А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Торин Александр

Дурная компания


 

Здесь выложена электронная книга Дурная компания автора по имени Торин Александр. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Торин Александр - Дурная компания.

Размер архива с книгой Дурная компания равняется 239.28 KB

Дурная компания - Торин Александр => скачать бесплатную электронную книгу




«Торин А. Дурная компания»: Геликон Плюс; 2000
ISBN 5-93682-029-7
Аннотация
Молодого инженера, героя романа Александра Торина, приглашают на работу в преуспевающую американскую фирму. Искушение велико: залитая солнцем Калифорния, знаменитая Кремниевая долина, центр мировой компьютерной промышленности, высокая зарплата...
Герой и не подозревает, что он попадает в «Дурную компанию». Сюрпризы начинаются с первого же дня.
Если хочешь преуспеть в фирме, то должен быть одет в полосатую рубашку, темно-серые или черные брюки, скромный кожаный пояс с золотой пряжкой, черные или коричневые кожаные ботинки и темные строгие носки. При этом на рубашке сзади обязательно должна быть складочка и вешалка.
К концу второго дня новому сотруднику компании «Пусик» кажется, что он начинает сходить с ума...
Александр ТОРИН
ДУРНАЯ КОМПАНИЯ
Вместо предисловия
Где вы, где же все эти тени прошлого, иногда живые и осязаемые, иногда не вполне реальные и оставляющие какое-то смутное впечатление: а со мной ли все это происходило, да и происходило ли это вообще? Жизнь, в которой я жил, что-то делал, говорил, ходил, думал, дышал. Холодный ветер весной на Калининском проспекте в Москве, колонны Ленинской библиотеки, невысокий ряд домов на улице Герцена, аккорды, несущиеся из консерватории, сугробы, яркий, какой-то неестественно белый свет и источенные временем камни в пригороде Иерусалима, торжественный простор Невы, набережная, Марсово поле и величественные решетки Летнего сада, горячий воздух, наполненный возгласами людей на незнакомом языке и пропитанный запахами кофе, фруктов и буйного цветения. Ах, как прекрасно захватывало дух на подъезде к Иерусалиму, когда город, казалось, вырастал из окружающих гор и упирался домами прямо в небо, неестественно низко висевшее над верхушками лысых гор Иудейской пустыни, покрытых каменными террасами, несущими на себе следы прикосновения рук древних земледельцев. И дул, дул свежий ветер с Балтики, гоняя сизые тучи над мостами Петербурга, и ряд домов на другой стороне Невы напоминал аккорд из какой-нибудь симфонии. И чинно шли по улице религиозные евреи, а в саду кустарник рос над склепом, которому было уже несколько тысяч лет, и кто знает, чьи кости когда-то в нем лежали, правоверного торговца, священника или знатного гражданина. Иерусалим пал много веков спустя, и прах его был развеян по ветру под звук маршировавших мимо римских легионов. Подъезд из дома открывался прямо в сад, буйно цвели кусты какого-то неизвестного растения, и воздух был прозрачен настолько, что казалось — сейчас зазвенит. Только небольшое углубление в белом камне скалы светилось среди зелени и цветов. И свет, неестественно яркий свет, исходящий от всего вокруг…
«Бррр, куда это меня занесло?» — Я трясу головой, и шепчущий ветерок воспоминаний тускнеет и уходит куда-то, как улетевшая легкая дрема. Я смотрю по сторонам и вижу перед собой привычную стерильную обстановку, чем-то напоминающую больницу: белые пластиковые плитки, белый чуть мерцающий свет люминисцентных ламп, шелестение кондиционера, выбрасывающего из сеток, тут и там нарушающих однообразный узор пластиковых плиток потолка, некое подобие воздуха, которым можно дышать, но нельзя надышаться. Единственное свойство этого воздуха — его постоянная температура. Почему-то решетки кондиционера покрыты узорами, поразительно напоминающими свастику. Жужжат бесчисленные серые коробки, светятся, как глазками, маленькими зелеными лампочками. Эти коробки — основной источник существования нескольких десятков людей, спрятанных в чреве компании Ефима Пусика. Некоторые из коробок разворочены, и наружу торчат их внутренности — пучки проводов, черные жучки микросхем. Люди, сидящие в большом зале, склонились над ними, как хирурги над больным во время операции, и сосредоточенно копаются в их чреве.
