А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Они направились в Локсли Холл, неся большой пакет со свадебным подарком. Это был рисунок собора в Ноттингеме, сделанный самим шерифом в редкие моменты отдыха.
Маленькая группка присоединилась к людям, направлявшимся к Локсли Холлу, в котором жила семья Фитзутов. Так им удалось пробраться в дом незамеченными. Шериф преподнес свадебный подарок и направился в банкетный зал, где с трудом устроился на переполненной скамье.
Жених и невеста выглядели прекрасно. Робину исполнилось 30 лет, а Марианне
– 25. Произнеся приветственные речи, они сели, чтобы насладиться роскошными яствами.
– Робин, – прошептал Уилл Скарлет после трапезы, когда пара собиралась отправиться в аббатство Фаунтейнз для бракосочетания. – У меня есть причина утверждать, что шериф Ноттингема находится среди гостей. Несколько минут назад среди свадебных подарков я заметил картину, на которой изображен собор в Ноттингеме. Я когда-то видел, как шериф рисовал его. Затем картина висела в его рабочем кабинете. Так у меня появились подозрения, а пару минут назад я заметил шерифа среди гостей. У него на уме недоброе, Робин, будь настороже.
Жених и невеста верхом отъехали от дома, за ними на разукрашенных повозках последовали сотни гостей. Шериф и его люди обнаружили, что зажаты со всех сторон и не могут пробраться сквозь толпу приглашенных.
– Боюсь, что нам придется оторваться от гостей, – тихо сказал Робин Марианне. – Уилл предупредил меня, что шериф покинул застолье и сейчас преследует нас. Уверен, что он попытается помешать нашей свадьбе. Поэтому мы должны уехать вперед и убедить священника обвенчать нас без гостей, а потом повторить обряд для тех, кто приедет на церемонию венчания. Так мы сможем узнать, что задумал шериф. Давай поспешим, по дороге я расскажу тебе все.
Под покровом темноты Робин и Марианна ускользнули от собравшихся, пришпорили лошадей и добрались до места на добрый час раньше, чем остальные приглашенные.
В одной из маленьких часовен священник без свидетелей объявил их мужем и женой, и в ожидании гостей они устроились в ризнице. Когда все приехали, началась официальная церемония бракосочетания.
Священник как раз дошел до той части службы, когда нужно спросить присутствующих, нет ли у кого-нибудь возражений против этого брака. В этот момент из глубины часовни раздался голос:
– Я протестую! – воскликнул шериф Ноттингема. – Робин Фитзут – предатель! Король приказывает отобрать его земли, имущество и лишить его всех прав. Да свершится это во имя короля Ричарда!
– Представьте доказательства! – закричал Робин, поворачиваясь к собравшимся. – Покажите документ, печать короля или епископа Эльского, который должен управлять страной, пока король Ричард сражается на священной войне. Покажите документ, шериф.
– Документ еще находится у архиепископа, но я смогу представить его вам через несколько дней, – злорадно заявил шериф.
– Я также протестую против этого брака, – раздался другой голос. Гай Гисборн встал и двинулся к алтарю. – Претензии Робина Фитзута на графский титул необоснованны. Старые саксонские графы были лишены всех прав и объявлены вне закона за отказ подчиниться королю. Среди них только Вильям Нормандский, чей графский титул был дарован королем, имеет на него полное право.
– Хорошо, – закричал Робин. – Пусть будет так! С этого момента не существует Роберта Фитзута, графа Хантингдонского. С этого дня пусть меня называют Робин Гудом. Это прозвище дал мне дедушка, сэр Джордж Гомвел. Пока Ричард не вернется в Англию, я буду жить там, где существуют свобода и справедливость, только тогда честность и счастье вернутся на эту истерзанную и униженную землю. Я возьму свои богатства и использую их, чтобы помочь обиженным.
– Я забираю твои земли и имущество для короля! – злобно закричал шериф.
– Король Ричард все возвратит мне, когда приедет со священной войны, – громко сказал Робин. – Я могу подождать, пока ко мне вернется то, что принадлежит по праву.
– Предатель! – вне себя от ярости выкрикнул Гай Гисборн.
– Вы вскоре услышите обо мне, – продолжил Робин, – и будете удивлены, потому что я намерен и впредь помогать бедным и угнетенным. Никто не остановит меня, ибо я считаю это справедливым. Что же касается препятствий для брака, то они не имеют никакого значения, потому что мы с Марианной тихо поженились в боковой часовне этого аббатства еще до того, как приехали остальные. Пусть завершится эта вторая церемония, а потом я спрошу у Марианны, уедет ли она со мной и будет ли жить там, где я сочту нужным.
– Я последую за тобой на край земли, Робин, – гордо сказала Марианна. – И никто не остановит меня. Пусть служба продолжается.
Бракосочетание достойно закончилось, и Робин с женой спустились в ризницу в сопровождении ближайших родственников.
– Лорд Фитзуолтер, – тихо сказал Робин, когда пара расписалась в церковной книге, – пожалуйста, отвезите Марианну в лесное убежище, о котором она знает. Я направлюсь туда, как только смогу. Мне нужно завершить одно маленькое дело, прежде чем я присоединюсь к ней.
Робин поцеловал невесту и проследил, чтобы она беспрепятственно скрылась в лесу в сопровождении отца, а затем вернулся в костел, намереваясь отыскать Гая Гисборна.
Увидев Робина, рыцарь рассмеялся ему в лицо. Робин ответил обидчику улыбкой.
– Если храбрый рыцарь захочет немного поупражняться, – вежливо, но с издевкой сказал Робин, – я готов за определенную плату составить ему компанию.
– Как прикажете, – оскалился Гай, и его уродливое лицо стало еще страшнее от ненависти. – Все, что прикажете.
Его рука потянулась к мечу, но Робин спокойно сказал:
– Не в храме, добрый рыцарь, вы же знаете, только не в храме.
Мужчины пошли рядом, не доверяя друг другу. Покинув собор, они направились на лесную поляну, обнажили мечи и начали поединок, о котором еще долго говорили в Ноттингеме. После жестокой схватки Робину наконец-то удалось поразить Гая Гисборна острием меча. Тот упал на землю и лежал без движения, истекая кровью от множества нанесенных ему ран. Сам же Робин не получил даже царапины.
Он стоял и несколько мгновений смотрел на врага, потом вытер меч о мягкую зеленую траву и спрятал его в ножны. Робин повернулся, сел на лошадь и поехал в лес в сопровождении Уилла Скарлета и нескольких близких друзей.
Шериф наблюдал за схваткой из-за деревьев и от волнения грыз ногти на руках. Несколькими минутами позже именно он помог Гаю подняться на ноги.
Гай холодно посмотрел на него и со злостью сказал:
– Это плохая ночь для нас обоих, шериф. Мы нажили себе смертельного врага. С этого момента и вам, и мне придется забыть, что такое покой. Робин всегда будет держать нас за горло. Это действительно ужасная ночь для нас.
Лицо шерифа побелело, он кивнул и отвернулся, но думал он только о мести. Еще какое-то время он не мог прийти в себя.
Уезжая домой, он бормотал себе под нос:
– Не я один нажил себе врага, Робин Гуд – тоже. А я умею быть страшным врагом, и он скоро поймет это.

Глава 3. НОВЫЙ ОТШЕЛЬНИК ИЗ КОПМАНХЕРСТА.

Монах Майкл Тук вымыл усталые ноги в прохладной речной воде, одел сандалии и принялся за еду, которую утром прихватил в монастыре. Хлеб был черствым, мясо – жестким, вода пахла плесенью, но вряд ли можно было рассчитывать на первоклассную еду после страшной ссоры с аббатом, в результате которой его выбросили за мрачные, но надежные стены, где он провел последние пять лет.
Принц Джон почернел от злости, когда монах Тук отказался преклонить колени в знак покаяния и поцеловать ногу принца. Монах не стал выполнять прихоть принца, поскольку всем сердцем ненавидел его. Чтобы спасти собственную шкуру, аббат вынужден был выкинуть Тука из монастыря. Если бы он не оказал уважение Джону, принц повесил бы аббата и забрал бы все богатство монастыря себе.
Вспоминая происшедшее, Тук кипел от гнева, по отдых на берегу реки немного охладил его, он понял, что наконец освободился от строгих монастырских правил и волен идти в жизни своей дорогой.
В Шервудском лесу было необычайно хорошо, и монах чувствовал в себе силы, чтобы справиться со всеми опасностями, которые могут возникнуть на пути. Он опирался на надежный посох, а большой широкий меч, спрятанный под коричневой рясой, служил надежной защитой в схватке с неприятелем. В этот момент монах был готов противостоять любому злу в мире.
Внезапно, откуда ни возьмись, из кустов выскочил кролик, бросился к воде, но неожиданно подпрыгнул в воздухе, ибо стрела поразила его в сердце. Он умер прежде, чем упал на землю.
Монах Тук выпрямился и огляделся вокруг. Шорох в кустах заставил его повернуть голову и он очутился лицом к лицу с самым страшным разбойником, которого когда-либо видел. Мужчина был в лохмотьях неизвестного происхождения, в правой руке он держал лук, изношенный колчан со стрелами висел на плече. Он испуганно уставился на монаха, но потом его грязное лицо осветилось улыбкой, обнажившей два ряда грязных, гнилых зубов.
– Доброе утро, монах! – сказал мужчина высоким пронзительным голосом. – Я отшельник из Копманхерста. Я ищу убитого кролика. Ты его не видел?
– Этот несчастный лежит здесь, потому что одна из твоих стрел пронзила его сердце! Значит ты отшельник из Копманхерста? Ну и ну!
– Это действительно я! – настаивал грязный человечек. – Я к вашим услугам, монах!
– Отшельник из Копманхерста, – все еще не верил монах, – я думал, что знаю всех отшельников в этой части света, но ты мне неизвестен. Когда-то здесь действительно жил отшельник, он был моим добрым другом, но бедняга умер много лет назад.
– Это был мой дядя, – трагическим тоном сказал человек. – Бедный дядя Мендикус, я так его любил! Когда он умер, я занялся его делом, то есть стал отшельником, я имею в виду.
– Неужели? – недоуменно сказал монах Тук. Его брови поднялись так высоко, что почти касались волос, ровно подстриженных вокруг головы. На макушке сияла тонзура. – Я не помню, чтобы отшельник Альфред… имел племянника. Насколько я знаю, у него не было родственников.
– Ну, – запинался мужчина, – он был мне вроде приемного дяди, я, любя, называл его Мендикус, а теперь позволь мне взять кролика, его нужно освежевать, вымыть и положить в котел, иначе у меня сегодня не будет еды.
– Мне так часто хотелось вновь посетить его пещеру, – сказал Тук, поднимаясь на ноги. – Я пойду с тобой и побуду там несколько часов, вспоминая добрые старые времена, которые я проводил с другом. Показывай дорогу, дорогой отшельник! Я последую за тобой со своими нищенскими пожитками. Пошли, дорогой друг, пошли!
Отшельник подобрал кролика и двинулся через лес, а монах Тук последовал за ним.
– Надеюсь, что ты – святой человек и строго соблюдаешь заповеди, – сказал Тук, тащась за мужчиной, хотя с легкостью мог бы обогнать его и пройти путь туда и обратно быстрее, чем отшельник.
– Я настоящий святой, – сказал человек.
– Этот кролик для сегодняшнего обеда? – тихо спросил Тук.
– Да, – ответил человек, собирая орехи и ягоды по дороге.
– Значит кролик предназначен на сегодня? – пробормотал Тук, глядя на человека с подозрением. – Мясо на обед. Ты что забыл, что сегодня пятница, и никто не имеет права есть мясо в святой день? Тебе следовало бы знать это, друг отшельник.
– Ну, – запнулся отшельник. – Я ошибся. Кролик будет на завтра. Из-за старости я становлюсь рассеянным.
Человек не показался монаху слишком старым, но он ничего не сказал.
Отшельнику явно не хотелось возвращаться домой и мужчины, наловив рыбы и поохотившись, добрались до пещеры лишь к ночи. Когда они наконец достигли жилища отшельника, монах Тук устал и разозлился, потому что этот человек был лгуном.
Монах был очень сильным, но грузным человеком и поэтому не любил физических упражнений. Ноги болели от напряжения. Он с радостью присел перед пещерой отшельника и ждал, пока человек приготовит ужин и подаст его.
Еда появилась на удивление быстро. Тук увидел перед собой грязную деревянную тарелку, на которой лежал кусок черствого хлеба и засохший сыр, и кружку, наполненную затхлой водой.
– Это плохая плата за сегодняшнюю охоту, – сказал монах.
– Ничего лучшего я быстро собрать не смог, – ответил отшельник. – Рыба не очищена и не разделана. Это займет время. Если вы подождете, то я приготовлю еду и получше. За плату.
– Ты хочешь взять с меня деньги за еду, которую я добыл сегодня? – возмутился монах. – Неужели ты попросишь деньги и за ночлег? За постель на голой земле?
– Конечно, – ответил отшельник. – Я беден. Неужели не видно?
– Человек не может быть бедным, получая от леса все, – сказал Тук. – Свари мне пару форелей. И поторопись, отшельник!
Человек скорчил отвратительную гримасу, но занялся приготовлением еды, а Тук побрел в пещеру, чтобы осмотреть жилище.
Там было темно и страшно грязно, тощая голодная собака бешено лаяла, как-будто хотела наброситься на него.
– Не беспокойся, собака, – сказал Тук. – Я не трону твои нищенские мешки и свертки, хотя мне и интересно, что там внутри. Тут огромное количество всякой всячины.
Потом Тук пошел к реке и осмотрел привязанную к берегу плоскодонку. Лодка не пропускала воды, по выглядела запущенной и нуждалась в ремонте.
Еду можно было бы приготовить и получше, но она, во всяком случае, была свежей и не пахла плесенью. Тук бросил хлеб и сыр собаке, она схватила их и жадно съела.
К тому времени, как они убрали остатки еды, уже стемнело. Тук бросил еще несколько кусков явно умиравшей от голода собаке, которая виляла хвостом и умоляюще смотрела на него. Она лаяла и рычала на отшельника, будто намеревалась ухватить его за горло, если тот подойдет ближе.
– Когда-нибудь я пущу стрелу в это мерзкое животное, – пробормотал отшельник.
Монах Тук понял, что между хозяином и собакой не было никакой привязанности.
– Думаю, что сегодня я посплю на воздухе, – зло сказал монах. – Здесь и воздух более свежий, да и голову можно положить на ветки.
Он коротко пожелал доброй ночи негостеприимному хозяину, затем отошел на расстояние пятидесяти ярдов от пещеры и расположился в кустах так, чтобы его не было видно и чтобы шум из пещеры, издаваемый ее презренными обитателями, не доходил до него.
Через некоторое время отшельник зажег светильник и сел у пещеры, прихватив с собой кусок сладкого и очень вкусного на вид пирога. Он жадно ел, а у Тука текли слюнки от вида поглощаемой пищи.
Ворча про себя на жадность этого человека, монах уже почти задремал, когда вдруг услышал приближающийся к пещере топот копыт и яростный лай собаки.
Через пару минут он увидел на поляне двух человек и тяжело нагруженного мула. Так называемый отшельник поднялся и поспешил встретить их.
Он показал на место, где по его предположению спал монах; мужчины заговорили тише, и Тук не смог ничего расслышать. Они привязали мула, который стал жадно жевать траву. В мешках были золотые и серебряные монеты, кувшины и тарелки из серебра. Каким-то образом эти люди захватили богатую добычу.
Голодный Тук следил, как мужчины уселись и разложили богатое угощение, оставив котел с супом на огне. От запаха еды собака жадно завыла. Этого монах Тук стерпеть не смог и направился к месту ночной пирушки, отлично понимая, что находится среди воров.
– О! – добродушно воскликнул он. – Здесь как раз то, что мне нужно. Парочка маленьких форелей лишь раздразнила мой аппетит, я присоединюсь к вам, мои дорогие друзья.
Мужчины уставились на рясу монаха, и он понял, что если бы не церковная одежда, они моментально убили бы его. Они бы избавились от него ради того немногого, что он имел. А владел он действительно малым. Пригоршня монет, несколько смен белья, немного еды, святой сан да широкий меч. Он понимал, что они вряд ли позарятся на его библию и молитвенник, но ясно представил, как они бросают в огонь священные книги.
Прежде, чем выйти из укрытия, он взял свой посох и прикрепил под рясу меч, ибо твердо верил, что даже служитель Господа имеет право постоять за свою жизнь. Кроме того, от живого больше пользы, чем от мертвого, что было доказано неоднократно.
Он наклонился для того, чтобы взять холодную козью голень и несколько раз с аппетитом откусил от нее, а остаток бросил собаке, которая тут– же схватила еду. Потом монах взял кувшин с пивом, который мужчины прятали в камнях, и, отлив немного во флягу, сказал:
– Выпьем за здоровье и долгую жизнь короля Ричарда, пусть он и дальше славно правит нами! Да благословит его Бог! – с этими словами монах Тук опустошил кувшин.
– Король Ричард? – задохнулся отшельник. – Пусть сгинет эта никчемная тварь. Он предпочитает оставаться за границей и сражаться неизвестно за что, лишь бы не быть в Англии и не заниматься делами. Мы за принца Джона.
– Это решает все, – воскликнул монах Тук. Он бросил кувшин и тот разбился о камни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16