этом состоит слабость белой цивилизации. Вместо того чтобы довести колонизацию планеты до логического конца — подавить все другие типы цивилизаций, «ебаные политиканы» везде оставили корни местных традиций. И эти невыкорчеванные до конца корни, считает полковник, погубят в конце концов белую цивилизацию. В качестве самого опасного примера он приводит Иран. Единственное спасение — союз между сильными белыми людьми в униформах.
— Союз между general Джонсон и general Соколоф, — сказал полковник, оторвавшись от бутылки «Heineken». — Только так. И железной рукой — всех хуесосов к земле. У двух наших народов больше общего, нежели разногласий.
— А что с европейцами? — поинтересовался я.
— Не доверять проституткам. Две последние войны — их вина. Поставить Европу под управление объединенного советско-американского военного командования. Как оккупированные территории. Никаких национальных правительств. Постепенное интегрирование…
— А Африка?
— Будут существовать, как в девятнадцатом веке. Отозвать всю экономическую помощь, всю медицинскую помощь и снизить рождаемость. Тоже самое проделать с Азией и Латинской Америкой. Ирану — ультиматум. Сорок восемь часов на размышление… То же самое с Ливаном…
В дальней части ресторана открыли окно, и стал слышен шум океана, крики чаек, рокот отходящего или подходящего к Fishersmen's-пристани бота. Полковник встал.
— Леди прибыла. То есть моя супруга. До следующей встречи, шпионы… Передайте мои предложения по инстанции кому надо. — Чуть прихрамывая, большой полковник ушел от нас по направлению к открытому окну. Сюзи усаживала там высокую седую женщину.
— А, каково, господин Лимонов… Видите, какие оригиналы встречаются в рядах United States Army… Он не шутит. Все это серьезно. За исключением того, разумеется, что он не верит в мое или ваше шпионство. Пусть он всего лишь старый полковник, дослуживающий военную карьеру в мягком климате на административной должности начальника школы переводчиков, однако сама тенденция существует в американской армии. — Львовский поправил очки и вдруг вздохнул: — Ох, что бы ни было, лишь бы не было всегда, как сейчас! Лишь бы что-нибудь изменилось…
Я был с ним согласен.
— Да. Хорошо бы все разлетелось к такой-то матери. Как вы думаете, многие еще желают, как мы с вами, чтобы мир подвергся брожению?
— Не знаю, — сказал Львовский задумчиво. — Наверное, многие. Но что мне до них? Меня мои личные проблемы дергают. Я вот money собираю, чтобы свалить отсюда. Хочу уехать в Нью-Йорк, найти издателя для книги. А вы-то что, между прочим, дергаетесь? У вас все ОК, вы скоро не будете желать, чтобы мир изменился, будете желать, чтобы он застыл. Вы уже писатель, автор известной книги, выпустите еще пару книг и поймете, что мир уже ваш…
— Хэй, — сказал я, — что это вы меня таким несложным представляете. Писателем хорошо, конечно, жить, но я бы себе и другую судьбу хотел. Мне бы, может, интереснее ощущение разведки испытать, двух моих пленных привести…
— Романтизм в вас еще играет. Хотите, поменяемся судьбами?
— Поменяем лучше местоположение, пойдемте отсюда, а? Видите, солнце уже из одних окон в другие переместилось, а мы все сидим…
Мы покинули ресторан «Желтая Подлодка».
— А я, между прочим, книгу написал, сильнее вашей, — сказал мне Львовский, когда мы прощались у барака, замешанного в историю отказа испанцев от Калифорнии. Львовский взглянул на меня иронически и заносчиво.
— Дай вам Бог, — сказал я.
В нас дунуло жарким ветром, песком, и мы разошлись. Бывшие друзья. Он стал взбираться в гору к шпионской школе, я отправился к дороге, ведущей в соседний городок, где я жил в квартире инструктора 1-й категории Джули Свэнсон. Я быстро шагал вдоль Монтерейского залива и думал о планете, о полковнике, о бывшем друге Львовском.
Проанализировав вышеупомянутые элементы во взаимодействии, вставляя ключ в замок Джули Свэнсон, я пришел к выводу, что, как обычно, на земле творится черт знает что… Хотя вроде бы все тихо…
Вскоре я сбежал от Джули Свэнсон. Вернулся в Париж, Франция. И состоялись годы. То есть они прошли. Пройдя, они сделали ясными несколько судеб, поставили, где надо, точку или многоточие.
Инструктор 1-й категории вышла замуж за коллегу-преподавателя. Американца. Несчастливо попала в железные руки маленького человека, и тот, от нечего делать, подавил ее.
Львовский — информацию о нем совершенно неожиданно принесла мне толстая бельгийская анархистка — живет в Нью-Йорке, в квартире, данной ему «городом».
Книга Львовского, увы, не выбилась на большой рынок, изданная лишь по-русски за авторский счет, она принесла ему две сотни врагов на берегах Монтерейского залива. Живя в квартире, данной «городом», Львовский, как всегда непоследовательный, сотрудничает под псевдонимом в газете «Голос Родины» (имеется в виду советская Родина).
Полковник Брэкфорд умер, вынимая тунца из океана. Инфаркт поразил его на рыбной ловле, на палубе катера. Начальником школы стал майор Кук. Несмотря на сближение между Соединенными Штатами и СССР, количество преподавателей русского увеличилось в школе до 300 человек. Для поддержания здоровья такого большого государства, как Соединенные Штаты, ему нужен большой враг. Идеям полковника Брэкфорда еще не пришло время.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17