Я перевожу взгляд на окно. На горизонте возвышаются безжизненные лысые горы, покрытые выжженной травой. У их подножия белеет комплекс построек, напоминающий нефтеперегонный завод. Это канализационная станция, перерабатывающая продукты жизнедеятельности, выделяемые обитателями большого индустриального города, расположенного неподалеку. Иногда вечерами сладковатый ветерок омывает эту станцию, подкатывает к нашему зданию, просачивается через вентиляционные решетки, испещренные подобиями свастик, и оседает в коридорах, создавая иллюзию присутствия в большом общественном туалете.
По улице ходят два человека с наушниками и странными машинами, висящими у них за спиной. На первый взгляд может показаться, что они посмотрели мультфильм про Карлсона, который живет на крыше, и хотят взлететь, так как машины издают рычание, вой, чихание и иногда извергают клубы ядовитого сизого дыма. На самом деле, это бензиновые двигатели, нагнетающие воздух в шланги, которыми они разгоняют листья, лежащие на дороге. Метла как оружие пролетарского дворника им явно недоступна, как, впрочем недоступно им и осознание полной бессмысленности их деятельности. Только что сдутые ими листья мгновенно подхватываются налетевшим ветерком и разлетаются по сторонам с какой-то особенной силой. Я некоторое время размышляю над физической сутью этого явления. Лист, пассивно лежащий на дороге, не впитывает в себя никакой энергии, но, подброшенный неистовым потоком воздуха с запахом масла и бензина, он впитывает энергию, и даже слабое дуновение резонирует в нем и подбрасывает его в воздух с удесетяренной силой. Через несколько секунд, пока эти мысли проносятся у меня в голове, становится ясно, что моя теория не выдерживает никакой критики с точки зрения современного естествознания.
Две фигурки удаляются в плоское безжизненное пространство пейзажа, продолжая с методичной бессмысленностью развеивать сухие листья. Они бредут по дороге, чихают и жужжат моторы, поднимается пыль. Эти люди и их действия представляются мне философским обобщением проходящей человеческой жизни.
Из здания напротив выходит полный человек в хорошем костюме. Он несет под мышкой пузатый кожаный портфель, в котором обычно носят протоколы крупных деловых сделок, проходит под развевающимся звездно-полосатым флагом и садится в огромную блестящую американскую машину, более напоминающую небольшой автобус. Машина ревет всей мощью своего восьмицилиндрового двигателя, взвизгивает шинами и уносится, оставляя после себя лишь маленькое облачко выхлопных газов. На вид этот человек похож на преуспевающего бизнесмена, но здание, из которого он вышел, принадлежит религиозному центру. Впрочем, в Америке одно немногим отличается от другого. Недавно выяснилось, что святые отцы, работавшие в этом центре, развращали малолетних прихожан, был крупный скандал, но на чувства верующих это видимого влияния не оказало.
Широкая асфальтовая дорога течет мимо одинаковых зданий, напоминающих грибы, выросшие после дождя. Здания эти похожи на упаковочные коробки, в которых кто-то проделал отверстия для окон и застеклил их темным стеклом. Большинство коробок пустуют — компании разоряются одна за другой и уезжают из райского уголка в более скромные и дешевые штаты Америки. Процветает только религиозный центр, в избытке производящий туманное облако проповедей. Второй процветающей фирмой в округе является компания Пусика, которая, в отличие от проповедников, производит вполне осязаемые предметы материального мира.
