А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А уж как он летал!
– У нас, положим, все впереди, - возразил Греф. - Я лично тоже в унтерах засиживаться не собираюсь. А повоевать еще придется - русских в Сибири добивать, с американцами разобраться. Да и япошки, пусть они пока и союзники, а нос задирать стали, самураями себя возомнили.
– Говорят, наши готовят самолеты совсем уже для запредельных высот, - сказал Фридрих.
– Куда уж выше «зенгеров», - возразил ун-Леббель. - Их и так ни одна зенитка достать не может. И самолеты тоже.
– Вчера сообщали, что в рейхе запущена первая очередь цеппелинов, - сообщил Греф. - Только вместо водорода в них какой-то другой газ, который не горит.
– Нам-то что? - непонимающе спросил Фридрих. - Лично я не собираюсь менять истребитель на пузатый тихоход.
– А закончится все? - простодушно удивился Греф. - Ты сам подумай, нет американцев, нет русских, с японцами разобрались. С кем тогда еще воевать?
– А авиация останется, - упрямо мотнул светлой головой Фридрих. - У кого поднимется рука отправить на слом такую красоту? Как ты считаешь, Ганс?
– Авиация вечна, - согласился ун-Леббель. - Освоим Землю и отправимся дальше.
– Куда? - удивился Греф.
– А туда, - ун-Леббель неопределенно показал в высоту.
– Ты, Ганс, как Оберт, - засмеялся Греф. - На кой черт нам сдалась звездная пустота? Ладно, он ученый и фантаст! Ему положено думать о дальних рубежах. Тебе-то они зачем?
Кто такой Оберт, Ганс знал. Читал в детском доме его фантазию о межпланетном перелете. Оберт предлагал летать на Луну, используя для этих целей ракеты, наподобие тех, что использовались для бомбардировки Англии и Алжира. В то, что это возможно, Ганс особенно не верил. То, что годится для войны, обычно не подходит для мирных исследований. Помнится, тогда же, в детском доме их водили на кинофильм «Женщина на Луне». Там еще играла Герда Марус, которая Гансу нравилась. Приключения на Луне были захватывающими. Сюжет Ганс уже почти забыл, но, кажется, на Луне тогда нашли драгоценные металлы и камни. И еще он смотрел когда-то русский трофейный фильм «Космический рейс», где на Луну летели русские. Ну, в это поверить вообще было невозможно! У них, говорят, и самолеты фанерные были!
Но рассказывать обо всем этом ун-Леббель не стал. Не хотел стать объектом насмешек. И потом, о каких звездах могла идти речь, ведь если прав великий Гербигер - звезды всего лишь осколки льда, а солнце и кружащие вокруг него светила висят в каверне, окруженные со всех сторон каменной толщей материи!
– Кстати, камрады, - Фридрих поднялся и посмотрел на часы. - Вам не кажется, что мы немного засиделись? Обед через тринадцать минут.
Ганс даже обрадовался, что неловкая пауза закончилась таким удобным для него образом.
Январь 1953 года
ЮЖНАЯ ГЕРМАНИЯ
В бюргере учили многому. Но больше всего уделялось внимания военному делу и политике рейха. Национал-социалистическую философию преподавал доктор Херцог - невысокий полный мужчина с благообразным круглым лицом, на котором выделялись пухлые чувственные губы, сразу выдававшие в докторе гурмана и бабника.
Доктор никогда не опаздывал на урок и не отвлекался от темы занятий. Воспитанника, который из лукавства пытался увести разговор в иную плоскость, доктор без сожаления мог отправить в каптерку к старому Штефану, который телесных наказаний не чурался и полагал их самым действенным способом воспитания подрастающей молодежи.
– В первую мировую с нами не церемонились, - говорил Штефан, деловито готовя к работе плеть. - Помню, капрал сунет в рыло, а в перчатке у него свинчатка. Кровью умоешься, пару зубов, конечно, выплюнешь, зато в голове сразу такое просветление!
И опаздывать на урок к доктору Херцогу тоже не стоило. Воспитанники уже сидели за столами, когда в кабинет почти вбежал доктор Херцог, махнул шляпой в сторону вешалки и попал в цель.
– Добрый день, мои юные друзья, - начал доктор Херцог, усаживаясь за учительский стол. - Сегодня мы поговорим о врагах рейха. Как вы знаете, тысячелетняя империя создана фюрером ради торжества нордических рас. В прежние времена немец повсюду в мире возбуждал к себе ненависть, так как везде начинал всех поучать. Но народам эти наставления не приносили ни малейшей пользы; ведь ценности, которые немец пытался им привить, не являлись таковыми в их глазах. И тогда фюрер задумал построить империю, которая являлась бы примером всему миру, продемонстрировала бы ему торжество арийских духовных ценностей. Именно поэтому многочисленные враги пытаются всячески вредить империи, стараются ее ослабить и мечтают уничтожить. И самым опасным из этих врагов является еврей.
Доктор Херцог рассказывал много и интересно. Слушая его, ун-Леббель испытывал почти физическую ненависть к тем, кто не дает народам Европы жить в мире и согласии. Больше всего доктор Херцог говорил о евреях.
– Еврей, - рассказывал доктор, - действует подобно бацилле, проникающей в тело и парализующей его. Еврей всегда живет за счет разложения других наций. Именно евреи принесли в мир скотскую идею о том, что жизнь продолжается в потустороннем мире; можно губить человеческие жизни, все равно на том свете их ждет лучшая участь. Под видом религии евреи внесли нетерпимость туда, где именно терпимость является подлинной религией. Потом евреи совершили еще одно преступление против человечества - они принесли в мир идею о больной совести современного мира. После того, как арийским расам удалось вытеснить евреев из европейской общественной жизни, остался их единственный оплот - Соединенные Штаты Северной Америки. Там еврейство захватило ведущие позиции в печати, кино, на радио и в экономике. Евреи поставили под свои знамена всех недочеловеков, и прежде всего - негров, уже надели петлю на шею трусливой буржуазии. До сих пор они имеют своих пособников во всем мире и являются существами, самыми приспособленными к любым климатическим условиям. В этом смысле весьма поучительна история, рассказанная однажды фюрером. Как-то в его поле зрения попал некий барон фон Либих. Барон этот считался ярым патриотом, но фюрера отпугнула его чисто еврейская внешность. Фюрер приказал провести тщательное расследование. И что же выяснилось? Среди далеких предков барона была дочь чистокровных евреев, родившаяся в тысяча шестьсот шестнадцатом году. Вы представляете? Триста лет отделяют эту еврейку от нынешнего барона фон Либиха. После этого в роду у него были лишь чистокровные арийцы. И все-таки при смешанных браках - под влиянием открытых великим немецким ученым Менделем наследственных факторов - на свет появится чистокровный еврей. И это позволяет сделать вывод, что евреи - самая жизнестойкая популяция. Американский президент недавнего прошлого Рузвельт не зря повадками и речами напоминал еврея, он сам заявил, что в нем есть примесь еврейской крови. У жены его были ярко выраженные негроидные черты. И это понятно, она происходила из негритянских Восточных штатов. Страшно подумать, какую опасность таят в себе существа, родившиеся от смешанных браков. Кровь одной расы никогда не сольется полностью с кровью другой расы. Однажды черты другой расы все равно проявятся. Поэтому главная задача германского народа, его обязанность - освободить мир от евреев. Евреи должны уйти. Арии и евреи несовместимы по крови, я уже не говорю об идеологических и культурных разногласиях. Идеи евреев действуют растлевающе на любую нацию. Вместе с тем мировое еврейство никогда не могло создать своей достойной культуры, в Германии они одно время проповедовали так называемое «новое искусство», выделяя представителей декадентства и абстракционизма, а сами - как это позже выяснилось - скупали тайно картины старых мастеров, подлинную живопись, и не обращали внимания на то, что пропагандировали для других.
Еврей - есть животное, обладающее разумом, которым пользуется для того, чтобы обеспечить выживаемость своего вида и его превосходство над другими существами, населяющими нашу планету.
У кого есть вопросы по теме?
– А разве целью рейха не является обеспечение выживаемости немцев и их превосходства над другими? - послышался голос с последних рядов.
– Замечательно! - просиял наставник. - Кто это сказал? Встань, дружок, не стесняйся, ты задал отличный вопрос. Молодец ун-Клейн!
Ты совершенно верно подметил - задачи похожие. Все это легко объяснимо - борьба за жизнь и сохранение вида является основным законом природы. Но одно дело, когда эти задачи ставит перед собой нордическая раса, которой волею Судьбы дано повелевать миром, и совсем другое, когда схожие задачи ставят перед собой хитроумные и злобные животные. Согласись, было бы неприятно жить под властью… э-э-э… скажем, горилл? Верно? Так вот, поверь мне на слово, под властью евреев жилось бы еще хуже.
Еще вопросы?
– Славяне, они тоже неполноценны, наставник? - спросил отличник ун-Габер.
Доктор Херцог благостно покивал.
– Второй неплохой вопрос, - сказал он. - Мне приятно, что вы относитесь к занятиям вдумчиво и серьезно. Как вы уже знаете из моих лекций, исход Ариев из Тибета и ставших пустыней плодородных равнин Гоби осуществлялся на протяжении нескольких поколений. Арии двигались на запад, частично оседая по пути своего путешествия, в некоторых случаях ассимилируясь среди местного населения. Но вследствие того, что арийская кровь превосходит по силе славянскую, трагических и неисправимых последствий не происходило. Другое дело сами славяне. Как все азиаты, они являются недочеловеками - существами, не дошедшими в своем развитии до уровня действительно разумного существа. Они полуразумны. В этом их отличие от евреев и негров, ведь те представляют собой совершенно иной тип существ - это человекообразные животные, обладающие разумом различной степени развитости. Поэтому, если негры и евреи подлежат безусловному вытеснению из среды обитания арийских рас, то славяне являются дружественными существами и могут быть использованы в решении задач строительства и благоустройства великого рейха. Вы знаете великую идею фюрера - превратить территорию восточных протекторатов в житницу и природную кладовую рейха. Это невозможно без развития транспортной инфрастуктуры, бывшую Россию всегда отличало полное бездорожье. Сейчас славяне под управлением немцев строят великолепные автобаны - уже сданы в эксплуатацию трассы от берегов Буга до каспийского побережья и в верховья реки Волги. Кстати, о восточных реках, вы, конечно, знаете, что на Волге и Днепре сейчас закладываются грандиозные каскады будущих гидроэлектростанций. Так вот, на этом строительстве тоже успешно трудятся и восточные, и южные славяне.
Как вы знаете, в странах Европы представлены одни и те же расы. Благодаря политике фюрера, рейх по количественным показателям доли нордической расы марширует далеко впереди всех народов. Именно поэтому мы лидируем в политике, военном деле, искусстве и науке.
Сегодня мы не станем останавливаться на этом, но следующее занятие будет посвящено расам немецкого народа. Этот раздел вам придется изучить самостоятельно, я хочу выяснить степень вашей подготовленности и умения мыслить.

***
Ун-Клейн показал себя хорошим товарищем.
Его кровать стояла рядом с кроватью Ганса, у них была общая тумбочка, даже учебные марки, выдаваемые за прилежание, они тратили вместе. Иногда после отбоя они лежали на своих кроватях и шепотом делились воспоминаниями о детских домах, в которых воспитывались до бюргера. Детский дом, где раньше жил ун-Клейн, располагался в Северном протекторате рядом с Варшавой.
Оказалось - ун-Клейн помнил. Не все, конечно, и родителей своих настоящих он помнил очень смутно.
– Мать плакала, - шептал ун-Клейн. - Отец, кажется, молчал. Мать была маленькая, а отец высокий. Помню комнату. В ней кровать. В углу маленькая кроватка - наверное, моя. Рядом игрушки. Кукла с острым носом в матерчатом колпачке. А потом меня привезли, в больницу, и доктор принялся измерять мою голову, рост и все остальное. А потом у меня брали кровь из пальца. И доктор сказал, что я не должен плакать, потому что мне предстоит стать солдатом, а воины не плачут.
– Он был прав, - сонно заметил Ганс. Парень немного завидовал ун-Клейну. Сам он не помнил ничего.
– А потом меня привели к вагону. Там было еще десятка два мальчишек. И три девочки. Девочек отправили в другое место. А нас привезли в детский дом. Там нас встретил герр Липски и сказал, что мы сироты, а первая задача рейха - заботиться о грядущих поколениях. Но ведь он соврал, я же знаю, что мои родители были живы, когда меня забирали. И еще… - ун-Клейн понизил голос, и его стало почти не слышно: - Я помню, как меня звали…
Ганс приподнялся на локте.
– И как тебя звали? - свистящим шепотом спросил он.
– Только никому не говори, - приблизил к нему голову ун-Клейн. - Говорят, что это нельзя помнить. А я помню - меня звали Сташеком.
Ночью Гансу приснилась тоненькая, похожая на фею женщина с печальным лицом. Лицо словно находилось в тени, черты его были почти неразличимы.
– Мути? - спросил Ганс. Женский силуэт растаял среди звезд.
– Все они врут, - сказал ун-Клейн. - Ты хороший камрад, Ганс. Ты умеешь хранить тайну?
– Ты же мой друг, - рассудительно сказал Ганс.
– Мне тут попала в руки одна книга, - ун-Клейн испуганно оглянулся. - Не спрашивай, откуда она взялась. Она разработана Департаментом образования Главного управления СС.
Называется «Расовая теория СС». Там сказано, что если у родителей одинаковые наследственные задатки, то дети считаются расово чистыми. А если задатки различны, то в результате появляется метис, которого в книжке называют ублюдком. Ты не думал, откуда берется приставка «ун» к нашим фамилиям? Она означает, что мы все расово неполноценны. Мы - ублюдки, Ганс! Кто-то из родителей был немцем, но второй был носителем славянской крови. То, что чистокровному немцу дается с рождения, мы с тобой можем только заслужить!
– Ерунда, - авторитетно заявил Ганс. - Пусть даже все, что ты говоришь, правда, это касается только негров. Не забивай себе голову, камрад. Перед нами открыты все двери, надо лишь точно определить, куда мы хотим шагнуть.
– Да? - ун-Клейн печально засмеялся. - А я не хочу быть солдатом. Я хочу заниматься наукой. Кто меня пустит в науку?
– Сначала надо отдать священный долг рейху, - твердо сказал Ганс. - Мы с тобой немцы, рожденные вне фатерлянда. Право на Отечество надо заслужить!
– И ты никогда не хотел увидеть свою мать? - недоверчиво поинтересовался ун-Клейн.
Ганс растерялся. Простодушное и печальное лицо товарища заставляло сомневаться.
– Не знаю, - с легкой запинкой произнес он. - Просто нас всегда учили, что мы дети рейха и всем в своей жизни обязаны фюреру и Германии. Ты плохо думаешь, камрад. Учителям такие мысли не понравятся.
Ун-Клейн замолчал.

***
Ублюдок!
Ганса ун-Леббеля мучили сомнения. Нет, ему не хотелось знать, кто были его родители - они остались где-то в прошлом, среди развалин и бродячих собак. Сам Ганс этого не помнил, но хорошо знал по рассказам дядюшки Пауля, и ему совсем не улыбалось вместе со славянским сбродом разравнивать песок и гравий на автобанах, которые по повелению фюрера пересекали необозримые пространства Восточного протектората. Он был горд, что его избрали, что в нем текла немецкая кровь.
Ун-Клейн ошибался, иначе не могло быть.
На индивидуальном уроке правдивости он поделился сомнениями с камрадом Вернером.
– Глупости, - улыбнулся тот, и у Ганса отлегло от сердца. - Все воспитанники здесь - люди немецкой крови, хотя и ослабленные чужеродными примесями. Вас готовят в великое братство СС, а это орден высших арийцев. И приставка «ун» означает совсем иное, она означает, что вы уже вступили на дорогу, по которой идет немецкий народ, но в отличие от коренных имперцев вы просто не готовы к путешествию. Закончится подготовка, и вы пойдете рука об руку со всеми немецкими расами, равные среди равных. Иначе не может быть, Ганс, можешь мне поверить.
Ты сам все это придумал?
Ганс молчал.
– Мой мальчик, - участливо сказал камрад Вернер. - Чтобы лечить болезни, надо знать их первопричину. Сомнения - это болезнь. Ты уже читал «Майн кампф»?
– Честь… - пробормотал Ганс.
– Понимаю, понимаю, - покивал головой камрад Вернер. - Я не заставляю тебя, ни в коем случае ты не должен поступать против своей воли. И против чести - как ты ее понимаешь. Но сказано ведь: рейх и фюрер. Остальное не в счет.
– Быть верным товарищем, - вспомнил Ганс.
– Верно, Ганс, - сказал камрад Вернер. - Но не оказываешь ли ты медвежью услугу тому, кто имеет сомнения и стесняется поделиться ими с наставниками? Пока он еще не ушел далеко в своих сомнениях, пока он не пророс зернами неверия так, что его уже нельзя будет спасти. Это ли не плохая услуга?
И Ганс выложил камраду Вернеру все.
– Молодец, - серьезно сказал камрад Вернер.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11