А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— А что, если он задержит меня? Или катер взорвется целиком?
— Тогда вы проиграли, генерал, а мы выиграли. — Он улыбнулся, стараясь придать себе дьявольский вид, что, на мой взгляд, ему вполне удалось. Пораженная необычностью ситуации, сестра Клер была просто в отчаянии и не могла более справляться с этим чувством. Она схватила Тэрка за руку:
— Нет, прошу вас. Не надо больше крови, пожалуйста.
— Отличный совет, герцогиня. А какой у нас выбор? Если даже мы отдадим ему всю свою добычу, думаете, это нам поможет? — Он покачал головой. — Я вам скажу правду. Так или иначе, но мы все равно окажемся на дне залива. У нашего доброго друга Талеба слишком изощренный ум, чтобы поступать как-то иначе. — Она смотрела на него потемневшим, полным боли взором, а потом ее плечи поникли и голова опустилась. — Я сожалею, герцогиня, но так уж устроен мир. — Он кивнул в мою сторону. — Скажите ему доброе слово на дорогу!
***
Мне пришлось дать полный газ подвесному мотору, потому что иначе надувная лодка не смогла бы преодолеть течение. И я беспокоился, как там внизу справляется Тэрк.
Но с другой стороны, никто не знал этого дела так, как он. И если кто-нибудь смог бы это сделать, так только Гарри Тэркович.
Когда я подошел ближе, то увидел результаты меткой стрельбы Тэрка. Четыре дыры в корпусе над ватерлинией и разбитое окно в рубке. На палубе было двое солдат. Один сжимал в руках винтовку, а другой держал линь. Капитан Хусейн стоял позади них. Я сожалел, что он тоже здесь, хотя, как говорят арабы, судьба каждого человека предопределена, и никто не в силах избежать ее. Выключив мотор и дрейфуя, я подплыл к борту. Один из солдат бросил мне линь. Я поймал его и быстро привязал лодку, а они спустили для меня трап. Я перелез через ограждение. Хусейн ждал меня. Он с укором осмотрел меня, потом сделал вполне понятный знак, чтобы я поднял руки, и довольно неуклюже обыскал меня, проверяя, не прячу ли я оружие. Удовлетворенный, он пошел по палубе к люку, а потом отошел в сторону, предоставляя мне возможность спуститься первым.
В салоне за столом сидел Талеб, пил кофе и читал журнал. Я ни минуты не сомневался, что все это делалось только для того, чтобы произвести на меня впечатление. Он, несомненно, был опытным профессионалом. Не пригласив присесть, Талеб смерил меня задумчивым взглядом.
— Я не собираюсь больше терять времени, Нельсон. Это мое последнее предложение. Вы с вашим другом получаете сотню тысяч и, как свободные люди, через полчаса отправляетесь куда вам угодно.
— А сестра Клер?
Он явно негодовал, я впервые за все время видел его таким.
— Если вы захотите выделить ей какую-то сумму — это ваше дело; от меня она не получит ничего. Ну и что вы теперь скажете?
— Мне надо обсудить это с Тэрковичем.
— Естественно, надо, я согласен. — Он посмотрел на часы. — Даю вам пятнадцать минут, чтобы принять решение.
Я возразил:
— Но это слишком мало, чтобы успеть вернуться.
— Тогда отправляйтесь, Нельсон. Пятнадцать минут, а потом я иду в атаку и открываю огонь.
— Если вы это сделаете, то взорвете нас и сами все потеряете. У нас бензиновые двигатели.
— Я учту.
Он подлил себе кофе, отпустил меня, и я в сопровождении Хусейна поднялся на палубу. Не видя смысла задерживаться, я тут же перелез через ограждение, запустил подвесной мотор и повернул к берегу.
Течение стало еще сильнее, и я потратил больше времени, чтобы добраться до камышей, или мне только так показалось. Наконец лодка стукнулась о борт «Мери Грант». Сестра Клер перегнулась через поручни, чтобы помочь мне подняться.
— Тэрк вернулся? — спросил я. Она отрицательно покачала головой.
— Я наблюдала в бинокль с крыши рубки, но ровным счетом ничего не заметила. Что там было?
— Он предложил нам с Тэрком сотню тысяч и шанс снова начать честную жизнь.
— А я? — с тревогой спросила она.
— Боюсь, что он совсем забыл о вас, сестра.
Ей это не понравилось, но я встревожился и полез на крышу рубки, чтобы разобраться в обстановке. Сестра Клер последовала за мной. Их катер стоял на якоре в том же положении. Один из солдат сидел за пулеметом «браунинг», другой стоял у ограждения и говорил с Хусейном.