Я мысленно возвращаюсь к той цепи событий, которые привели меня в эту странную точку жизненного пространства и времени. Начиналось все хорошо, но когда же впервые у меня в груди и в желудке возникло странное посасывающее тревожное чувство, которое, наверное, возникает в роковые моменты судьбы, засасывающей тебя в водоворот событий, которые ты уже не в силах изменить, и только подсознание отбрасывает смутную тень из будущего на действительность и шепчет тебе: «Берегись, берегись, берегись…»
Глава 1. Полет
Огромный, не вполне чистый, трясущийся автобус, совершенно не соответствующий представлениям бывшего советского человека о загранице, а тем более о цитадели империализма и крупнейшей и богатейшей стране Запада, вез меня с центральной автобусной станции Манхеттена в аэропорт имени Кеннеди. По представлениям моей юности, прошедшей под сенью марксизма-ленинизма, такой автобус мог передвигаться только где-нибудь в африканской стране, вставшей на осознанный курс социалистического строительства и утилизирующей отрыжку прошлых ошибок в виде доставшегося в наследство от колонизаторов проржавевшего допотопного средства передвижения человеческих тел с сиденьями черными от пота и грязи тысяч перевезенных им аборигенов.
За рулем автобуса сидел сморщенный китаец, почти совершенно ничего не понимающий по-английски и, казалось, умеющий произносить только названия остановок, да и те с жутким акцентом. Совершенно непонятно было, каким образом он умудрялся управляться с огромной рычащей неповоротливой махиной, набитой разношерстной публикой — лопочущими японцами, слегка помятыми, но не утратившими остатки лоска туристами из Европы, совершенно бандитского вида группой странных мужчин, молчаливых, в грязных одеждах и подозрительным образом не имевших абсолютно никакого багажа. В соседнем ряду сидели веселые старушки в кружевных белых воротничках, замотанные в длинные серые платья, и православный, невесть откуда взявшийся поп с круглым, довольным и лоснящимся лицом, похожим на свежевыпеченный блин.
Автобус несся среди нагромождения дорог, автострад, неприглядных, даже жутковатого вида домов красного кирпича, по совершенно разбитой дороге, лавируя между громадными выбоинами в асфальте, иногда попадая в них, причем при каждом таком ударе раздавался жуткий скрип и скрежет, и я внутренне сжимался, ожидая что проржавевшие конструкции развалятся и мы никогда уже не доедем до аэропорта. Но сморщенный водитель был виртуозен и не прошло и получаса, как копошащееся чрево грязной железной коробки было вытряхнуто у дверей аэропорта.
Я вошел в просторный и ярко освещенный зал, прошел регистрацию и оказался среди пассажиров, ожидающих самолета голландской авиакомпании, отлетающего в Амстердам. Мое тело совершало странные и довольно-таки нелогичные перемещения в пространстве. Три десятка лет моя физическая оболочка прочно проживала в Москве, правда, в последние годы совершая недолговременные и относительно недалекие вылазки на Европейский континент. Затем под влиянием внешних и внутренних обстоятельств она перенеслась в Израиль. В текущий момент современные средства передвижения помогали мне совершить странный и, на первый взгляд, совершенно бессмысленный виток в пространстве: улетая из Америки, я возвращался в Москву, оттуда улетал обратно в Израиль, и все это для того, чтобы вскоре снова улететь в Америку. Если бы я тогда знал, что в результате этого сумасшедшего витка, покрывающего больше половины нашего маленького голубоватого шарика, я вернусь в маленькое подобие огромной России, перенесенное на американский континент, все происходящее окончательно потеряло бы всякий смысл и тем более рациональное содержание…
Объявили посадку, и хорошо одетая толпа, пахнущая по — европейски французской косметикой, дорогим табаком и кожей, журча полилась сквозь небольшой коридор к огромному Боингу, светящемуся огнями, сверкающему крахмальными белыми салфетками и улыбающемуся приветливыми улыбками молодых, светловолосых и неправдоподобно опрятных стюардесс. Толпа как будто заворчала от удовольствия и принялась рассаживаться в креслах. Холеные бюргеры в шерстяных костюмах, с запонками, галстуками, усами, вызывающие в памяти детские книжки с изображениями буржуазии и господ, среднего возраста дамы в элегантных костюмах с косыночками на шее, более демократичного вида молодые парни, все как один высокие, в ослепительно белых кроссовках и голубых джинсах, светловолосые нордические девочки с рюкзаками, строгие американские бизнесмены с портативными персональными компьютерами, несколько японцев в одинаковых голубоватого цвета костюмах, галстуках и черных лаковых ботинках, все они устраивались на своих местах, журчала иностранная речь, а за окном светился разноцветными огнями огромный аэропорт. Тихо шумели турбины Боинга, опрятные стюардессы сновали между рядами, и вот огромное тело лайнера стронулось с места, покружилось между ангарами, взревели турбины, и земля мягко и незаметно унеслась вниз. В иллюминаторе засветилось, чуть мерцая, море цветных огней, огромные небоскребы уплыли из вида, и внизу расстелилась черная холодная мгла Атлантики.
