А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

Чаренц Егише

Страна Наири


 

Здесь выложена электронная книга Страна Наири автора по имени Чаренц Егише. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Чаренц Егише - Страна Наири.

Размер архива с книгой Страна Наири равняется 118.58 KB

Страна Наири - Чаренц Егише => скачать бесплатную электронную книгу


Страна Наири
Роман
(армян)
Этот наирский архаический город всецело походил на все древние и новые наирские города: был мал и немноголюден, дряхл и пылен. На современном языке про такие города принято говорить — отсталый уездный городишко. Один бог ведает, когда был основан этот древний наирский город. Но передают, что основателями этого города были древние наиряне быть, широкоплечие и кряжистые халдеи или же густоволосые урартийцы. Думается нам, однако, что это историческое обстоятельство не имеет особенного значения, тем более что от того древнего халдейского или урартийского города ныне, очевидно, не осталось и следа. На месте их глиняных врытых в землю хижин теперь в этом маленьком наирском городишке стоят одноэтажные, двух- или даже трехэтажные постройки: дома и лавки, которые так же походят на те древние урартийские хижины, как, читатель, твой нос похож на... Эйфелеву башню. Из этих новых домов и лавок некоторые имеют даже железные красные или зеленые крыши,— обстоятельство, берущее свое начало в двадцатом веке и новизною своей заслуживающее особенного внимания. В однообразном море приземистых домов и лавок эти железные крыши поражают глаз так же резко, как поразила бы взор в восточной деревушке разукрашенная перьями шляпа европеянки. И недаром в этом наирском городе до сих пор с таким необъятным страхом и благоговением говорят про того человека, кто первым покрыл железом крышу своего двухэтажного дома. Это — всем известный, всеми уважаемый, так называемый генерал Алеш, переваливший за восемьдесят наирянин, с которым читатель будет иметь еще много случаев встретиться в этом моем, подобном поэме, романе.
Дома, как я упомянул уже, в этом наирском городе приземистые, большей частью одноэтажные, с плоскими крышами,— но в море этого однообразия домов и лавок, прямо в центре города высится, словно попавшее из чужого мира или упавшее с небес каменное чудо,— представляете себе?..— пятиэтажный гигант, некое недоразумение из камня... Знакомый нам учитель приходской школы г. Марукэ Драстаматян— тоже своего рода чудо в этом городе — всякий раз, проходя мимо этого здания, говорит про себя или же собеседнику, если таковой оказывается: «Одно дело мы, другое — европейцы... Да-с». И, окидывая взором необыкновенно маленькие четырехугольные окна пятиэтажного здания, добавляет: «Уж слишком отстали мы!» Так думает г. Марукэ, и он, конечно, прав.
Г-н Марукэ кончил курс местной городской семилетней школы, месяца два-три жил в Берлине — по крайней мере так уверяет он, г. Марукэ. Он питает любовь лишь к новому и совершенному и абсолютно не выносит старины; поэтому он, вполне резонно, в этом наирском городе пользуется репутацией европейца, и все — стар и млад,— кроме учителя второй приходской школы, товарища Вародяна,— уважают его.
Но город, кроме этого пятиэтажного чудо здания, имел ряд других чудес, коими, к сожалению, не интересовался г. Драстаматян. Однако, что бы там ни думал г. Марукэ, без этих чудес наирский город в глазах самих обитателей его обязательно лишился бы если не всех, то, по крайней мере, доброй половины своих прелестей. И в самом деле, почему не могут считаться совершенным чудом хотя бы крепость или же, скажем, мост Вардана, либо, наконец, церковь Апостолов? А скользкий камень в овраге? Гробница отшельника? Всего не перечесть: это диковины, удивительные чудеса, невероятные творения.
Начнем с крепости.