Я так никогда и не узнаю, как все получилось, но вдруг Тэрк с шумом всплыл на поверхность прямо возле них и схватился за нижнюю перекладину трапа. Скорее всего, у него кончился воздух, а может быть, сказалось действие наркотика, или рана помешала ему оставаться под водой. Но как бы то ни было, Хусейн бросился вперед с вполне похвальной для него скоростью, тяжело спустился по трапу и крепко схватил Тэрка за лямки акваланга. Они вытянули его из воды, перетащили через бортовое ограждение и поставили на ноги. Он уже успел освободиться от акваланга. В этот момент на палубе появился Талеб и подошел к ним.
— Отче наш, сущий на небесах, — прошептала сестра Клер.
Я отрегулировал бинокль и в последний раз увидел истощенное лицо Тэрка. Он смеялся, закинув назад голову, когда Талеб вытащил пистолет и в упор выстрелил в него. Тут же их катер взлетел на воздух со звуком, похожим на раскат грома. Обломки корпуса и палубы вознеслись вверх на сотни ярдов, и плотный клуб черного дыма окутал то место, где стояло судно. Потом легкий порыв ветра с моря отнес дым в сторону, и вот уже перед нами только река безмятежно несла свои воды.
Глава 13
По бурному морю
Я спрыгнул на палубу как сумасшедший, проклиная все на свете, тут же завел двигатели и повел катер задним ходом, выворачивая штурвал. Повсюду валялись обломки, многие из них плыли вниз по течению. Мы видели только одно тело, вернее, часть тела солдата в форме — ничего больше. Сестра Клер склонилась через ограждение и всматривалась сквозь дым, который все еще не рассеялся над поверхностью воды. Я высунулся из окна рубки и сказал:
— Как это плохо. Талеб выстрелил в него в упор, и он погиб, скорее всего, еще до взрыва.
Она махнула мне рукой, делая знак, чтобы я замолчал.
— Подождите! Мне кажется, я что-то слышу.
Я тут же заглушил двигатели и тоже различил слабый стон со стороны левого борта. Потом снова завел двигатели, повернул штурвал и направился сквозь дым.
Вдруг сестра Клер закричала:
— Остановите машины! Остановите же!
Голос за бортом теперь уже звучал совсем близко. Кто-то плавал, держась за крышку люка, в нескольких ярдах от нас. На какое-то мгновение у меня вспыхнула искра невероятной надежды, но когда мы приблизились, я увидел Талеба и тут же снова запустил машины, а он дико закричал:
— Спасите меня! Ради Бога, спасите меня!
Его лицо сплошь залило кровью от раны на голове, и одежда сильно обгорела. Но у меня не возникло даже намека на сострадание. Сестра Клер повернулась ко мне и в отчаянии стала просить:
— Ради всего святого, мистер Нельсон, мы должны спасти его!
— Ни за что на свете! — отрезал я. — Он только что убил моего лучшего друга. Пусть и сам утонет.
Меня охватила такая ярость, что я выскочил из рубки и наклонился над бортом:
— Ты слышишь это, ублюдок!
Я мог бы поклясться, у него на губах промелькнуло нечто вроде улыбки, но в этот момент сестра Клер повернула меня к себе и отпустила мне сильную пощечину, как это обычно делают с людьми, которые готовы впасть в истерику.
— Вы должны дать мне возможность спасти его! Вы просто обязаны!
Я смотрел на нее, держась рукой за щеку.
— Вы всегда указываете мне, что я должен делать, не так ли, сестра? Но только не в этот раз. Если вы намерены спасти его, так идите, но я не хочу. И я не стану тянуть его через ограждение, чтобы помочь вам.
Я вернулся в рубку, даже не дав ей возможности ответить. А когда выглянул, то увидел, что она открыла прогал в ограждении и спустила трап. Талеб с трудом поплыл к нему. Она нагнулась, стараясь схватить его протянутую руку, а он и в самом деле улыбался.
Доставая свой «смит-и-вессон», я вышел из рубки, но слишком поздно. Как только она дотянулась до его протянутой руки, он вытащил из воды другую, в которой держал тот самый пистолет, из которого убил Тэрка, и выстрелил в нее. Ее отбросило назад, а он снова погрузился в воду.
Когда я подскочил к ограждению, он прямо рассмеялся мне в лицо. Я нажал на спуск револьвера, но раздался только пустой щелчок: меня охватил такой великий порыв гнева, что я бросил его и угодил Талебу прямо между глаз. Он тут же пошел под воду, только поднятая рука судорожно хватала воздух, а потом тоже исчезла.
***
Бледную, с закрытыми глазами, я отнес ее вниз и положил на диванчик. В первый момент я подумал, что он убил ее, а когда стянул с нее свитер, то увидел рану как раз под левой грудью. Но вдруг ее веки затрепетали, и она слабо улыбнулась:
— Насколько тяжела рана, мистер Нельсон?
— Довольно тяжелая.
Больше всего меня тревожило отсутствие наружного кровотечения, но я не собирался ей говорить об этом.
— Вам нужен доктор, и как можно скорее.
— В Ивисе есть доктора.
— Но гораздо быстрее добраться до какого-нибудь алжирского города.
— Но вы понимаете, что это значит. — Она покачала головой. — Двенадцать часов до острова Ивиса. Если вы дадите мне морфина, то я просплю всю дорогу. Прошу вас, мистер Нельсон, — продолжала она, крепко сжимая мою руку. — У нас же договор, или вы забыли о нем? Мы называли сумму в десять тысяч долларов. — Она закрыла глаза и откинулась назад.
— Вы все же хотите настоять на своем несмотря на то, что случилось?
Я попытался высвободить руку, но она удержала ее, и веки снова задрожали.
— Ивиса. Обещайте мне.
— Хорошо. Вы победили. А теперь лежите спокойно, пока я не сделаю то, что надо.
Что я мог? Я достал ее медицинскую сумку, перевязал рану и ввел ей морфин. У нее прошла напряженность, она выглядела вполне умиротворенной, я привязал ее простыней к диванчику, чтобы она не упала, и поднялся на палубу. Дождь все еще шел, и «Мери Грант» дрейфовала вдоль стены камыша среди многочисленных обломков. Вот теперь и на самом деле нельзя было терять времени. Она сказала, что до острова Ивиса двенадцать часов хода. Я завел двигатели, вышел на середину реки, и течение понесло нас.
***
Погодные условия складывались гораздо хуже, чем на пути сюда, — проливной дождь и ветер силой от пяти до шести баллов. Это я определил на глаз, так как принять прогноз по радио мне не удалось — его вывела из строя шальная пуля. Дождь хлестал сквозь выбитые окна рубки, и скоро я промок до костей, несмотря на то что стоял у штурвала в желтом прорезиненном плаще и зюйдвестке, которые нашел в одном из шкафчиков. Под столиком для карт я обнаружил еще одну бутылку Тэрка — обычное дрянное пойло, дешевый испанский бренди, но и он хоть чуть-чуть спасал меня от холода, а ведь нам предстояли еще долгие часы пути.
Навигационные огни, так же как и палубное освещение, оказались в порядке, что меня немало удивило. Я включил их, как только спустилась темнота. Так я чувствовал себя менее одиноким. Под чернеющим небом в бурном море мной овладело какое-то странное, щемящее чувство неприкаянности. Да еще умирающая женщина. Талеб, лежащий в грязи на дне реки, и Тэрк… но о нем мне нестерпимо было даже подумать.
***
Как-то во время войны на церемонии мне вручал награды генерал из Вашингтона, приехавший во Вьетнам с инспекторской проверкой. После того как он приколол мне на грудь Крест за летные заслуги и медаль «За доблесть во Вьетнаме», я услышал, как он спросил у командира эскадрильи, что такое я совершил. Тот ответил ему, что я дважды прыгал с парашютом с высоты двадцати тысяч футов, после того как меня сбивали ракетой «земля-воздух». Генерал обернулся, похлопал меня по плечу и с уважением произнес:
— Ну, Нельсон, вам чертовски повезло, что вы уцелели.
А вот теперь я начал сомневаться, хватит ли у меня способностей, чтобы выжить. Как хватало всегда.
***
Я простоял в рубке три часа, а потом поставил катер на автопилот и спустился вниз, чтобы проведать ее. Она, казалось, лежала вполне спокойно несмотря на то, что волны с шумом бились о корпус катера. Я пошел на камбуз, сварил кофе и уже собирался немного согреться, как услышал, что удары волн стали сильнее, и мне пришлось снова подняться наверх и взять штурвал. Только один раз я увидел красный и зеленый навигационные огни парохода в миле от катера по правому борту и в какой-то сумасшедший миг подумал, не свернуть ли к нему, но огни почти немедленно исчезли за завесой дождя. И «Мери Грант» снова погрузилась во тьму.
Волнение усилилось, накатывали высокие волны, брызги летели сквозь выбитые стекла рубки, но отличные двигатели «Пента» ни разу не сделали ни одного перебоя. Я простоял у штурвала еще пару часов, но от этого моя нога совсем разболелась, а руки одеревенели, и мне пришлось снова поставить катер на автопилот и спуститься вниз.
***
Когда я вошел в каюту, сестра Клер все еще спала, или мне так казалось. Я открыл медицинскую сумку, отыскал ампулу морфина и сделал укол себе. Заканчивая процедуру, вдруг увидел, что ее глаза открыты и она наблюдает за мной.
— Вам больно, мистер Нельсон?
— Сейчас буду в порядке.
— А как шумно там, наверху.
— Море штормит, только и всего. Не о чем беспокоиться.
— Бедный мистер Нельсон. Вам больно, мистер Нельсон. — Она прикрыла глаза и болезненно улыбнулась. — Меня гнетет какая-то тяжесть с того момента, когда я выбежала к вам той ночью около мельницы в Ла-Гранде.
— Ну, это куда лучше, чем попасть хотя бы под небольшой грузовик, — ответил я.
Она все еще улыбалась.
— Как вы сказали обо мне? Я женщина, которая может вывести из себя кого угодно, и вы таких никогда не встречали?
— Я совсем забыл о моей тетушке Ханне. А теперь вам надо еще немного поспать.
Она ничего не ответила, только закрыла глаза. Как только я двинулся с места, спросила:
— А статуя цела?
— Да, насколько мне известно.
Я отыскал сверток под ее диванчиком, развернул его и поднял статую так, чтобы она ее видела. Она с удовлетворением кивнула.
— Поставьте ее около меня. — Что я и сделал, а она тихо сказала: — Вы считаете, что я была жестока с вами, с вами и мистером Тэрковичем?
— Временами.
Она открыла глаза и улыбнулась.
— Нет, дорогой друг, просто я никогда не думала о вас хуже, чем вы есть на самом деле.
Она снова закрыла глаза, и я подумал, что это хорошо, потому что не нашел ответа.
Я вышел на палубу, проверил, все ли в порядке, а потом снова спустился на камбуз, сварил еще немного кофе, сел за стол в салоне, грея руки о кружку, смотрел в пространство и думал о ее словах. Внезапно на меня накатила такая усталость, какой я не испытывал никогда.
— Что за женщина! Что за женщина, которая может вывести человека из себя… — Я сложил руки и тут же опустил на них голову, стараясь ни о чем не думать.
***
Она настойчиво звала меня, я сразу же проснулся и увидел, что в салоне появилась вода и доходит мне до колен. Я вбежал в ее каюту, где тоже плескалась вода. Она пыталась подняться на локоть.
— И давно это так? — спросил я.
Ее голос теперь казался немного окрепшим.
— Мне жаль, но я спала. Только что проснулась. Это очень опасно?
Я не потрудился ответить ей, быстро выбежал, прошел по воде через салон и поднялся по трапу. Судя по свету, было около пяти утра, а это означало, что я проспал по меньшей мере четыре часа. Дождь прекратился, но опустился такой густой туман, что видимость стала не более нескольких ярдов. «Мери Грант» грузно переваливалась, и скорость ее резко снизилась.
Я вернулся в рубку, отыскал факел и спустился в машинное отделение. Вода была и здесь, как и в салоне, достигая уже отверстия, которое вело к желобу для ее спуска. Главная помпа имела электрический привод, что меня очень обрадовало. Я запустил ее, а потом вышел на палубу, чтобы посмотреть, как она работает. Перегнувшись через борт, увидел сильную бесцветную струю, хлещущую из отводной трубы. Я снова поднялся в рубку и сверился с картой. Мы, должно быть, уже подходили к острову, но определить наше местоположение точнее оказалось невозможным из-за тумана и резко упавшей в течение последних часов скорости. В других обстоятельствах я пошел бы прямо к острову Ивиса, но судя по тому, что происходило, мы должны быть счастливы, если нам удастся добраться хотя бы до Форментеры.
Катер шел теперь менее грузно, и, взяв руль, я почувствовал, что он хорошо слушается его. Немного изменив курс, я спустился в машинное отделение. Там осталось еще фута два воды. Держа в зубах электрический фонарик, я пробрался вперед, испытывая отвращение к неприятному запаху затхлости, который, кстати, бывает на каждом судне. Главную беду я обнаружил, когда добрался до носа судна. Из серии пулевых пробоин в корпусе при каждом погружении текли струйки воды. Я только собрался уходить, как «Мери Грант» резко пошла вверх на волну, а потом заскользила вниз. Отхлынувшая вода сразу же поднялась, накрыв меня с головой.
Еще никогда не был я так перепуган, как сейчас. Выскальзывая на палубу, я думал не столько о себе, сколько о сестре Клер.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18