Мягкий убаюкивающий свет, мерный шум моторов, горячий обед и бокал коньяка настраивали на вечерний отдых и предвкушение встречи с родителями, которых я не видел уже несколько лет, и с семьей, по которой я уже успел соскучиться. Жизнь была прекрасна, тем более что впереди меня ожидали новые впечатления, просторы и заманчивые перспективы. Только странное чувство тревоги, почему-то поселившееся у меня в груди, изредка сдавливало дыхание, и на душе становилось как-то тоскливо. Какие-то неясные образы, какие иногда бродят в сознании после кошмарных снов, как тени, передвигались перед глазами. Я посмотрел в иллюминатор на едва видное в лиловой тьме крыло Боинга, закрыл глаза и мысленно вернулся на три недели назад…
Три недели тому назад я еще находился на берегу океана в знаменитой долине, зеленой и залитой солнцем несмотря на зимнее время. Долина эта являлась мировым центром электронной промышленности и средоточием известных американских университетов. Настроение у меня было хорошее, я только что сделал успешный научный доклад и выслушал поздравления коллег. Моя научная карьера, оборванная хаосом, воцарившимся в России, и вознобновленная практически с нуля на берегу Средиземного моря, казалось, начинала свой новый виток.
Долина встретила меня свежим, пахнущим солью морским воздухом, зеленью сосен, соседствующих с пальмами и секвойями, блестящими роскошными автомобилями, неслышно несущимися по автострадам, чистенькими зданиями, покрытыми красными черепичными крышами и уютными кафе, в которых по слухам собираются Нобелевские лауреаты. Люди вокруг ходили без автоматов, на входе в магазины не проверяли сумки на наличие взрывных устройств, и дома обывателей были на мой взгляд совершенно не приспособлены к ракетным и химическим атакам. Самое поразительное, что местных обитателей все это совершенно не удивляло, равно как и то, что за чрезвычайно умеренную плату из их кранов круглые сутки текла горячая вода. Эта удивительная возможность в любой момент открыть кран и встать под душ особенно поразила меня, привыкшего к безденежью и к спартанским условиям израильской зимы.
Во время конференции произошел смешной случай, заставившийся меня задуматься о материальной стороне жизни. Я встретил нескольких русских ребят, работающих теперь в Америке. Как это всегда бывает, мы разговорились, рассказывая друг другу свои впечатления, вспоминая общих знакомых и после заседания зашли в уличное кафе и купили несколько бутылок пива.
Я с удивлением смотрел на то, как мои спутники долго пытались отвернуть металлические крышки. Оказалось, что на американских бутылках была предусмотрена специальная резьба, позволяющая без труда их откупорить. Однако, пиво оказалось немецким и бутылки были запечатаны самым что ни на есть обычным способом.
— Чего же делать? — в недоумении спросил один из моих новых знакомых.
— Надо магазин поискать, купить открывалку, — уверенно произнес второй и уже начал приподниматься со стула.
