А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Он поднял руки, защищаясь от нее ладонями, будто говоря, что сдается.
– Не делай мне одолжений. Ты, конечно же, вольна уехать. Когда пожелаешь. Ты можешь добраться до города с Рут, когда она поедет завтра в церковь. Днем до Норт-Платта ходит автобус.
Его голос звучал так, словно он рад был от нее избавиться.
– Я могу подождать, – начала она, однако Мэтт замотал головой.
– Ты можешь уехать завтра. Чем скорее, тем лучше. – Он достал шляпу и нахлобучил ее на голову. – Я только надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Она смотрела ему вслед, когда он покидал кухню, и тоже надеялась, будто знает, что делает. Теперь она вернется в Чикаго. Ее отец, вероятно, остыл от гнева за две недели. Шумиха улеглась, выборы в полном разгаре. Газетчики наверняка нашли уже другую сенсацию.
Конечно, она может продолжить свою жизнь так, словно Эммы Грей никогда не существовало.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
– Они целовались, – сообщила Марта Мелиссе и Рут. Все трое сидели вокруг крохотного кухонного столика у тетушки Рут и собирались играть в карты. – Я видела их.
Рут сурово на нее взглянула:
– Не рассказывай байки, юная леди.
Она раскачивалась на стуле и то и дело морщилась, словно у нее вновь болела нога. Папа говорил, что у Рут сильные боли в ноге. Вот почему она больше не может заботиться о них и приходится приглашать нянь.
– Я не рассказываю байки. Я взаправду их видела. Папе нравится Эмма, а Эмме нравится папа. – Марта шлепнула колоду карт на стол и при двинула ее к тете Рут, которая умела тасовать карты, не роняя их на пол. – Здорово, а?
Тетя Рут смотрела на нее во все глаза:
– В каком месте они целовались?
– В губы. – Она хихикнула, а следом за ней и Мелисса.
– Нет, Марта. В каком месте дома ты это видела?
– На кухне. Я вернулась спросить Эмму, не хочет ли она поиграть с нами в карты, но она целовалась с папой, поэтому я не спросила.
– Гм. – Тетя Рут взяла карты, разделила колоду на две равные части и стала тасовать так, как пыталась и не могла перенять Марта. – Чтобы поверить, я должна увидеть это собственными глазами, юная леди. Эмма не из тех, кто прельщается фермером, у которого сапоги в коровьем навозе, а в волосах сено.
– Папа чистит свои сапоги, – возразила Мелисса. – Мы все чистим перед тем, как войти в дом.
Будем играть в «ловлю рыбки» или в «королей по углам»?
– В «ловлю рыбки», – сказала Марта.
– И я за это. – Рут раздала карты. – Марта, поди принеси мне мое лекарство, хорошо? Оно у меня в спальне возле кровати.
– Конечно.
Марта сползла со стула. Ей нравился маленький домик тети Рут. Он напоминал кукольный дом, только чуть больше, без лестниц и без обоев с алыми и красными розочками. У тети Рут имелись корзины с пряжей, изящные вазочки с леденцами, наборы картинок-загадок, а главное – телевизор, который работал. Марта нашла лекарство и побежала на кухню отдать его тете.
– У тебя болит нога, тетушка?
– Ага. – Рут проглотила таблетки и запила их чаем. – Это старое бедро не может успокоиться целый день.
– Бедняжка, – сказала Марта, встревожившись. – Хочешь, полежи на диване и посмотри телевизор, пока мы поиграем?
Тетя Рут вздохнула, потом с усилием, превозмогая боль, поднялась на ноги и оперлась на трость.
– Думаю, это в самом деле хорошая мысль, солнышко. Возможно, если я прилягу, мои старые кости перестанут болеть.
– Целовались, – повторила Мелисса, удрученная тем, что не видела этого сама. Марта смешала свои карты с картами тети Рут, свои же Мелисса схватила в охапку и прижала к груди. – Целовались?
– Ага. Как по телевизору.
– О Господи, – пробормотала тетя Рут. – Не рассказывайте своему папе, что я разрешаю вам смотреть «Дни нашей жизни». Никак не дождусь, когда этот сериал кончится.
Она остановилась и оперлась плечом о дверной косяк, чтобы передохнуть. Марта следила за ней глазами.
– Что худого в поцелуях? Папа может жениться на Эмме, и у нас будет мама. – Иметь маму, как имеют ее все остальные девочки, было бы самой прекрасной вещью на свете. Она не любила рассказывать другим, что ее мама умерла давным-давно. – Я хочу маму, как у других. Тетя Рут тяжело вздохнула:
– Эмма не как другие. Она не умеет даже готовить.
Мелисса захихикала:
– Папе нравится, как Эмма готовит. Когда у нее подгорает мясо, он не бесится, а отдает его собакам.
– В «Днях нашей жизни» никто не готовит, – сказала Марта, ожидая, когда тетя Рут уйдет в гостиную и сядет на диван.
Это был самый лучший диван, мягкий-премягкий, с пуховиками из афганской шерсти, сложенными на диванных подушках, поэтому любой при желании мог нырнуть под теплое шерстяное одеяло.
– Подите-ка лучше найдите вашего папу, девочки, – вымолвила Рут, задыхаясь и опрокидывая стул. – Я падаю от усталости.
В ту минуту, когда Мэтт вносил Рут внутрь дома, Эмма поняла, что она остается. Завтра автобус уйдет в Норт-Платт без нее, и это было прекрасно. Удивительно прекрасно.
– Положи ее на диван, – предложила Эмма. – Там ей будет удобно, и мы сможем за ней присматривать.
Мэтт бросил на нее удивленный взгляд:
– Мы? Я думал, ты уезжаешь.
Она не ответила ему. Она была слишком занят поисками в чулане чистого белья. Позже, когда Рут уложили на диван, Эмма обратилась к пожилой женщине, придав своему голосу теплые интонации заботливой сиделки:
– Хотите чаю, Рут? Или чего-нибудь холодного?
– Нет, Эмма, я в порядке. Я встану, как только смогу. – Рут застонала и перевернулась на бок. – Эти приступы благодаря милости Всевышнего не длятся слишком долго.
– Если вам нужно что-то принести… – Эмма заколебалась, не зная, можно ли Рут оставлять одну.
Нет, гостиная была в двух шагах, однако Рут все-таки стара, и боль у нее пока не стихла. Эмма пришлет сюда девочек на какое-то время, пока она не убедится, что Рут в порядке. Мэтт чинил на крыше телевизионную антенну, поэтому у Рут скоро будет возможность смотреть телевизор, пока она лежит здесь.
– Спокойно занимайся своими делами. Мэтт сказал, две недели испытательного срока истекли и завтра ты уезжаешь. Это правда?
Эмма подняла голову и встретилась со взглядом Рут.
– Нет, неправда. Я не собираюсь уезжать сейчас, когда вы не можете даже встать с дивана. Кто позаботится о девочках?
– Полагаю, это мы уладим, как улаживали прежде.
Эмма опустилась на стул. Она не часто засиживалась в гостиной, но теперь было самое время поговорить с тетушкой Мэтта по душам.
– Я вам не нравлюсь. Почему?
– Не дело городским жителям находиться здесь.
– Вам не кажется, что вы немного несправедливы? Меня наняли ухаживать за детьми, а не управлять фермой.
– Ты знаешь, о чем я говорю, милочка. Несправедливо – это то, как поступила с Мэттью его жена, а она тоже была из города. Думаешь, что парень запомнил урок, а он вместо этого приводит в дом еще одну худенькую барышню с длинными ногтями на руках и модной прической, которая не имеет представления, как вести хозяйство в доме или как готовить приличную еду для мужчин, работающих в поте лица. – Рут закрыла глаза и откинулась на подушку. На ту подушку, которую для нее взбила Эмма. – У меня просто разрывается сердце оттого, что все это повторяется вновь.
– Оттого, что все это повторяется вновь?
Рут открыла глаза и уставилась на нее:
– Мэтту нужно жениться еще раз. Мы вместе обсуждали некоторых женщин – местных женщин, – которые могли бы стать хорошими фермерскими женами. Ты не из их числа.
Разумеется, подумала Эмма, это не затронет ее чувств. Однако ей стало больно.
– Я не подыскиваю себе мужа, Рут.
– Марта видела, как ты сегодня целовалась с ее отцом. Тебе следовало бы поразмыслить, что подумают эти дети.
– Что вы имеете в виду?
– Я имею в виду, – сказала Рут, повышая голос, – что эти маленькие девочки думают, что ты собираешься стать их новой мамой. И только небесам известно, что в голове у Мэттью.
С веранды донесся громкий и ясный голос Мэтта:
– У Мэттью в голове одно: не лезь в чужие дела и включи телевизор. Дай мне знать, как работает двенадцатый канал.
Эмма почувствовала, как кровь прихлынула к ее лицу, а Рут проглотила комок в горле. Они отвели друг от друга взгляды. Потом Эмма встала и включила телевизор.
– Хорошо, – сообщила Рут, когда на экране возник репортаж футбольного матча. – Мы пока понаблюдаем, как топчется на поле «Нотр-Дам», а позже в игру вступит «Небраска». Просто обожаю схватки между студенческими командами, а как вы?
Он не знал, что ему делать. Эмма хочет уехать, Рут в гостиной на диване смотрит футбол и раздает поручения, у Макки все еще не спал жар, и ко всему прочему нужно торопиться с продажей телят, пока цены на говядину достаточно высоки, чтобы получить от продажи кое-какую прибыль, а вырученные деньги вложить в счет оплаты нового трактора, который доставили на ферму в прошлую пятницу.
Мэтт задумался, где он допустил ошибку. Он полагал, что поступил правильно, когда нанял домработницу. Он думал освободить от домашних забот Рут и перехитрить Стефани. Вместо этого он вызвал одну сумятицу.
Он пошел на кухню, достал с верхней полки кухонного шкафа бутылку виски и налил себе маленькую стопку. От виски сразу стало спокойнее. О, он знал, что ему нельзя было ее целовать. Да, но как было, черт возьми, удержаться? Как он мог не поцеловать ее, когда она стояла там, смотрела ему в глаза и говорила об отъезде? Из-за разговора об отъезде он потерял рассудок и поцеловал эту женщину средь бела дня, посреди кухни, где любой мог их увидеть. Где и увидела их Марта.
Его влекло к Эмме. Всевышнему известно, как его влечет к Эмме, однако после почти четырех лет воздержания он мог бы научиться принимать взвешенные решения. Рут, возможно, права. Из Эммы не выйдет идеальная фермерша, но он и не ищет, на кого бы свалить часть работы по ферме и по дому. Ему нужна жена, партнерша, возлюбленная. Он хочет чтобы ночами рядом с ним было теплое женское тело. Хочет слышать, как женщина жалуется на его холодные ноги. Хочет чувствовать, как женщина – его женщина – прикасается к нему глубокой ночью, перед тем как уснуть. Его не волнует, как она стряпает или убирает в доме или способна ли отличить телку от бычка. Главное, чтобы она любила его.
Вот в чем проблема, решил Мэтт. Любовь. Он никого не любил. Если бы перед ним стоял выбор, он взял бы Элис или Герту. Или другую миловидную женщину из местных, с которой даже еще не знаком. Он никогда бы не выбрал прекрасную незнакомку, которую встретил в магазине фирмы «Голд», женщину, которая настояла, чтобы его озорные дочурки имели собственные балетные туфельки, женщину, которая думала, будто «круглый бифштекс» действительно должен быть «круглым».
Мэтт допил виски и потянулся за своей шляпой. Сейчас в доме было пять женщин, которые хотели бы с ним поговорить и принудить к какому-то выбору. Мэтт опять сел и налил себе еще одну порцию виски. Он переговорит со всеми ними позже, а теперь хочет наслаждаться тишиной и покоем.
Кроме того, Эмма причиняла ему боль. Он не думал, однако, что это любовь. Это было совершенно другое.
Паула ничего не понимала.
– Выбирайся оттуда немедленно. Я пришлю тебе денег, куда пожелаешь. Ты не можешь там оста ваться, Эм. Ты в своем уме?
Эмма не нашлась что ответить.
– Во-первых, я намерена уехать, но сейчас не могу. У Макки воспалилось ухо, а у Рут приступ артрита. Я им нужна.
– А тебе нужно пойти к психиатру.
– Мне нужно зарабатывать деньги, – ответила Эмма, протянув телефонный шнур через всю кухню, чтобы ни Рут, ни девочки не могли подслушать. – Ты знаешь, что тем, у кого нет богатых мужей или преуспевающих отцов, нужно зарабатывать?
– Ты никогда не говорила мне, что станешь экономкой.
– Я знала, что ты подняла бы меня на смех.
– Золотце, ты никогда не обременяла себя чем-то большим, чем прочитать меню, – четко и медленно произнесла Паула; ее голос звучал теперь скорее весело, нежели ошарашенно. – Как, ради всего святого, ты собираешься справляться с работой?
– До сих пор я справлялась замечательно. И получала от этого удовольствие. – Последнее было правдой. – Это лучше, чем сидеть дома с отцом.
– Да, – признала Паула, – думаю, в твоих словах есть резон. Твой отец заявил прессе, что ты все еще больна и что свадьба переносится на неопределенное время, пока тебе не станет лучше. В «Новостях» показали несколько кадров с Кеном, как он стоит с весьма озабоченным и усталым видом на лестнице больницы Милосердия.
– Он притворяется, будто навещает меня в больнице?
– По-моему, это идея твоего отца. Джордж Грейсон ищет сочувствия у избирателей. – В голосе Паулы появилась резкость. – Однако будь осторожна. Бульварные газетчики все еще вынюхивают, что к чему. Стоит тебе засветиться, и пресса придет в неистовство. С твоей стороны будет разумно позвонить отцу и договориться об условиях твоего возвращения.
– Нет никаких условий для возвращения, мой отец отрекся от меня, помнишь?
– Он простит и позабудет. Просто сядь без лишнего шума в самолет и не забудь надеть темные очки и шляпу, чтобы никто не узнал тебя.
– Паула, я сказала тебе, что не вернусь домой в ближайшее время. Я собиралась, но не могу. Мэтт… нуждается во мне.
– Мэтт?
– Отец детей. Фермер.
– Понимаю. Ты превратилась в мамашу. Ты спишь с ним?
Она сдавила телефонный шнур между пальцев.
– Паула, конечно, нет!
– Он зануда?
– Нет, что ты. Он очень… красив.
Мелисса вошла в комнату и обвила руками колени Эммы.
– Что у нас на ужин?
– Одну секунду, милая, – прошептала Эмма.
Паула повысила голос:
– Хорошо, почему же тогда ты с ним не спишь? Ты могла бы использовать свой маленький отпуск на полную катушку и получить удовольствие.
– Я сейчас повешу трубку, – предупредила Эмма, поглаживая рукой шелковистые волосы Мелиссы. – Я не могу больше говорить, дети хотят есть.
Паула захихикала:
– Дети хотят есть. Это бесподобно!
– Я позвоню тебе на следующей неделе. И оплачу все телефонные звонки. – Внезапно у нее пропало всякое желание говорить со своей подругой. Она не хочет выслушивать шуточки по поводу Мэтта или собственной жизни здесь на ферме.
– Эм, прости, мне не следовало тебя дразнить, – ответила Паула. – Только поддерживай со мной связь.
Она сняла руки малышки со своих ног, чтобы дойти до стены и повесить трубку. Почему же ты не спишь с ним? Будто секс – это что-то побочное, что-то неважное. Она хотела полюбить, прежде чем ложиться с мужчиной в постель. Она думала, что они с Кеном влюблены друг в друга, но он уговорил ее не заниматься любовью до первой брачной ночи. Говорил, что потерпеть с этим так романтично.
Она могла терпеть чертовски долго. Она любила Кена как друга, как человека, которого знает всю свою жизнь, как человека, отношения с которым одобрял ее отец, как такого мужчину, который легко вписывался в ее мир. Однако любила ли она его, как женщина любит мужчину, с кем готова делить остаток своей жизни?
– Эмма. – Мелисса дернула ее за руку. – Мы хотим есть.
Эмма с улыбкой посмотрела в эти темные глаза, точь-в-точь такие же, как у отца девочки.
– Еще бы, солнышко. Мы устроим сегодня вечеринку с пиццей. Разве это не здорово?
– А потом потанцуем?
– Да, потом потанцуем. Поставим балетную музыку, и ты покажешь тете Рут, как хорошо уже научилась.
Это развлечет даже Рут, подумала Эмма. Она подошла к окну и бросила взгляд в сторону сараев. Где Мэтт?
Он поцеловал ее. «Скажи мне, чего ты хочешь», – были его слова.
Простой вопрос. Она хотела бы оставаться в его объятьях, покуда не отыщет ответ. Увидев, как знакомая фигура движется к дому широким шагом, она поняла, что он идет домой на ужин. Сейчас она скажет ему, что останется до тех пор, пока он будет в ней нуждаться. И нравится ему это или нет, но он получит на ужин пиццу.
– Я не останусь ужинать.
Мэтт подошел к кофейнику и налил себе немного остывшего кофе. Он мог бы сварить свежего кофе в домике для отдыха, однако уверил себя, будто ему необходимо вернуться домой и проверить, как там Макки.
– Погода меняется, и мы загоняем бычков. в сарай, чтобы продать на следующей неделе. Как Макки?
Эмма открыла банку с томатным соусом и полила пиццу.
– У нее все в порядке. Поди убедись сам.
Он взглянул за угол и увидел, что все три его дочки, как загипнотизированные, таращатся в телевизор. Рут слабо махнула ему рукой и тут же вновь уткнулась в телевизор. Никто не удосужился даже произнести «привет». Он повернулся к Эмме и облокотился на прилавок.
– Они не смотрели телевизор много месяцев. Думаю, соскучились по нему.
– Я не разрешу им слишком много смотреть телевизор, – пообещала она, – но сейчас это пойдет на пользу и Макки, и Рут.
– Немалое достижение, – сказал он и заметил, что она слегка улыбнулась.
Не значит ли это, что она больше не сердится из-за того, что было днем? Он произнес бы несколько очаровательных глупостей. И поцеловал бы ее опять, вопреки своему обещанию этого не делать. Она, должно быть, подумает, будто он сексуальный маньяк.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15