А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Плохое…
Естественно! Будь решение советника Борка хорошим, они бы не ежились тут на голых скалах без еды и воды.
– И все-таки, – вернулся к своим сомнениям Найл.– Борк распрощался со мной чрезвычайно дружески, Борк дал нам проводника, Борк предупредил о возможности встречи с Магом по эту сторону стены. Зачем нужно заводить нас в тупик?
– Мы были гостями, – пожала плечами девушка. Пауки способны на жестокость, бесчувственность, злобу, но они всегда безусловно честны. Они приняли нас, как гостей, и пока мы оставались таковыми, то пребывали в полной безопасности вне зависимости от желаний любезного Борка. Теперь мы уже не гости…
Вот оно что! Найл поморщился и помотал головой. Пришельцы покинули границы Провинции! Законы гостеприимства на них больше не распространяются. Теперь, если путники захотят вернуться, советник Борк имеет полное право отказать им в праве войти на территорию Провинции или, что скорее, захочет выдвинуть какие-то требования… Хитрый казуистический ход, позволяющий сохранить видимость честного исполнения обязательств по отношению к гостям, и одновременно не позволить им уйти победителями. Выпустить в тупик… Только изощренный на хитрости ум принцессы смог сразу найти на загадку точный ответ. К сожалению, Борку коварства тоже оказалось не занимать… Или это называется мудростью правителя?
– Что же делать?
– А вот это ты думай, – злорадно посоветовала принцесса. Ты ведь Посланник, а не я.
Правитель встал и подошел к краю каменной площадки. По ту сторону пропасти два чахлых кустика вяло шевелили ветвями на ветру, белесый мох редкими бледными пятнами покрывал ближние к обрыву камни. Вот только дороги никакой не было… Однако, слова принцессы Мерлью пробудили в Найле дух противоречия. Советник Борк хочет укротить излишне энергичных пришельцев? Ну уж нет!
– Хочешь, я с ним поговорю? – предложил Шабр.
– Не нужно! – вслух отрезал правитель. Мы не для того преодолели пустыню, победили Дельту и прошли все побережье, чтобы теперь сдаться на милость какого-то провинциального советника!
Слова Посланника услышали все, и Найл сразу ощутил, как напряглась общая энергетическая аура небольшого отряда. Все путники поддерживали своего правителя и готовы были защищать право поступать согласно заветам Великой Богини Дельты и Смертоносца-Повелителя – двух верховных существ этого мира, воплощенных сейчас в образе шестнадцатилетнего худощавого паренька.
Краешком сознания Найл с интересом отметил, что видит себя со стороны, глазами своих спутников.
– Ты все-таки решил сразиться с советником? – осторожно спросил Симеон.
– Нет, – покачал головой Найл.– Это будет глупостью. Советник Борк ждет, что мы или сдадимся, или попытаемся прорваться через Провинцию силой.
– Ну да, – признал медик. А что нам остается делать?
– Если хочешь победить врага, – негромко процитировал Найл древнейшую истину человечества, – то никогда нельзя делать того, что он от тебя ждет!
– А если нет другого выхода?
– Выход есть всегда. Просто некоторые ленятся его хорошенько поискать. Вы с советником Борком слишком часто смотрели на нас как на людей, и совсем забыли, что мы еще и пауки.
– Я тоже человек, – почему-то обиделся Симеон.
– Я знаю, – с улыбкой кивнул Найл и мысленно позвал: – Дравиг! Попроси нескольких смертоносцев натянуть паутину через ущелье.
Смертоносец ничего не ответил, но почти сразу трое пауков подбежали к самой пропасти, дружно ударили брюшками о камни и скрылись за краем обрыва.
– Это займет немного времени, – вежливо отчитался старый паук спустя несколько минут.
– Благодарю тебя, Дравиг, – также корректно ответил правитель, и в коротком соприкосновении сознаний блеснуло общее воспоминание о давних встречах в городе с их церемониальными приветствиями и тщательным соблюдением всех букв Договора.
– Мир вокруг становится все более несправедливым, – посетовал смертоносец.– Пока Смертоносец-Повелитель был силен, Провинция гордилась званием нашего вассала, Великая Богиня пеклась о нашем благе, жуки стремились встать в ряды нашей армии, люди боялись одного взгляда паука. А теперь? Почему так происходит, Посланник?
– Спроси у принцессы, – покосился на девушку Найл.– Это она мастер мгновенно опрокидывать отношения, стоит обстоятельствам измениться хоть на мышиный шаг.
– Ты несправедлив, Посланник, ведь она осталась с нами.
– Надеюсь… – Найл не стал продолжать разговор, поскольку лично его больше заинтересовал другой факт из прошлого, всплывший в разговоре. Правитель окликнул Шабра:
– Ответь, ученейший из пауков! Так, значит, вы приволокли меня из пустыни специально для того, чтобы вывести новую породу слуг?
– Да, Посланник.
– И как успехи?
– Из тридцати здоровых детей, родившихся в Дельте, двадцать четыре носят желательные признаки.
– Сколько?!
Ошарашенный ответом Найл лихорадочно принялся перебирать в уме своих знакомых девушек: Нефтис, Джарита, и еще одна служанка, имени которой он не помнит – это понятно, это еще в городе было.
Потом Завитра, потом могучая Сидония, отблагодарившая его за свое спасение, потом стражница на тропе, которую он вознаградил за бдительность… Нет, таких было несколько… Потом еще какая-то служанка… – Неужели двадцать четыре?
– Ты сомневаешься в моих способностях контролировать ход эксперимента, Посланник?
Хотя паук и не обиделся – скорее, Шабра позабавила реакция правителя, – но тем не менее Найл счел нужным прислать импульс извинения:
– Ничуть не сомневаюсь. Просто я хотел узнать: неужели ты и сейчас, после ухода Смертоносца-Повелителя продолжаешь исполнять его давнишнее задание?
– Но ведь теперь некому отменить приказ! – с чисто паучьей принципиальностью парировал Шабр.
– И что дальше?
– Дальше будет легче, – с готовностью объяснил восьмилапый ученый. Из Провинции ушли только два беспородных самца, поэтому в следующем выводке неполноценных детей наверняка не окажется. Крайне желательно спарить тебя, Посланник, с одной из носительниц породы для вычленения чистых признаков…
За последние месяцы Шабр перестал смотреть на двуногих, как на обширный и дешевый материал для опытов, но тем не менее, едва заговорив о науке, он быстро забывался и начисто терял даже те зачатки такта, которыми обладал – так что обижаться на восьмилапого ученого было бесполезно. Найл лишь улыбнулся и покачал головой:
– Ты что, хочешь скрестить меня… Тьфу, совсем голову заморочил! Ты хочешь уложить меня «спать» с одной из моих дочек?
– Это называется «обратная вязка», – с готовностью пояснил ему паук. Наложение породных признаков родителя на проявившиеся признаки потомства. Позволяет отсечь постороннюю примесь…
– Ни за что, – коротко отрезал правитель.
– Посмотрим… – с такой многозначительностью пообещал смертоносец, что Найл засомневался в своей уверенности. В конце концов, Шабр являлся великолепным селекционером.
Тем временем все трое смертоносцев появились на противоположной стороне ущелья, натянули свои паутины, закрепили, а потом, продолжая выпускать чистую белую нить, вернулись назад по средней нитке. Получилось не очень понятное сооружение: толстый канат посередине и два тонких по краям.
– Положить сверху доски, – посоветовал Симеон, – и получится хороший мост.
– Где мы тут дерево найдем? – хмуро спросил правитель.
– Но ведь ты сам просил такой мост, – забеспокоился Дравиг, ощущая недовольство Посланника, и вернул мысленную картинку, «подсмотренную» в сознании правителя: река, над ней переправа из трех натянутых веревок, смуглый человек идет по средней веревке, придерживаясь руками за две других.
– Ну да, – вынужденно признал Найл, – обычный канатный мост. Вот только веревки должны находиться на разных уровнях, а у вас получились на одном.
Дравиг не ответил. Он не знал, каким образом закрепить боковые паутины на уровне плеч так, чтобы они сохраняли свое положение на всем протяжении «моста». По ущелью гулял сильный ветер, под его ударами ослепительно-белые полоски подпрыгивали, метались из стороны в сторону, то натягиваясь, то провисая. Как только между собой не слиплись? Однако другой дороги не было.
– Ну что, Симеон? Мы, вроде, и так на месте засиделись. Пошли?
– По этому? Ты с ума сошел! Нужно сделать хоть какой-нибудь настил.
Найл только вздохнул в ответ. Как и всякий правитель, он мог доказать проходимость выбранной дороги одним-единственным способом – собственным примером. Найл поплотнее затянул пояс, проверил, насколько надежно держится в ножнах нож, решительно подошел к краю обрыва и взялся за среднюю паутину.
Ладони сразу прилипли. Правитель подумал о том, что свежую, чуть влажную нить не мешало бы присыпать песком, пылью или хотя бы вымазать грязью, но ни того, ни другого, ни третьего на каменистом склоне ущелья не имелось. Найл с усилием оторвал ладонь, перехватился поудобнее, подпрыгнул, закинул на паутину ноги, повиснув снизу, как капля росы на стебельке. Потом, по очереди отодрав и перекинув немного вперед руки, с усилием подтянул к себе нижние конечности. Лодыжки обожгло короткой болью, но правитель был к этому готов и только поморщился. Снова немного продвинул руки и опять подтянул ноги. И так – шаг за шагом. Боль в лодыжках постепенно ослабла – то ли привык, то ли все волосы уже повыдергивались. Ветер досаждал не столь сильно, сколь ожидалось – провисшая под тяжестью человека паутина металась не так рьяно, как «пустая». Сильнее всего выматывала необходимость каждый раз с огромным усилием отдирать ладони.
Налетел порыв ветра, слегка качнул правителя и весело поиграл с боковыми паутинками. Найл невольно вцепился крепче в хлипкую переправу и покосился вниз. Низа не было. Была зажатая между двумя отвесными стенами бесконечность с тоненькой нитью поблескивающей воды. У Найла резко перехватило дыхание и закружилась голова. Он зажмурился, прижавшись к толстой спасительной нити и, пожалуй, впервые возрадовался тому, что она прилипчива, как учуявшая поживу муха.
– Ты заболел, Посланник? – в словах Шабра ощущалась искренняя обеспокоенность.
– Что, боишься потерять основателя породы? – нашел силы отшутиться Найл.
– Нет, просто ты не успел дать распоряжение о направлении движения.
Чего у Шабра не отнять, так это умения оставлять последнее слово за собой.
Короткий диалог несколько взбодрил правителя и заставил думать о дальнейших действиях – не висеть же над пропастью вечно! Найл приоткрыл глаза, стараясь смотреть только на паутину, заставил себя оторвать правую ладонь, продвинул ее на полшага вперед. Потом левую. Подтянулся.
Прилетел еще порыв, качнул путника, и Найл с ужасом ощутил, как кто-то схватил его сзади за тунику и тянет в сторону.
– Кто здесь? – прошипел он сквозь зубы. Вместо ответа опять загудел ветер, и рывки за тунику усилились. Найл со всей ясностью ощутил, как долго, долго, очень долго придется лететь, прежде чем он врежется в камни на дне ущелья, и ладони правителя внезапно вспотели…
– Найл! – услышал он далекий крик ужаса, а влажные ладони тем временем очень медленно, но неуклонно соскальзывали с толстой, ослепительно белой веревки.
«Наверное, Мерлью кричала. Кто еще мог назвать меня по имени? – почему-то именно эта, совсем не возвышенная мысль первой пришла ему в голову в последние мгновения жизни. Вторая мысль оказалась еще глупее: – Почему у серых, как дорожная пыль, пауков получается такая белая, чистая нить?»
Потом ладони соскользнули.
Правитель ухнул было вниз, но тунику вдруг с громким треском потянуло в сторону – Найла развернуло боком и качнуло вдоль ущелья, – потом ткань поползла со спины на шею, правитель извернулся, как прикинувшаяся дохлятиной листорезка – раз, другой, – поймал тонкую боковую паутину, обхватил ее руками и сжал с такой силой, что почувствовал, как продавливается под пальцами упругий паучий субстрат.
Есть! Он держался!
Найл перевел дух, возвращаясь к жизни, и мысленно позвал пауков:
– Шабр! Дравиг! Кто-нибудь! Вы меня видите?
– Да, Посланник, – откликнулось сразу несколько голосов.
– Что со мной?
Дравиг коротко выстрелил «картинку» – и правитель увидел, как медленно ползет, свисая под средней, толстой паутиной, как порыв ветра подталкивает его в сторону и боковая паутина прилипает к тунике на спине, как ослабевает хватка и руки человечка начинают сползать, отрываются… Хотя Найл и знал, что жив до сих пор, но тем не менее ему опять стало жутко.
Впрочем, опасность еще не миновала – он висел, приклеившись ногами к средней веревке, вцепившись руками в боковую нить, а сама нить продолжала цепко удерживать тунику, задрав ее до затылка.
Найл ослабил хватку ног и попытался подтянуть их к себе, но лодыжки прилипли накрепко, и он просто подтянул среднюю паутину ближе. Чтобы освободить ноги, был необходим хороший рывок. Правитель мысленно взмолился к Богине о помощи, потом согнул руки и резко вытянул. Тонкая нить под рывком человеческого тела спружинила, просела вниз – он ощутил короткую резь в ногах, а потом полетел куда-то вниз, в бездну. Последовал новый рывок, правителя опять перевернуло, тунику содрало через голову, и Найл остался болтаться над пропастью нагишом, в одном только поясе. Хотя нет – еще и в сандалиях.
Паутинка вытянулась на всю возможную длину, а потом легко и весело подпрыгнула вверх. Найл воспользовался возможностью и закинул ноги на тонкую нить. Очень липкую – и сейчас это обстоятельство его порадовало.
После нескольких качков вверх-вниз паутина успокоилась, просев под тяжестью человеческого тела метра на три. Опасности схлестнуться с другими нитями больше не существовало и, хотя ветер продолжал всласть развлекаться с правителем, Найл добрался до противоположного края без особого труда. И тунику дотащил, на чистом упрямстве – взялся зубами, оторвал от паутины, да так и держал все время.
Минут через десять он перебрался на каменистый склон, отполз на несколько шагов и тут же сел наземь, не в силах сладить со слабостью в ногах.
Пожалуй, все увиденное могло отбить охоту переправляться у кого угодно, однако Нефтис, верная долгу стражницы, не могла оставить правителя одного. Она решительно отдала Юккуле копье, подступила к краю обрыва и взялась за нить паутины.
Настала очередь Найла испуганно хвататься за острые края камней, глядя, как женщина колышется на неверной опоре над каменной бездной.
Начальница стражи весила куда больше правителя, а потому порывам ветра не удавалось швырять ее так же легко, как Найла, но один раз у соседней паутины получилось-таки поймать женщину за прядь волос. Нефтис остановилась лишь на мгновение – потом решительно дернула головой и поползла дальше, а густая прядь рыжих волос осталась реять над пропастью, как памятник человеческой отваге.
– Молодчина! – Найл принял ее в свои объятия, крепко поцеловал и посадил рядом, держа за плечи. Молодец. Надеюсь, остальные тоже доберутся.
Однако дальше все стало до обидного легко и безопасно: к «мосту» подошел один из детей, взялся за паутину, тут же ее брезгливо бросил, быстро и неразборчиво поболтал с паучком из детской же компании. Тот подбежал, подхватил мальчишку четырьмя средними лапами, а на четырех оставшихся почти мгновенно перемахнул на другую сторону – и поставил паренька перед глазами Найла и Нефтис.
– Великая Богиня! – схватился за голову Найл.– Как же я сам не догадался?! Это же так просто…
Переправа закончилась через час.
Потом путники шли вверх по склону. Особых препятствий тоже вроде не встречалось – так, отдельные валуны, прочно сидящие в теле горы, да мелкие острые выступы, готовые в кровь разодрать ногу.
Просто двигаться постоянно вверх по крутому уклону было долго и нудно. Поначалу правитель еще всматривался время от времени в высокий, четырехэтажный дом с двускатной черепичной крышей, который медленно увеличивался в размерах, но потом перестал, глядя только себе под ноги.
Они уткнулись в стену почти в тот самый миг, когда солнце утянуло последние лучики за изломанный кряж вдалеке.
«Надо же, стекла в окнах уцелели» – устало удивился Найл. В окнах отражались сияющие на закате облака, его усталое лицо и трое пауков позади. Что скрывается внутри дома, разглядеть не удавалось.
– Дверь здесь, мой господин, – послышался голос Нефтис.
Черный прямоугольник открывал вход в обширное пустое помещение.
«Поместимся», – прикинул Найл и приказал:
– Все внутрь! Остановимся на ночлег здесь. Укладывались уже в полной темноте. Люди
негромко переговаривались, деля места, бурчали, сталкиваясь во мраке.
1 2 3 4 5 6