— Мужики, вы чего, охренели что-ли? — я продемонстрировал бывшим советским гражданам традиционный способ открывания запечатанных бутылок путем прислонения металлической крышечки к столику и последующего легкого удара по горлышку. Мои спутники вначале с удивлением посмотрели на меня, потом друг на друга, и в глазах у них промелькнуло смущение. Случай этот окончательно убедил меня в правильности марксистского тезиса о том, что бытие определяет сознание.
Буквально в нескольких минутах от центра, временно собравшего под своей крышей ученых мужей, работал мой старый друг, с которым мы вместе учились в институте. Еще встретившись с ним в аэропорту, я успел заметить, что он не только стал солидным, хорошо одетым господином, но и заметно посвежел. Куда-то пропал болезненный, землистый цвет лица, вместо этого на его щеках играл здоровый румянец, пробивавшийся сквозь светло золотистый загар.
Андрей работал в процветающей местной фирме, основанной выходцем из России времен стабильного застоя Ефимом Пусиком. Компания Пусика производила уникальное электронное и механическое оборудование, с каждым годом богатела все больше и больше, что сказывалось на благосостоянии сотрудников и естественным образом заставляло меня вспоминать о скромной университетской зарплате. Моя старенькая и первая в жизни машина, стоившая больше чем деньги, вырученные от продажи новой кооперативной квартиры в Москве, к этому времени как раз проржавела, и в салоне после дождей хлюпала вода. Предстоящая починка нависала надо мной своей унылой неизбежностью, обещая оставить солидную брешь в семейном бюджете и вызывая некоторое чувство неуверенности в завтрашнем дне, по слухам довольно типичного в капиталистическом мире.
Конференция подходила к концу, и в один из вечеров Андрей заехал за мной на своей новенькой Тойоте. Лицо его было важно и торжественно, щеки слегка надуты. Он посмотрел на меня оценивающе. Взгляд его скользнул по туфлям, десять лет назад купленным по талонам перед моей свадьбой в магазине для новобрачных, австрийскому костюму, по случаю выхваченному тещей на какой-то распродаже для ветеранов и заслуженных работников в период конца застоя в Москве, израильскому галстуку и рубашке с едва заметной надписью «Москва» на нагрудном кармане, пересланной родителями из Москвы для бедствующих научных сотрудников в Израиле. По-видимому мой внешний вид хотя и оставлял желать лучшего, тем не менее его удовлетворил. Он раскрыл рот и произнес тоном диктора советского телевидения, объявляющего о визите важной государственной особы: «Я рассказал Ефиму о тебе, и он хочет с тобой встретиться».
Мы уже как-то обсуждали эту тему, и я тогда отнесся к подобной идее без особого энтузиазма, так как мои познания совершенно не совпадали с той областью, в которой Пусик сделал свой бизнес. К тому же время было уже довольно позднее — начало девятого вечера — и лицо мое, по-видимому, выразило некоторое недоумение, замеченное Андреем.
— Сейчас мы поедем к нам в компанию! — по-военному отчеканил он. — Ефим ждет. — Эти последние слова были произнесены с каким-то особым оттенком значимости, с придыханием. Наверное, так же когда-то вызывали какого-нибудь деятеля искусств на ночное совещание к Сталину в Кремль — тоном, не терпящим возражений и объясняющим непонятливому товарищу всю неуместность его мягкотелого замешательства.
Через четверть часа мы уже подъехали к зданию компании Пусика. «Pusik»
— гласила крупная эмблема у входа. Меня поразило, что несмотря на поздний час окна двухэтажного просторного здания были ярко освещены, а стоянка была плотно заставлена машинами сотрудников. «Вот это работа,» — подумал я, и вдруг в голову полезли полосы старой газеты «Правда», описывающие суровую и напряженную борьбу за существование, которую приходится вести среднему американскому труженику. Труженик этот потому и обладает сравнительно высоким уровнем жизни, что все свои силы отдает работе. Правда, все это напускное, так как труженик этот не обладает уверенностью в завтрашнем дне, потому в душе его усиливается напряженность и усталость. Я потряс головой, и белые газетные полосы развеялись, как улетающие бабочки-капустницы.
Мы поднялись по небольшой лестнице и зашли в здание. Недалеко от входа в ярко освещенном холле стоял довольно крупный, благообразный джентельмен лет пятидесяти-пяти — шестидесяти. Одет он был в плотный черный шерстяной пиджак дорогого покроя, в белоснежную рубашку, брюки стрелочкой, и был до синевы выбрит. Ярко выраженные еврейские черты пожилого одессита совмещались в нем с аристократичностью облика, властностью и осознанием собственной силы.
— Это Ефим, говори с ним только по-английски! — шепнул мне Андрей, и на лице у него появилась почтительная улыбка.
Рядом с Ефимом стоял седой пожилой господин благообразного вида с римским профилем и с маленькими седыми усиками. Он держал в руках огромный чертеж какого-то устройства, весь испещренный деталями, разметками, отверстиями и бог знает чем. Судя по его безупречной английской речи, господин этот родился и прожил всю свою жизнь в Западном полушарии. Голова его была как-то втянута в плечи, и вся фигура изображала некоторую подобострастность и полную готовность исполнить любое распоряжение хозяина.
— Ефим, посмотрите, пожалуйста, — говорил он. — Мы сделали отверстия в этой планке: я предусмотрел четыре по бокам, чтобы можно было повернуть блок, но решил перед тем как пускать деталь в производство, еще раз вам показать чертеж.
— Слушай, — лицо Ефима как-то брезгливо сморщилось. — Слушай, слушай, слушай, — он раздраженно закрутил головой. Звучало это по-английски так: «Листен, листен, листен, листен» с сильным русским акцентом, — Потом, потом. Я ничего не хочу видеть. Делайте все сами, я в эти дела не вмешиваюсь. Мы же говорили об этом вчера. Вообще никаких отверстий не надо, не нужны они и все, я же тебе все уже объяснил.
Лицо пожилого господина с усиками выразило недоумение.
—Ефим, вы же вчера сами попросили меня сделать отверстия, вот я и пришел вам показать…
—Листен, листен, листен, сколько можно меня отвлекать? — небрежно сказал Ефим. —Ну сделал ты эти отверстия, хорошо, пускай деталь в производство. Черт с ним, мы потеряем пару десятков тысяч, что я могу поделать? Просверлим отверстия, пусть будут. Да, сделай их, это неплохо даже смотрится. Красиво, да? — Ефим надел очки и стал рассматривать чертеж. — Сделай, только не четыре, а шесть. Но вообще-то они не нужны, я же вчера тебе говорил, что не надо никаких отверстий! Ну сделай парочку, может быть, они пригодятся. Ну ты же видишь, никаких отверстий не надо. Я чего хочу, чтобы вы все сами думали. И берите на себя смелость принимать решения. Вот ты просверлил отверстия, приди ко мне и скажи: «Ефим, я их просверлил». Ну представим себе, что ты неправ, да, конечно, неправ! Ну и что? Так и скажи: «Неправ!», не бойся признаться в ошибке. Я тоже делал много ошибок. Но отверстий никаких не делай, не трать время, все эти дырки убери и пускай деталь в производство. Ты понял, о чем я говорю?
—Хорошо, Ефим, все понял, Ефим, будет сделано, уже иду! — седой господин свернул чертеж и быстрым пружинящим шагом ушел куда-то в глубь здания.
Только что услышанный диалог меня поразил, но я пока решил ничему не удивляться. Андрей сделал шаг навстречу Ефиму.
—Ефим, — вот это тот самый парень, о котором я вам говорил, — сказал он по-английски.
—Так вот ты какой! — Ефим перешел на русский, чуть посмеиваясь и одновременно окидывая меня взглядом с ног до головы. Взгляд его пробежал по моим черным лаковым ботинкам с длинными носиками, брюкам, пиджаку, галстуку. Ноздри его чуть раздулись, и мне вдруг показалось, что он принюхивается. По-видимому, мой облик его удовлетворил, он улыбнулся и приветливо протянул мне руку. — Ну пошли, поговорим. Я так мучаюсь, ты же сам видел, вокруг сплошные идиоты. Ну ты же слышал, дырку не в состоянии просверлить! Не могут элементарную вещь сделать уже два года, я двадцать миллионов на этих дырках потерял! Совершенно не могу найти толковых, да даже не толковых, просто нормальных инженеров. Сейчас поговорим, только давай на минутку в сборочный цех зайдем. Мне надо проверить, что эти бездельники там натворили! — Он подошел к двери на которой было написано «Вход только для сотрудников компании», и потянул за ручку.
За дверью открылся огромный ярко освещенный зал, с рядами столов и огромным количеством ящичков и полочек с какими-то металлическими деталями, проводками и винтиками.
—Пошли, пошли, посмотришь на то, как мы живем. — Ефим усмехаясь прошел в дверь. Мы следовали за ним в некотором почтительном отдалении. За ближайшим столом сидела женщина с ярко выраженными мексиканскими чертами. Она доставала из маленькой коробочки крохотные детальки, ловко соединяла их с детальками побольше с помощью пинцета и складывала результаты своей работы в другую коробочку. Ефим остановился около стола.
— Ну, как дела? — спросил он, снова перейдя на английский. Не дожидаясь ответа, он надел очки и стал похож на доброго старого дедушку
—часовщика из кооперативного киоска. Неожиданно лицо его помрачнело. — Где новое крепление? — он пристально поглядел на Андрея. — Я же говорил Леониду, чтобы он прекратил собирать старые подставки, вы меня до инфаркта доведете! Ну-ка вызови его сюда!
Андрей семенящим шагом подбеждал к телефону, нажал на кнопку, и с потолка заревел его голос, с неизбывным русским акцентом, усиленным громкоговорителями: «Леонид, 278! Леонид, Ефим по номеру 278!». В голосе Андрея слышалась грозная решительность, не оставляющая сомнений в том, что произошло нечто серьезное. Тут же раздался гудок, и Ефим взял трубку.
— Леонид, — прорычал он, — что происходит? Я подхожу и вижу, что вы до сих пор собираете старые подставки! Я же вчера приказал остановить все и отправить всех сборщиков домой до тех пор, пока новые детали не поступят!
На другом конце линии еле слышался объясняющий и извиняющийся голос Леонида.
— Листен, листен, листен, листен, к черту заказчиков! — Повысил голос Ефим. — Они подождут, я не желаю больше старую подставку видеть. Хорошо, я завтра проверю. — Он бросил трубку. — Иди домой, иди домой, отдыхай, к детям, уже поздно, — ласково сказал он женщине. — Они дают тебе бесполезную работу, не думают. Один я должен за всех думать. Приходи завтра с утра, начнешь собирать новую подставку. А это все выкини, все равно не нужно.
Женщина с уважением смотрела на Ефима снизу вверх.
— Хорошо, хорошо, Ефим, — пробормотала она, накинула пиджак и встала из-за стола.
— Что значит хорошо? — Ефим начал раздражаться. Он схватил ящик с маленькими блестящими металлическими детальками и швырнул их в мусорную корзину. Детальки с шорохом скользили по обрывкам бумажных листов, проваливаясь в темную глубину ящика. — Вот это хорошо! — Ефим удовлетворенно отряхнул руки. — Ну вот видите, — уже спокойным голосом и по-русски сказал Ефим, обращаясь к нам. — Вот такие неинтересные проблемы приходится решать. А что делать, ведь в одну секунду прогоришь и по миру пойдешь. Ну пойдем, поговорим.
Мы поднялись на второй этаж и зашли в кабинет Ефима. На письменном столе стояли несколько фотографий, на которых Ефим сидел с какой-то женщиной и маленьким ребенком. На другой фотографии ребенок был уже постарше, и в нем можно было узнать симпатичную девочку, похожую на отца. На третьей фотографии Ефим был в компании друзей, явно российского происхождения, с безошибочно узнаваемыми лицами интеллигентов шестидесятых годов. Впрочем, фотография эта явно была сделана уже за пределами одной пятой части суши, что безошибочно можно было определить по просторной комнате, камину и обилию импортных напитков на столе.
Ефим сел за стол и вздохнул. — Ну, рассказывай, — сказал он, обращаясь ко мне. — Вот он, — и он кивнул в сторону Андрея, на лице которого мгновенно возникла почтительная улыбка, — рассказывал о тебе. Значит наукой занимаешься, в Израиле живешь? Там хорошая наука, есть сильные люди, я ведь там почти год прожил, только сбежал — работу в Англии предложили, но вот попал сюда и застрял, здесь затягивает, ты знаешь? Удивительное место! Ты вроде нормальный, я ведь людей хорошо вижу, у меня интуиция, парень толковый. И по-английски говоришь. — Ефим вдруг перешел на английский. — Машину водишь, знаешь, как на Западе жить, самостоятельный. Ведь когда в Израиль уехал, никто тебе не помогал, сам карабкался? А там условия жесткие, не то что здесь. Я это в людях уважаю. Здесь ко мне ребята приезжают из России на все готовое, жизни не знают, получают все сразу, квартиры, машины, деньги. Я, когда приехал, полы мыл за тридцать центов в час, не то что они, — и он качнул головой в сторону Андрея. — Ведь нет у тебя проблем, правда? И зарплаты хватает?
Андрей качнул головой и расплылся в натянутой улыбке. Он не сводил глаз с Ефима, полураскрыв рот и ловя каждое его слово.
—Я думаю, с тобой проблем не будет, — снова перешел на русский Ефим.
— Ты знаешь, у нас сейчас имеется небольшая проблема. Промышленность меняется, то, на чем я деньги сделал еще пару лет, доход давать будет, а потом придется уходить. Они какие-то новые методы придумали, статьи пишут, и никто не знает, что это такое. Есть какие-то профессора, но они даже толком объяснить не могут, о чем это все. У нас были гениальные ребята, ушли, жалко, такие типчики, из принципа по-русски с родным отцом не разговаривали. Или вот инженеры, они ходили в халатиках, с калькуляторами, идиоты, считали что-то. Ну, при чем здесь желтые носки, да, да, они ходили в желтых носках! С умным видом, а носки желтые, брюки короткие, и калькуляторы из кармана торчат! Представляешь, желтые носки и такие короткие брюки, чуть ниже колен! Я когда пришел, за неделю все сделал, то, что они год в своих носках вычисляли!
Ефим продолжал говорить, переходя то на русский, то на английский. Его мягкий баритон как-то обволакивал мое сознание. Вроде бы все, о чем он говорил, было понятно, но раздроблено на мелкие, изолированные друг от друга островки сознания, и я с ужасом почувствовал, что уже давно потерял нить разговора и совершенно не чувствую взаимосвязи между инженерами в желтых носках, новыми идеями в электронике, отверстиями и гениями, не разговаривающими с родителями по-русски. Временами мне казалось, что Ефим переходит еще на какой-то третий язык, смысл которого я не вполне понимал. Странное чувство затуманенности возникло у меня в голове. Ефим все продолжал говорить.
—Ты понимашь, о чем я говорю? — вдруг спросил он и пристально посмотрел мне в глаза слегка настороженным, неподвижным, оценивающим и цепким взглядом. Я вышел из оцепенения и почувствовал некоторую неловкость. Переспрашивать Ефима было как-то неудобно.
— Да, да. —ответил я.
— Хорошо!

Дурная компания - Торин Александр => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Дурная компания автора Торин Александр дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Дурная компания у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Дурная компания своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Торин Александр - Дурная компания.
Если после завершения чтения книги Дурная компания вы захотите почитать и другие книги Торин Александр, тогда зайдите на страницу писателя Торин Александр - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Дурная компания, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Торин Александр, написавшего книгу Дурная компания, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Дурная компания; Торин Александр, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн