А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я в
лепешку разобьюсь, но не позволю исчезнуть фамильной линии, слышите,
Лемуэль?
Дядюшка Лем лишь плотно закрыл глаза и закачал головой.
- Нет выдавил он, - я не соглашусь. Никогда, никогда!
- Лемуэль, - злобно произнес Эд Пу. - Лемуэль, вы хотите, чтобы я
спустил на вас младшего?
- О, это бесполезно, - заверил я. - Хогбена нельзя околдовать.
- Ну... - Замялся он, не зная, что придумать, - хм-м... Вы
мягкосердечные, да? Пообещали своему дедуленьке, что никогда не убьете?
Лемуэль, откройте глаза и посмотрите на улицу. Видите эту симпатичную
старушку с палочкой? Что вы скажете, если благодаря младшему она сейчас
откинет копыта?! Или вон та фигуристая дамочка с младенцем на руках.
Взгляните-ка, Лемуэль. Ах, какой прелестный ребенок! Младший, нашли на них
для начала бубонную чуму. А потом...
Дядюшка Лем внезапно выпучил глаза и безумным взглядом уставился на
меня.
- Что же делать, если у меня сердце из чистого золота?! - воскликнул
он. - Я такой хороший, и все этим пользуются. Так вот - мне наплевать!
Тут он весь вытянулся, окостенел и лицом на асфальт шлепнулся,
твердый, как кочерга.

Как я ни волновался, нельзя было не улыбнуться. Я-то понял, что
дядюшка Лем просто заснул, - он всегда так поступал, стоит лишь запахнуть
жареным. Па, кажись, называет это кота-ле-пснией, но коты и псы спят не
так крепко.
Когда дядюшка Лем грохнулся на асфальт, младший испустил вопль
радости и, подбежав к нему, ударил ногой в голову.
Ну, я уже говорил, мы, Хогбены, очень крепки головой. Младший
взвизгнул и затанцевал на одной ноге.
- И заколдую же я тебя! - завопил он на дядюшку Лема. - Ну, я тебе, я
тебе!..
Он набрал воздуха, побагровел - и...
Па потом пытался мне объяснить, что произошло, нес какую-то ахинею о
дезоксирибонуклииновой кислоте, каппа-волнах и микровольтах. Надо знать
па. Ему же лень рассказать все на простом английском, знай крадет себе эти
дурацкие слова из чужих мозгов.
А на самом деле случилось вот что. Вся ярость этого гаденыша жахнула
дядюшку Лема прямо, так сказать, в темечко.
Он позеленел буквально на наших глазах.
Одновременно с позеленением дядюшки Лема наступила гробовая тишина. Я
удивленно огляделся и понял, что произошло.
Стенания и рыдания прекратились. Люди прикладывались к своим
бутылочкам и слабо улыбались. Все колдовство младшего Пу ушло на дядюшку
Лема, и, натурально, головная боль исчезла.
- Что здесь случилось? - раздался знакомый голос. - Этот человек
потерял сознание? Эй, позвольте... Я доктор.
Это был тот самый худенький добряк. Заметив Эда Пу, он сердито
вспыхнул.
- Итак, это вы олдермен Пу? Как получается, что вы вечно оказываетесь
замешанным в странных делах? И что вы сделали с этим человеком? На сей раз
вы зашли слишком далеко.
- Ничего я ему не сделал, - прогнусавил Эд Пу. - Пальцем его не
тронул. Последите за своим языком, доктор Браун, а не пожалеете. Я не
последний человек в здешних краях.
- Вы только посмотрите! - вскричал доктор Браун, вглядываясь в
дядюшку Лема. - Он умирает! "Скорую помощь", быстро!
Дядюшка Лем снова менялся в цвете. В каждом из нас постоянно
копошатся целые орды микробов и прочих крохотулечек. Заклятье младшего
страшно раззадорило всю эту ораву, и пришлось взяться за работу другой
компании, которую па обзывает антителами. Они вовсе не такие хилые, как
кажутся, просто очень бледные от рождения. Когда в ваших внутренностях
заваривается какая-нибудь каша, эти друзья сломя голову летят туда, на
поле боя. Наши, хогбеновские крошки кого хошь одолеют. Они так яро
бросились на врага, что дядюшка Лем прошел все цвета, от зеленого до
бордового, а большие желтые и синие пятна показывали на очаги сражений.
Дядюшке Лему хоть бы хны, но вид у него был не здоровый, будь спок!
Худенький доктор присел и пощупал пульс.
- Итак, вы своего добились, - произнес он, подняв голову на Эда Пу. -
У бедняги, похоже, бубонная чума. Теперь вы с вашей обезьяной так не
отделаетесь.
Эд Пу только рассмеялся. Но я увидел, как он бесится.
- Не беспокойтесь обо мне, доктор Браун, - процедил он. - Когда я
стану губернатором, - а мои планы всегда осуществляются, ваша любимая
больница, которой вы так гордитесь, не получит ни гроша из федеральных
денег!
- Где же "скорая помощь"? - Как будто ничего не слыша,
поинтересовался доктор.
- Дядюшке Лему не нужна никакая помощь, - сказал я. - Это у него
просто приступ. Ерунда.
- Боже всемогущий! - воскликнул док. - Вы хотите сказать, что у него
раньше было _т_а_к_о_е_, и он выжил?! - Он посмотрел на меня и неожиданно
улыбнулся. - А, понимаю, боитесь больницы? Не волнуйтесь, мы не сделаем
ему ничего плохого.
Больница - не место для Хогбена. Надо что-то предпринимать.
- Дядя Лем! - заорал я, только про себя, а не вслух. - Дядя Лем,
быстро проснись! Деда спустит с тебя шкуру и приколотит к дверям бара,
если ты позволишь увезти себя в больницу! Или ты хочешь, чтобы у тебя
нашли второе сердце? Или поняли, как скрепляются у тебя кости? Дядя Лем!
Вставай!!
Напрасно... Он и ухом не повел.
Вот тогда я по-настоящему начал волноваться. Дядюшка Лем впутал меня
в историю. Понятия не имею, как тут быть. Я еще, в конце концов, такой
молодой. Стыдно сказать, но раньше великого пожара в Лондоне ничего не
помню.
- Мистер Пу, - заявил я, - вы должны отозвать младшего. Нельзя
допускать, чтоб дядюшку Лема упекли в больницу.
- Давай, младший, вливай дальше, - сказал Пу, гнусно ухмыляясь. - Мне
надо потолковать с юном Хогбеном.
Пятна на дядюшке Леме позеленели по краям. Доктор аж рот раскрыл, а
Эд Пу ухватил меня за руку и отвел в сторону.
- По-моему, ты понял, чего я хочу, Хогбен. Я хочу, чтобы Пу были
всегда. У меня у самого была масса хлопот с женитьбой, и сынуле моему
будет не легче. У женщин в наши дни совсем нет вкуса. Сделай так, чтобы
наш род имел продолжение, и я заставлю младшего снять заклятье с Лемуэля.
- Но если не вымрет ваша семья, - возразил я, - тогда вымрут все
остальные, как только наберется достаточно Пу.
- Ну и что? - усмехнулся Эд Пу. - Не беда, если славные люди заселят
землю. И ты нам в этом поможешь, юный Хогбен!
Из-за угла раздался страшный вой, и толпа расступилась, давай дорогу
машине. Из нее выскочила пара типов в белых халатах с какой-то койкой на
палках. Доктор Браун с облегчением поднялся.
- Этого человека необходимо поместить в карантин. Одному богу
известно, что мы обнаружим, начав его обследовать. Дайте-ка мне стетоскоп.
У него что-то не то с сердцем...
Скажу вам прямо, у меня душа в пятки ушла. Мы пропали - все мы,
Хогбены. Как только эти доктора и ученые про нас пронюхивают, не будет нам
ни житья, ни покоя.
А Эд Пу смотрит на меня издеваясь, с гнусной усмешкой.
Ну что мне делать? Ведь не мог я пообещать выполнить его просьбу,
правда? У нас, Хогбенов, есть кое-какие планы на будущее, когда все люди
станут такими, как мы. Но если к тому времени будут на земле одни Пу, то и
жить не стоит. Я не мог сказать "да". Но я не мог сказать и "нет".
Как ни верти, дело, похоже, швах.
Оставалось только одно. Я вздохнул поглубже, закрыл глаза и отчаянно
закричал, внутри головы.
- Де-да-а!! - звал я.
- Да, мой мальчик? - отозвался глубокий голос. Вообще-то деда имеет
обыкновение битых полчаса задавать пространные вопросы и, не слушая
ответов, читать длиннющие морали на разных мертвых языках. Но тут он сразу
понял, что дело не шуточное.
Времени почти не оставалось, и я просто широко распахнул перед ним
свой мозг. Деда вздохнул у меня в голове.
- Мы у них в руках, Сонк. - Я даже удивился, что он может выражаться
на простом английском. - Мы согласны.
- Но, деда!
- Делай, как я сказал! - У меня аж в голове зашумело, так твердо он
приказал. - Скажи Пу, что мы принимаем его условия.
Я не посмел ослушаться. Но впервые я усомнился в правоте дедули.
Возможно, и Хогбены в один прекрасный день выживают из ума. Деда,
наверное, подошел к этому возрасту.
- Хорошо, мистер Пу. Вы победили. Снимайте заклятье. Живо, пока не
поздно.

У мистера Пу был длинный желтый автомобиль, и дядюшку Лема погрузили
в багажник. Этот упрямец так и не проснулся, когда младший снял с него
заклятье, но кожа его мгновенно порозовела. Док никак не мог поверить,
хотя все произошло у него на глазах. Мистеру Пу пришлось чертовски долго
угрожать и ругаться, прежде чем мы уехали. А док так и остался сидеть на
мостовой, что-то бормоча и ошарашенно потирая лоб.
- Мы справимся вдвоем, - сказал деда, как только мы подъехали к
нашему дому. - Я тут пораскинул мозгами. Ну-ка, тащите сани, на которых ты
нынче молоко скисал!
- О нет, деда! - выпалил я, поняв, что он имеет в виду.
- С кем это ты болтаешь? - подозрительно спросил Эд Пу, выбираясь из
машины.
- Бери сани! - прикрикнул деда. - Закинем их в прошлое.
- Но, деда, - взвыл я, только на сей раз про себя. Больше всего меня
беспокоило, что деда говорит на простом английском, чего в нормальном
состоянии никогда с ним не случалось. - Неужели ты не видишь, если мы
забросим их сквозь время и выполним обещание, они будут размножаться с
каждым поколением! Через пять секунд весь мир превратится в Пу!
- Умолкни, паскудный нечестивец! Ты предо мной, что червь несчастный,
копошащийся во прахе! - взревел деда. - Немедленно веление мое исполни,
неслух!
Я почувствовал себя немного лучше и вытащил сани.
- Садитесь, мистер Пу. Младший, здесь для тебя есть местечко. Вот
так.
- А где твой старый хрыч, дед? - засомневался Пу. - Ты ведь не
собираешься все делать сам? Такой неотесанный чурбан...
- Ну, Сонк, - произнес деда. - Смотри и учись. Все дело в генах.
Достаточно хорошей дозы ультрафиолета, давай, ты ближе.
Я сказал:
- Хорошо, - и как бы повернул свет, падающий на Пу сквозь листья.
Ультрафиолет - это там, где цвета не имеют названий для большинства людей.
- Наследственность, мутации... - бормотал деда. - Примерно шесть
взрывов гетерозиготной активности... Готово, Сонк.
Я развернул ультрафиолет назад.
- Год первый, деда? - спросил я, все еще сомневаясь.
- Да, - изрек деда. - Не медли боле, отрок.
Я нагнулся и дал им необходимый толчок.
Последнее, что я услышал, был крик мистера Пу.
- Что ты делаешь? - свирепо орал он. - Смотри мне, юный Хогбен... Что
это? Если это какой-то фокус, я напущу на тебя младшего! Я наложу такое
заклятье, что даже ты-ы-ы!..
Вой перешел в писк, не громче комариного, все тише, все тоньше, и
исчез.
Ясно, что деда совершил кошмарную ошибку. Знать не знаю, сколько лет
назад был год первый, но времени предостаточно, чтобы Пу заселили всю
планету. Я приставил два пальца к глазам, чтобы растянуть их, когда они
начнут выпучиваться и сближаться, как у Пу.
- Ты еще не Пу, сынок, - произнес деда посмеиваясь. - Ты их видишь?
- Не-а, - ответил я. - А что там происходит?
- Сани остановились... Да, это год первый. Взгляни на людей,
высыпавших из своих пещер, чтобы приветствовать новых товарищей. Ой-ой-ой,
какие широкие плечи у этих мужчин! И, ох, только посмотри на женщин. Да
младший просто красавчиком среди них ходить будет! За такого любая пойдет.
- Но, деда, это же ужасно! - воскликнул я.
- Не прерывай старших, Сонк, - закудахтал деда. - Подожди, дай-ка я
посмотрю... гм-м. Поколение - вовсе немного, когда знаешь, как смотреть.
Ай-ай-ай, что за мерзкие уродины эти отпрыски Пу. Почище своего папули. А
вот каждый из них вырастает, обзаводится семьей и, в свою очередь, имеет
детей. Приятно видеть, как выполняется мое обещание.
Я лишь простонал.
- Ну хорошо, - решил деда, - давай перепрыгнем через пару столетий.
Да, они здесь и усиленно размножаются. Фамильное сходство превосходно! Еще
тысячу лет. Древняя Греция. Нисколько не изменились! Помнишь, я говорил,
что Лили Лу Матц напоминает одну мою давешнюю приятельницу по имени
Горгона? Неудивительно!
Он молчал минуты три, потом рассмеялся.
- Бах. Первый гетерозиготный взрыв. Начались изменения.
- Какие изменения, деда? - упавшим голосом спросил я.
- Изменения, доказывающие, что твой дедушка не такой уж осел, как ты
думал. Я знаю, что делаю. Смотри, какие мутации претерпевают эти маленькие
гены!
- Так, значит, я не превращусь в Пу? - обрадовался я. - Но, деда, мы
обещали, что их род продлится.
- Я сдержу свое слово, - с достоинством молвил деда. - Гены сохранят
их фамильные черты тютелька в тютельку. Вплоть... - Тут он рассмеялся. -
Отбывая в год первый, они собирались наложить на тебя заклятье. Готовься.
- О боже! - воскликнул я. - Их же будет миллион, когда они попадут
сюда. Деда! Что мне делать?
- Держись, Сонк, - без сочувствия ответил деда. - Миллион, говоришь?
Что ты, гораздо больше!
- Сколько же? - спросил я.
Он начал говорить. Вы можете не поверить, но о_н д_о с_и_х п_о_р
г_о_в_о_р_и_т. Вот их сколько!
В общем, гены поработали на совесть. Пу остались Пу и сохранили
способность наводить порчу, - пожалуй, можно с уверенностью сказать, что
они в конце концов завоевали весь мир.
Но могло быть и хуже. Пу могли сохранить свой рост. Они становились
все меньше, и меньше, и меньше. Гены Пу получили такую взбучку, от
гетерозиготных взрывов, которые подстроил деда, что вконец спятили и
думать позабыли о размере. Этих Пу можно назвать вирусами - вроде гена,
только вирус резвее.
И тут они до меня добрались.
Я чихнул и услышал, как чихнул сквозь сон дядюшка Лем, лежащий в
багажнике желтой машины. Деда все бубнил, сколько именно Пу взялось за
меня в эту минуту, и обращаться к нему было бесполезно. Я по-особому
прищурил глаза и посмотрел, что меня щекотало.
Вы никогда в жизни не видели столько Пу! Да это настоящая порча. По
всему свету эти Пу насылают порчу на людей, на всех, до кого только могут
добраться.
Говорят, что даже в микроскоп нельзя рассмотреть некоторые вирусы.
Представляю, как переполошатся эти прохвессоры, когда наконец увидят
крошечных злобных дьяволов, уродливых, что смертный грех, с близко
посаженными выпученными глазами, околдовывающих всех, кто окажется
поблизости.
Деда с геном хромосомом все устроили наилучшим образом. Так что
младший Пу уже не сидит, если можно так выразиться, занозой в шее.
Зато, должен признаться, от него страшно дерет горло.

1 2