На западном конце города, выше, на желтом скалистом холме угрюмо и мрачно, точно восточный деспот, воссела крепость и со своего скалистого трона смотрит на город. Кажется, будто гигантский каменный ящик
всей своей тяжестью упал сверху и повис на холме; сначала гигантский каменный ящик, а затем друг за другом посыпались вниз большие и маленькие, тяжелые и легкие, различной формы сундуки и сгрудились один над другим, друг к другу. Чудеса! Не понимаешь и только поражаешься.
. Говорят, что при постройке этой крепости наирские мастера взамен связующей массы употребляли яичный белок — отсюда и причина ее неуязвимости. Неприступна она, эта крепость, и лишь измена, коварная, низкая наирская измена сдала ее чужеземцам. Одни глупцы могут не поражаться этой крепости, и в числе таких глупцов, да будет нам позволено сказать,— г. Марукэ. Пусть скажет, прошу я, г. Драстаматян, этот высокомерный «европеец»,— чем, чем бы мог защищаться древний город от напора первого же врага, не будь этой крепости? Оттуда, с неприступных стен — лишь возникнет война — должны сыпаться снаряды. Придет день — и оттуда, со скалистых твердынь крепости, обрушится на врага, словно железный кулак, твердая, непобедимая мощь наирского племени! Такой выглядит эта крепость — и, конечно, для понимающего. Вот почему внизу, в городе, спокойны в домах — дремлют там беззаботно и безмятежно. А наирянин лавочник, лениво и беспечно зевая, ждет покупателя. И какое имеет значение то совершенно случайное и временное обстоятельство, что ныне, в 1913 году, на самой высокой башне крепости развевается не наирский, а украшенный орлом флаг! Крепость построили наиряне, но, к сожалению, эта же самая крепость ныне защищает пришельцев. Настанет день — и они уйдут! И вновь с неприступных твердынь крепости, словно страшная железная угроза, воспрянет наирский дух, мощь, сила тысячелетняя страны наирской... И зажжется вновь неугасаемой веселостью, возликует тысячелетняя страна — Наири!..
Так думали о крепости жившие в этом наирском городе настоящие наиряне, и что бы мог выставить против этого факта какой-нибудь, хотя бы и европеец, г. Драстаматян?..
С обеих сторон крепости, этого гигантского сундука, зигзагами спускаются вниз, к городу, точно чудовищные горбатые верблюды, остатки городских стен. Прежде, в давно минувшие времена, тут тянулась в виде сплошной цепи каменного верблюжьего каравана прочная стена, которая, спускаясь от крепости, пересекала реку и, охватив весь город, долгое время защищала население от всяких напастей. Ныне же уцелели местами одни лишь горбы тех гигантских каменных верблюдов — кривые, бугристые холмы. Уцелели ныне одни лишь чудо остатки тех древних стен: одни вот тут, прилепившись к стенам крепости, другие там, на берегу реки, третьи далеко-далеко, вне города. Все они покрылись мхом. Несведущий невольно подумает: кто бы мог обтесать, облагородить, покрыть мхом камни этого холма?.. Один же гигантский кусок этой легендарной стены и доселе торчит на середине реки, протекающей через город. Эта застрявшая в реке часть стены и называется теперь мостом Вардана. Думают, что тут был мост, и уверены, что такой мост мог соорудить один лишь воевода Вардан, так как нынешний простодушный наирянин все великое и гигантское, все наирское и победное приписывает Вардану Мамиконяну, этому последнему отважному наирянину, про которого теперь всякий простой наирянин знает лишь, что в четверг на масленой во всех наирских церквах в его память совершается обедня, поется «амперы» и что в тот день у всех наирян есть именинники. Но, конечно, не в этом причина, что мост Вардана в глазах наирян выступает в ореоле таинственного чуда, гигантской красоты. Передают — и об этом знают все,— что утопившиеся в реке собираются в страшной пропасти под мостом. Гигантская каменная груда над пропастью и стоит,— вот в чем дело! Под грудой этой пусто, совершенно пусто. Над этой пустотой, словно стародавнее наирское чудо, перекинут тяжелый и прочный мост — мост Вардана.
В этой необъятной, бездонной пропасти, куда даже вода не решается влиться, живут водяные, ведьмы, буйволы с человечьими головами, огромная водяная змея, считающаяся владычицей моста, его добрым духом, и две русалки. Вот причина того, что ни один горожанин не решается купаться у моста. Случалось не раз с каким-нибудь благочестивым, добрым, умным наирянином, что тот, проходя ночью поблизости моста Вардана, внезапно чувствовал, что его тянут вниз, к пропасти — зовут, молят, норовят задушить. И сколько раз в праздник Вардана с каменного амвона церкви святого Геворка отец усик предупреждал горожан, что в таких случаях всякий истинный наирянин немедленно должен вспомнить храброго воеводу Вардана и укрепиться верой дедов. Он должен вспомнить те великие цели, во имя которых пал Вардан на Аварайрском поле, и не колебаться. И если он тверд — рассеется, превратится в ветер та злая сила, которая по желанию недруга повисла над мостом Вардана. И мост Вардана обратится для верующего в скинию веры, в добрый дух, в столп Воскрешения... Так не раз говорил отец Иусик. Но обычно случалось, что в самый критический миг исчезало из ограниченного мозга нестойкого горожанина имя Вардана, уступая место пустому пространству, гнетущему ужасу, каковое обстоятельство, кстати сказать, еще сильнее увеличивало чудесную прелесть моста Вардана в глазах горожан. И я не знаю, не могу себе представить, до чего жалким и неинтересным должен был казаться этот наирский город в глазах его обитателей, если бы не мост. Но в этом столь удивительном и интересном древнем городе был примечателен не один только мост. И если бы было предложено населению отказаться от одного из чудес города, то еще вопрос,— не отказалось ли бы оно от моста Вардана в пользу церкви Апостолов? Я этим хочу сказать, что, несмотря на то что мост Вардана был столь близок сердцу горожан, не меньшее значение имела для тех же горожан церковь Апостолов. Для этого древнего города церковь Апостол лов — величайшее и заветнейшее чудо, краса и диво, и, кроме нее, для горожан нет другого дива, более пленительного. В этом наирском городе церковь Апостолов то же, что душа для тела, мозг, глаза или сердце для организма. Короче, церковь Апостолов для населения этого города была то же, что для парижан Нотр-Дам.
Севернее крепости, внизу, на склоне горы висела церковь Апостолов, точно изваянная из камня серая птица. Церковь Апостолов походит на птицу сверху, когда вы смотрите с крепости, но вблизи она производит впечатление сидящего вардапета (монаха). Сидит на склоне горы этот каменный старый вардапет, сидит века и будет сидеть, покуда существует мир и в беспредельном мире — страна Наири. Наверху, на оконечности купола — крест, простой двукрылый наирский крест. Начиная с креста, спускается, подобно обращенному вверх призматическому волчку, купол на гигантский каменный сундук. Такова церковь Апостолов. Чудо, не постигаешь — до того она проста. Но чтоб читатель ясней, отчетливей представил себе пленительную простоту церкви Апостолов, я очерчу тут ее приблизительную внешность. Вот она: Проста, ясна эта церковь,— в ней будто нашел свое олицетворение дух наирский. Снаружи она проста, незатейлива, но для понимающего — как она величественна и необозрима!..
Я расскажу тебе, читатель, про церковь Апостолов точно так, как рассказывали мне: хочешь — поверь, хочешь— смейся. Однако я забыл сказать, почему церковь эта называется церковью Апостолов,— именно отсюда и начинается все чудесное и поразительное этой церкви.
На каменных стенах купола этой каменной церкви, снаружи, наирский мастер изваял образы двенадцати апостолов — в одиночку, бок о бок. Понимаете вы? Высек он на камне чудесные образы! Все еще доселе ясно смотрят на зрителя с отдающих древностью, покрытых мхом стен купола — они, эти высеченные на твердом, сухом наирском скалистом камне чудесные образы. Внимательный зритель заметит и то, что черты лица одного из апостолов изваяны небрежно: отсутствует нос, а взамен глаз смотрят сверху две черных безобразных дыры. То образ Иуды — скажет вам сведущий. Его наирский христианин- мастер представил в образе чудовища. Но как будто на церкви и не было высечено образа Иуды, ибо, хотя церковь эта и называлась официально церковью Двенадцати Апостолов, народ упорно зовет ее церковью Одиннадцати Апостолов — и народ прав: он не считает Иуду, он не принимает его в расчет. Однако,если, бы народ не считал и всех двенадцати апостолов, все же церковь Апостолов ничего не потеряла бы от своей вековой прелести. Ибо одно дело ее прозвание, другое — прелесть. И то, что я сейчас расскажу тебе, дорогой читатель, пусть не покажется басней или пустым измышлением. Если как-нибудь случайно попадешь ты в этот город, расспроси про церковь Апостолов, и тебе каждый местный житель расскажет то же самое, что я собираюсь тебе рассказать, а может, расскажет и больше. Дело было так.
На расстоянии двухсот-трехсот шагов от церкви Апостолов, по дороге, ведущей в церковь, и доселе стоит полуразрушенный домик. Стены его все еще держатся, но крыша обвалилась; ныне он походит на груду песка, невзрачную развалину. Всего двадцать—двадцать пять лет. назад домик этот имел дверь и окна, и в его сырых, низких комнатушках жил беженец, ныне своим именем всем известный,— Тато из Муша. Человек этот был несчастен: в одном из далеких наирских городов во время погрома он потерял свою семью; босой и голый, он добрался до города и по счастливой случайности нашел приют в этом, находящемся у церкви, домике. Жил Тато из Муша в домике этом и ничего не замечал. Но вот однажды встречается на базаре с одним из своих земляков, недавно приехавшим с далекой родины. Рассказывает тот ему страшные вещи. Рассказ все о том же — резня, резня и резня, ^изнасилованные женщины, пропавшие дети. Затем — бегство, чужбина, беспросветная нужда. Слушает его Тато из Муша и вспоминает свое,— вспоминает жену, детей. Заходят они вместе в кабак и начинают пить горькую, отдающую кровью наирскую водку. Тато начинает рассказывать приятелю о городе. Выходят они, качаясь, из кабака и видят крепость, мост Вардана, церковь Апостолов. Говорит ему приятель, что настанет день, когда вновь воспрянет и вырвется из тьмы дух наирский и грозно обрушится на голову врага железная месть. Этак беседуя, приходят они в домик Тато и ложатся спать. Но вот среди ночи Тато кажется, что кто-то зовет его сладким голосом. Зовет его кто-то из погреба. Встает Тато, будит товарища, и они вместе, при свете лампы, спускаются вниз в сырой, душный страшный погреб. На минуту они остановились, поражен из-за земли, снизу, внятно и отчетливо. Глядят вниз, а там, думали, что это дверь. Тато ставит ногу на мельничный камень — перед ними открывается темное подземелье, откуда несется густой влажный ветер. Смотрят — ступеньки. Берут лампу и спускаются. Вот кончаются ступеньки, и перед ними темный ход. Идут по нему, идут долго — ход расширяется. Но вот вновь ступеньки. Поднимаются по ним — и вдруг... они стоят в церкви Апостолов. Вот амвон, ризница, вот темно-голубой занавес с золотым крестом на нем. Вот купель, в которой крестят детей... Теряются в догадках. Подходят к дверям, хотят выйти — они заперты. От страха бегут назад. Идут по тем же ходам, идут долго, и вновь — ступеньки. И вдруг над головами, внизу, вокруг — отовсюду слышат глухое журчанье воды. Поднимаются по ступенькам и выходят... Чуть не потухает лампа от ветра и сырости. Где они? Не понимают. Чувствуют лишь, что стоят на какой-то возвышенности. Внизу — река, несущаяся со страшным ревом, наверху — небо; темная, сырая ночь. И видит Тато, что они стоят на остатках холмообразной стены, посредине реки. Мост — местные жители называют — мост Вардана. Из недр вод несутся песни ведьм: песни ли то или шум воды? И внизу, в густой, непроницаемой мгле извивается блестящая змея — добрый дух моста. Из ревущих вод выходят и оглушают зычным ревом водяные буйволы — страшно, жутко... Стремглав бросаются приятели вниз, бегут, и вот вновь — ступеньки. Их не счесть, так много их!.. Взбираются по ним долго, долго, и вот опять вышли наружу. Кругом небо, звездный туман. Внизу— верно, город: мерцают желтые, пугливые огни. Далеко, далеко слышно глухое, печальное журчанье воды. Под их ногами крепость: каменные сундуки спят сном тяжелым, страшным. Стоят они на высочайшей башне крепости; дует стремительный, пронизывающий холодный ветер, и совсем близко развевается кусок тряпки — знамя крепости. Жаль — темно. Будь день — увидели бы они на желтом полотне двуглавого орла — златотканое страшилище. Но темно, ночь — не видно. Дует свирепый ветер, сбивает с ног — вот-вот упадут. Что они там застряли, чего им надо? Обезумевшие от ужаса, бросаются вновь к ступенькам, спускаются вниз, попадают в подземные ходы и бегут, еле переводя дух. И, вспотевшие, внезапно, как бы случайно, попадают опять в свое подземелье; взбираются в комнатушку Тато и засыпают мертвецки. Спят они сном горьким, тяжелым, но просыпаются утром бодрые, воодушевленные. Рассказывают про происшествие всем — и все диву даются. Находятся люди, которые это случайное событие считают таинственным знамением, началом бдения. Близок, говорили они, час возрождения. И вызвали они Тато и его друга и строжайше запретили рассказывать об этом кому бы то ни было. Но теперь, по прошествии двадцати — двадцати пяти лет после того знаменательного события, о ходах и ступеньках в церкви Апостолов и в мосту Вардана знают все — даже дети. Об этом, конечно, не говорят, строжайше запрещено говорить об этом. Забыл я сказать, что, когда по неосторожности Тато и его друга правительство узнало тайну о церкви Апостолов, оно отняло у наирян церковь, а Тато и его друга сослало в Сибирь, где они и погибли в мрачных казематах. Вот что представляет собой церковь Апостолов! Забыл я сказать также и о том, что, кроме упомянутых выше чудес, в церкви Апостолов похоронены наирские цари, и когда, после наложения ареста на церковь, разобрали пол церкви — внизу, под каменной плитой нашли уйму сокровищ...
Эх, читатель, история эта давно минувшая и темная — всего не расскажешь. Цари наирские были мудрые, хитрые, богатые и гордые: таких царей ныне нет. Мудрые, хитрые, богатые и гордые — они, к сожалению, были себялюбцы и драчуны.,. Если бы не это, почему должно было погибнуть их государство и превратиться в развалины страна Наири?.. Куда делись ныне чародеи наиряне, где тысячелетняя Наири?.. Нет их, ничего не осталось ныне. Даже этот сохранившийся древний наирский чудо-город, в прошлом считавшийся тронным, мать- городом, стародавним центром, ныне превратился в отсталое уездное логовище, куда ссылают из столиц на поселение уличенных в злоупотреблениях разбойников- чиновников...
Описав три древних чуда города, мы перейдем к новым его чудесам. Этак мы постепенно подойдем к обыденной жизни, и мало-помалу предстанут перед нами живущие ныне в этом древнем городе все значительные и незначительные наиряне.
Самая большая новость ненаирского происхождения, показавшаяся местному населению вначале непонятной,— это железная дорога, проложенная в пору владычества русских — лет двадцать назад. Больше половины населения и по сию пору помнит тот незабвенный день, когда по железной дороге, проложенной из неведомых далей до этого города, впервые подошел к новому вокзалу поезд. Были шумные пиршества, царила радость. Находились люди, которые от удивления и восторга лишались способности говорить — отнялся у них язык. Многие помнят даже такие интересные подробности, как то, что паровоз был украшен зеленью и цветами, а над фонарем развевался флаг с золотистым двуглавым орлом. С какой помпой и весельем подошел поезд к городской станции, где собралось почти все население города — радостное, в праздничных нарядах — встретить поезд. У станции играл военный оркестр; приветствовали поезд именитые наиряне и высокопоставленные чиновники: уездный начальник, его помощник, начальник военного управления, генерал Алеш, отец Мазута Амо — Аракелага,— можно ли забыть обо всем этом?.. Несмотря, однако, на то, что с этого примечательного дня прошло двадцать — двадцать два года, несмотря, повторяем, на эти длинные-предлинные двадцать—двадцать два года,— и доселе можно найти в городе очень и очень много честных и нечестных наирян, которые — представляете вы себе? — не только не ездили в поезде, но даже смотрят на паровоз как на некую диковину. Например, известному во всем .городе гробовщику Еноку и сейчас кажется удивительным, как это люди, не прибегая к помощи волов и лошадей, сидя в вагоне, передвигаются с места на место по неодушевленному железу. И до сей поры по воскресным дням можно встретить двух почтенных наирян, которые, совершая свой воскресный моцион (после городского сада, железнодорожная станция служила вторым местом для гулянья в этом наирском городе), стоят перед полот-" ном железной дороги, занятые следующей беседой:
— Посмотрите-ка, что только не делает эта чертова кукла русский! — говорит один, лениво ударяя ногой о железный рельс и с масленой улыбкой на лице слушая приятный звук рельса.
— Куда можно выйти, ежели этак поедешь?..
— Куда хочешь, туда и поедешь,— отвечает другой.
— В Московию выедешь?
— Ну да, конечно.
— А в Киив?..
— Можно и в Киив...
И наступает благоговейное молчание и удивление.
Вторая новость, также ненаирского происхождения, перед которой так благоговеют все горожане без исключения и коей обычно так восторгается учитель приходской школы Драстаматян,— это то пятиэтажное гигантское здание, что стоит посредине города, точно чудовищное величие, каменное благоговение. Да, именно каменное благоговение, ибо здание это, кроме своих гигантских размеров, замечательно еще благодаря иному, более существенному — весьма существенному обстоятельству: тут, в этом единственном строении сосредоточены наиболее влиятельные учреждения не только города, но и уезда. Тут сидят: уездный начальник, полицмейстер, здесь находится уездное воинское присутствие, в этом же здании находятся, наконец, почта-телеграф и государственное казначейство. И все же не мог всего сосчитать. Забыл самое необходимое учреждение — то, без которого это легендарное здание утратило бы добрую половину своей прелести и в особенности своей устрашающей важности... Дело в том, что в первом этаже этого пятиэтажного здания, в самом конце коридора, можно сказать, в самой заброшенной части здания, есть комнатушка... Боже упаси, читатель, туда попасть: раз попав — больше не выйдешь оттуда. Темное место — так называют горожане эту комнату, хотя комната и достаточно светлая — имеет два окна и три электрические лампочки. Закрепило за комнатой эту таинственную репутацию не отсутствие света, а, кажется, то обстоятельство, что у перешагнувшего через порог этой комнаты от ужаса темнеет в глазах. Вот особенность этой таинственной комнаты, дорогой читатель,.. И в значительной степени этой комнате нужно приписать то таинственное уважение, которое чувствует всякий горожанин, проходящий мимо этого здания. И не з этом ли нужно искать причину того, что это пятиэтажное здание стало своего рода
всемогущим центром, или, лучше сказать, осью, вокруг которой вертятся город и уезд, и не могут не вертеться. Бесспорная аксиома, что во вселенной всякая точка может считаться центром, опровергается с удивительной легкостью в данном случае, как и во всех подобных случаях, когда речь идет о человеческой жизни и общественных установлениях. Да, именно центром города, и притом единственным, является это пятиэтажное здание— и вместе с тем он, город этот, не может иметь другого центра. Пусть сколько угодно учитель приходской школы товарищ Вародян убеждает барышень, что в отношении вселенной центром может считаться даже харчевня Бочка Николая,— пусть говорит т. Вародян что ему угодно,— мы не изменим нашего мнения и с уверенностью будем настаивать, что именно это пятиэтажное здание есть единственный центр в этом наирском городе и во всем уезде и именно отсюда исходят, подобно голубым искрам электричества, и расходятся по всем направлениям решения и приговоры. Тов. Вародян, конечно, это лучше нас знает, но все же продолжает заниматься софистикой, дабы прослыть в глазах барышень милым, дерзким и отважным. И как же может этого не знать т. Вародян, когда он на собственной своей шкуре испытал непосредственное влияние этого всемогущего центра.
Следует, однако, заметить, что выражение «на шкуре» надо понимать буквально. Всем хорошо известный содержатель кофейни Телефон Сето, тот самый, чья кофейня находится на улице, именуемой Лорис-Меликовской,— он клянется именем Иисуса, что в бане случайно заметил на спине т. Вародяна... интересные следы. Где же, скажите на милость, спина т. Вародяна могла украситься интересными следами — синими полосами, если не в этом всемогущем центре? Если же т. Вародян не признается в этом и многозначительно намекает на свою причастность к Товариществу трудно в этом случае пускаться с ним в спор. Даже дети и те знают, что Товарищество — центр, и притом центр более всемогущий и страшный, лучше сказать, незримый, «математический» центр, долженствующий низвергать султанов, шахов и царей.
По словам т. Вародяна, пятиэтажный центр воздвигнут на страхе, насилии, крови и недоразумении,— в противовес ему центр Товарищество каменный, гранитный,— он зиждется на незыблемых основах научного социализма. Следовательно, ясно, как дважды два, что пятиэтажный центр — ничто, а Товарищество — факт, неумолимая правда, голая истина. Так рассуждает т. Вародян — и он прав. Спросите любого ребенка, да, именно ребенка, и он безошибочно покажет место этого «сверх-центра» — мост Вардана. Собственно, буквально, не мост, а домик напротив, построенный на берегу реки, полуразрушенный и ныне пустующий. С историей таинственного разрушения этого домика и связана история спины т. Вародяна.
Вот, дорогой читатель, эта история.
Однажды ночью, часа этак в три, оконные стекла всех домов города сильно зазвенели, и в тот же миг раздался страшный, оглушительный взрыв. Горожане в ужасе высыпали из домов и побежали в поле, к кладбищу: думали, что землетрясение, кара божья. Но весть эта скоро вытесняется другим страшным слухом — будто взорвалась крепость, будто в мгновение ока вся крепость взлетела в небо. Многие же были того мнения, что взорвалась церковь Апостолов, ибо всякому известно, что там под каменной плитой наирскими мастерами зарыта тысяча пудов динамита... А известный ресторатор Бочка Николай, тот, что по Лорис-Меликовской улице содержит общедоступный духан, говорил своему соседу, гробовщику Еноку, что, видимо, началась война, а они не знали об этом,— люди-де они простые — откуда могли знать. Но вскоре выяснилось, что эти предположения ошибочны. «Кабы так!» — сам себя мальчишески опровергая, говорит до сих пор т. Вародян. По-нашему же, хорошо, что всего этого .не было, а взорвался — представляете вы себе? — мост Вардана. Собственно, не самый мост, а тот загадочный домик, о котором мы упоминали несколько выше. В домике взорвалось три пуда динамита!.. На следующий же день войска и полицейские из-под обломков извлекли четыре обуглившихся трупа, скорее, остатки трупов. То были: известный всем Карабахец Никол — учитель, Маргар из Муша — содержатель кофейни, Рус
Абраам — агент тайной полиции и варжапет Каро — тот самый, о котором т. Вародян обычно говорил с благоговением: «товарищ Каро». Вот почему, дорогой читатель, Товарищество считается центром, и притом «сверх-центром». И какое же еще, кроме положительного, значение может иметь то обстоятельство, что влияние динамита, взорвавшегося в домике, косвенным образом отразилось на спине т. Вародяна в виде рисунка, сотканного из синих линий?
В другом, не имеющем в глазах т. Вародяна значения «центре печали» (как называет т. Вародян пятиэтажное здание) имела место героическая борьба, неукротимый бунт, с одной стороны (читай — со стороны т. Вародяна) ; насилие, кошмар, желтое рабство — с другой (со стороны русских). Как раскаленный позор, сыпались на спину т. Вародяна удары шомпола, и он, встав, вышел из «центра печали» закалившийся, очистившийся, словно отточенный клинок кинжала, и устремился бунтарский дух его ввысь, как победитель... Вот что было!..
Но одного не может доселе забыть и простить себе т. Вародян — это того, что там, в «центре печали», или же, как называет с благоговением народ, в темном месте, сам т. Вародян, как перед поркой так и в особенности во время порки,— представляете вы себе? — раскаялся по-детски и сказал, что его участие в этой глупой истории было совершенно случайным. И что же он сделал в конце-то концов? Написал т. Каро наивное письмецо и попросил у него «Логику толпы» — вот и все. Письмецо-то было найдено в кармане Каро, а т. Вародян должен пострадать,— что за абсурд! «Неосторожность глупого революционера»,— подумал т. Вародян в час испытания. И он долго еще не прощал себе этот овечий страх, эту позорную слабость, которая может лечь черным пятном на неподкупную совесть всякого подлинного революционера, Слава богу, что об этом, по крайней мере, никто ничего не знает. Тов. Вародян дал себе слово смыть когда-нибудь это черное пятно со своей совести делом, достойным подлинного революционера,— но мы уж слишком растянули историю совести т. Вародяна. Вернемся к городу.
Кроме пятиэтажного здания — этого так или иначе всемогущего центра,— в городе имеется целый ряд разбросанных там и сям более или менее заметных и незаметных центров: больница, городской клуб, мужская гимназия, женская гимназия, две приходские школы. Мы забыли отметить присутствие мирового судьи, тюрьму, публичный дом, за что настоятельно просим быть снисходительным к нам. Казармы и публичный дом не относятся к городу: они находятся по ту сторону железной дороги, у кладбища, так что эти два «учреждения» по вполне понятным обстоятельствам оставляются нами без внимания. Впрочем, городская больница тоже находится почти вне города: это низенький одноэтажный домик, ютящийся на окраине города на углу грязной и узенькой улицы. Больница такая же грязная и сырая, как и улица. Врач больницы, Сергей Каспарыч, не раз собирался перевести больницу в город, но всегда случалось так, что осуществлению этого его человеколюбивого намерения препятствовало какое-нибудь важное обстоятельство: либо он сам болел, либо жена уездного начальника, а в последний раз, когда здание было уже готово и были даже начаты переговоры как с хозяином дома, так и с пятиэтажным центром,— откуда ни возьмись, обрушилось на голову врача для него совершенно неожиданным, а для горожан вполне «ожиданным» образом невероятное несчастье: красивая, как Леда, молоденькая жена врача совершила самоубийство... в клозете. Голая, совершенно голая, как говорится, в костюме Адама (Евы) вошла она в клозет и покончила с собой — не револьвером или же, как принято в подобных случаях, при помощи какого-нибудь яда, а.

Страна Наири - Чаренц Егише => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Страна Наири автора Чаренц Егише дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Страна Наири у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Страна Наири своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Чаренц Егише - Страна Наири.
Если после завершения чтения книги Страна Наири вы захотите почитать и другие книги Чаренц Егише, тогда зайдите на страницу писателя Чаренц Егише - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Страна Наири, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Чаренц Егише, написавшего книгу Страна Наири, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Страна Наири; Чаренц Егише, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн