А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 





Сергей Синякин: «Бузулуцкие игры»

Сергей Синякин
Бузулуцкие игры


OCR BiblioNet
«Синякин С. Монах на краю земли: Авторский сборник»: АСТ; М.; 2000

ISBN 5-237-06133-8 Аннотация Когда римские легионеры отправлялись на завоевание диких варварских земель, они никак не думали, что окажутся в будущем. Однако именно это с ними и приключилось. Ушли они в пустыню, а вышли неподалеку от провинциального районного городка Бузулуцка, что в Царицынской области.И что прикажете с ними делать? Пришли, оккупировали город, и даже за помощью не пошлешь: по причине дождей не работает телефон, а дороги превратились в болото. Вот и ломай голову, районная власть, как быть: то ли сделать вид, что ничего не происходит, то ли звать помощь на свою голову... Сергей СинякинБузулуцкие игры Затея эта и старая, и не необычная, коль скоро все новые писатели верят, что дано им либо в изложении событий приблизиться к истине, либо превзойти неискусную древность в умении писать. Тит Ливий, «История Рима» История живет летописцами. Таркфоринат, имея войско, уступавшее римскому, и пригодное скорее для разбойничьих набегов, налетал несколькими отрядами сразу и стремительно уходил, оставляя при своем отступлении многочисленные засады. Нумидийцы и мавританцы дрались жестоко и смерти не боялись. Римляне задумали наступать в трех направлениях и разделились на несколько колонн. Легат Корнелий Сципион начальствовал отрядом, призванным освободить жителей Лепты от грабежей и отрезать Таркфоринату отступление в страну гаромантов. Сципион создал несколько мелких отрядов и поручил начальствовать над ними центурионам испытанной доблести. Отряд, возглавляемый центурионом Птолемеем Пристом, лишь с огромной натяжкой можно было назвать легионом, ибо он не соответствовал ему по численности, но отвечал по боевому духу. Возможно, что именно малочисленность отряда способствовала его исчезновению в нумидийских песках. Предполагали, что он был разбит одним из отрядов Таркфорината или попал в засаду жестоких антропофагов, пришедших к побережью из внутренних областей материка.Так писал известный римский историк Гай Валерий Проперций в своем историческом труде «О славных римскиx воинах», посвященный африканской войне 17 года идей эры.Судьба легиона — таинственная, как истории об UFO, давалась до последнего времени загадочной, и лишь недавно рассекреченные документы Царицынского областного архива позволили пролить свет на фантастические события, происходившие в нашей области в конце восьмидесятых годов.Sapient! sat! Для понимания достаточно!Автор выражает глубокую благодарность историку бузулуцкой средней школы А. Д. Игнатьеву, сотрудникам Бузулуцкого отдела внутренних дел, Публию Сервилию Секстуу, Гаю Сульпицию Фабию, Гнею Квину Мусу и всем жителям Бузулуцка, оказавшим ему неоценимую помощь реставрации происходившего. Их правдивые воспоминания о событиях лета 198… года, имевших место в небольшом провинциальном городке Бузулуцке, помогли воссоздать эту необычную историю без излишней авторской фантазии и, как говорится, cum grano salis. (с некоторой иронией).Автору, как и римскому историку Титу Ливию, хотелось, чтобы «каждый читатель в меру своих сил задумался ад тем, какова была жизнь, каковы права, каким людям какому образу действий — дома ли, на войне ли — обязана Держава». Глава первая, в которой появляется римский легион Описывая момент появления римского легиона, свидетели противоречивы и врут, как очевидцы; сходятся все в одном — колонна римских солдат появилась со стороны меловых гор.Было раннее утро. Дворовые собаки видели сладкие сны, ленивые тучные коровы неохотно выходили на пыльные улицы из теплых парных хлевов, а выспавшиеся за ночь сторожа обливались холодной водой, чтобы придать лицам выражение бодрой усталости, присущей тому, кто добросовестно исполнял свои нелегкие обязанности по охране тогда еще народного добра.Первым колонну заметил сторож межрайонной передвижной механизированной колонны Василий Суэтин, тезка знаменитого гроссмейстера, и сам неплохо разыгрывающий дебюты и эндшпили.Вначале послышался далекий металлический грохот, словно к Бузулуцку приближался железнодорожный состав. Но Бузулуцк находился в стороне от железной дороги, поэтому Суэтин выскочил из сторожки, наступив в горячке на хвост жалобно взвывшего сторожевого пса Шарика, и замер, изумленно уставившись на втягивающуюся в городок колонну странно и скудно одетых людей.В первые секунды Суэтин скорбно подумал, что жена о все же оказалась права и многолетняя дружба Василия с зеленым змием принесла-таки свои гнусные плоды, немногим позже облегчение, испытанное Василием, сменилось беспокойством и страхом — сторож и бессменный победителъ районных шахматных олимпиад вдруг осознал, что под галлюцинациями земля не дрожит.Колонна с мерным громыханием двигалась уже по дентальной улице, носящей по традиции имя вождя миро-эго пролетариата, медленно приближаясь к городской пощади, где друг против друга стояли два бастиона партийной и хозяйственной жизни — здания Бузулуцкого райкома партии и правления колхоза «Первомайский»; а ходу пришельцы выстраивались в правильные квадратные коробки.— Вась, — спросили из-за забора слева. — Что там?— Хрен его знает, — честно признался Суэтин. — Рыцари какие-то.— Какие рыцари? — удивились из-за забора. — Ты, Вась, что — похмелился уже?— А ты на забор залезь да погляди, — посоветовал Суэтин. — Вон они около правления строятся.— Солдаты что ли? — зевнули за забором.— Солдаты, — сказал Суэтин. — Только старинные. С мечами которые.Из-за забора послышалось историческое восклицание из трех общеизвестных слов, которые никогда не печатайся вместе, и над забором показалась голова сторожа соседствующей с мехколонной «Сельхозтехники» Федора Чубаскина. Чубаскин приложил ладонь козырьком ко лбу, близоруко и внимательно вглядываясь в происходящее на площади, и снова удивленно и беззлобно выматерился.— Да что ж это такое? — воскликнул он.Суэтин этого не знал, но неожиданная догадка перевела происходящее из алкогольного бреда в область реального.— Кино, наверное, снимают.— А-а а, — сразу успокоился Чубаскин и снова посмотрел в сторону правления. — А инператоры иде?— Какие инператоры? — удивился Суэтин.— Эти. — Чубаскин неопределенно показал рукой. — Которые ручки крутют.— А хрен их знает, — подумав, сказал Суэтин. — В правлении, наверное, сидят. Обычное дело. «Скрытая камера» называется.Познания соседа Чубаскина не удивили. Суэтин отличался среди сторожей особой грамотностью и почитывал, кроме всем привычных «Сельской жизни» и «Вечернего Царицына», специальную шахматную литературу, а то и вовсе за научно-популярные журналы брался. Одно слово — знаток!— Пойду погляжу, — сказал Чубаскин. — Может, из артистов кого признаю. Вась, а ты пойдешь?— Успею еще, — махнул рукой Суэтин. — Не на день приехали!— Тогда за моей базой пригляди, — попросил Чубаскин, направляясь в сторону городской площади.В это время бритоголовый, командовавший странным воинством, выстроившимся у колхозного правления напротив райкома партии, закричал что-то гортанно и непонятно.Артисты сразу оставили строй, рассыпались и по двое, по трое побежали по дворам.У Лукьяшкиных подсвинок во дворе и голоса подать не успел, а его уже за задние ноги на площадь потащили.У Хопровых, живших по соседству, из курятника полетели перья, взбудораженно заголосили куры, негодующе вскричал и подавился своим криком петух. Бабка Хопрова схватила коромысло и хлопнула им одного бритоголового по голове. Это потом стало видно, что он бритоголовый, когда с него после бабкиного удара шлем с крылышками слетел. Только тогда стало видно, что мужик — чистый уркаган. Коромысло от удара сломалось, а железненькому этому хоть бы что! Товарищ его кур хопровских в связки собрал, несет со двора; куры кудахчут, крыльями бьют; а на площади перед колхозным правлением уже синий дым плывет, костры, как на ярмарке горят и подсвинок Лукьяшкиных завизжал — тоненько и предсмертно.Суэтин втянул ноздрями пахнущий жареным мясом дым, присел на скамеечку, достал железный портсигар и задумчиво затянулся «Прибоем». Не похоже было происходящее на кино, совсем не похоже!Вернулся растерянный Чубаскин, сел, вытягивая ноги резиновых сапогах, раздумчиво размял «Приму».— Не кино это, Василий, — сообщил он. — Какое же это кино, когда они моего Яшку закололи? Хороший был кабанчик и к ноябрьским обещался ба-альшой вес нагулять…Чубаскин закурил, глубоко затянулся.— А у Байбаковых кобеля убили, — выпустил он изо рта клуб сизого дыма.— Ну, это правильно, злая была псина, совсем уж беспредельничал. Не то что мой Яшка. Бывало, я у него за том почешу, а он мне в обратную — хрю-хрю-хрю! хрю-рю-хрю! Разговаривает, значит…Самое время дать краткое описание Бузулуцка. Районный центр располагался в излучине славной реки Дон. Население района насчитывало чуть более пяти тысяч человек, занимающихся земледелием и отчасти скотоводством. Будучи сельской глубинкой, Бузулуцк не имел надежной связи с окружающим миром. Железная дорога обходила городок далеко стороной, а что касается грейдера, соединяющего райцентр с трассой Царицын-Ростов, то после даже небольших дождей по нему не мог проехать и могучий «Кировец». Каждый когда-либо живший в селе может легко представить себе жирную черноземную грязь, в которой так любят валяться деревенские свиньи. Так вот, эта грязь окружала Бузулуцкий район непроходимым кольцом, наподобие печально известной линии Маннергейма в Европе. Мокрые телефонные провода радовали районное начальство возможностью пожить недельку-другую без ценных указаний свыше и безмерно огорчали невозможностью давать столь же ценные указания в районные хозяйства.Населяли район коренные казаки и приезжие кацапы, однако, несмотря на внешнюю неприязнь, жили все они в дружбе и согласии. Как ни странно, кацапы происходили из обрусевших хохлов, в то время как коренные казаки происходили из одичавших русских, бежавших в свое время от угнетавших их помещиков на вольные земли близ благодатной реки.Из промышленных предприятий в Бузулуцке имелся только небольшой коптильный цех, в котором, как это ни удивительно, коптили не донских судаков и лещей, исправно попадавшихся в сети местных рыбаков или, скажем, на простую удочку, а океанскую селедку и ставриду, поставлявшуюся в Бузулуцк из далеких Мурманска, Кандалакши, а то и с неизвестно где находящегося острова Шикотан. Пойманная в разных океанах и копченная в Бузулуцке рыба отличалась высокими вкусовыми качествами и ценилась далеко за пределами области.Обрушившиеся на Бузулуцк сразу за появлением странного отряда дожди стали причиной тому, что в первые недели его пребывание в районе осталось незамеченным не только в областном центре, но и близлежащих районах.Попытка центуриона Птолемея Приста как-то объясняться с местным населением к успеху не привела. Птолемей Прист приказал согнать местных жителей на площадь, долго выступал перед нестройной толпой, размахивая руками и покачивая сильной бритой головой. Народ Птолемея слушал внимательно и, казалось, пытался понять певучие, но лишенные привычного смысла фразы. Пожимая плечами, казаки обращались к кацапам, то те в свою очередь тоже лишь пожимали плечами — речи центуриона были непонятны и им.Мальчишки постреливали из рогаток в громыхающие доспехи пришельцев, а не по возрасту развитые десятиклассницы и игривые жалмерки стреляли лукавыми глазами в сторону наиболее симпатичных солдатиков, благо скудость их одежды давала сельским прелестницам оценить и разобрать меж собой достоинства любого из пришельцев.Возможно, что взаимное непонимание рано или поздно привело бы к недоразумениям и естественно вытекающему из того побоищу, но положение спас местный учитель рисования Степан Николаевич Гладышев. Вообще-то он был нe таким уж и местным, скорее наоборот — столичная штучка, некоторое время обучавшаяся азам живописного мастерства в знаменитом Суриковском художественном училище. Учение долго не продолжилось, потому что, как каждый художник, Гладышев считал себя живописцем гениального толка, которого учить — только портить, а учителя его, как водится, не понимали, что и заставило Степана Николаевича удалиться на пленэр, дабы отдаться творчеству и вдохновению полностью и бесповоротно.Поскольку занятия на пленэре не освобождали от необходимости пить и есть, а с обязанностями зоотехника или, на худой конец, агронома Гладышев знаком был понаслышке, ему пришлось оформиться в бузулуцкую среднюю школу учителем рисования.От остальных преподавателей этой школы, справедливо считавшихся интеллектуальной элитой города, Гладышев отличался острой черной бородкой, живыми и жульнически выразительными карими глазами, постоянно носимым на рано облысевшей голове беретом и богемным беспорядком в одежде. Поскольку будущих Васнецовых, Ренуаров и Айвазовских среди учащихся средней школы не наблюдалось, Гладышев относился к ученикам с терпеливым добродушием и даже несколько раз приглашал старшеклассниц позировать ему в живописных уголках, изобильно встречающихся на берегах воспетой народом реки. Однако обыватели Бузулуцка были воспитаны в патриархальном простодушии и в домострое, поэтому к художественным опытам Степана Николаевича отрицательно отнеслись и казаки, и кацапы. В первый раз с ним обстоятельно поговорили старшие братья несостоявшейся натурщицы. Эти были из казаков, и аргументы у них были весомые, даже, можно сказать, тяжелые. Очки, которые пришлось надевать Степану Николаевичу, в сочетании с бородкой и беретиком придали ему столь иноземный вид, что к учителю тут же прилипло прозвище Пеньковский: видимо, шпионская деятельность у населения Бузулуцка ассоциировалось с именем этого американского шпиона, продававшего Родину за доллары и фунты стерлингов. Второй раз родственниками старшеклассницы оказались кацапы, воспитанные в строгом уважении закона. Эти обратились с жалобой к директору школы, и Степана Николаевича серьезно пропесочили на педсовете. После подобных творческих неудач Гладышев к натурщицам охладел и обратился к пейзажам, утешая себя тем, что в таких условиях спасовал бы и Микеланжело. Если изредка он обращался к натуре, то изобра-сал исключительно коров, задумчиво оглядывающих нежатые нивы, или комбайнеров и трактористов, ведущих вредную битву за урожай.За все это время он лишь однажды обратился к незабвенному образу председателя районного исполнительного комитета Ивана Акимовича Волкодрало, который, узрев завершенное творение, долго стоял перед картиной в великом потрясении, потом нервно попытался расчесать пятерней свою лысину и, кратко молвив загадочное «Мать вою, чертов сын, оглоблей под микитки! Чи ты, парубок, глузду зихав?», покинул художника в явном смятении, вернувшись в исполком, Волкодрало не менее часа разглядывал себя в зеркало, после чего несколько повеселел и со словами «не так страшен черт, як его малюют» приказал учителя рисования к нему не пускать, даже если Бузулуцк загорится сразу с четырех сторон. Он и на улицах стал избегать персонального живописца и даже перестал ездить на своей «волге» мимо школьного здания, хотя кратчайшая дорога к исполкому пролегала именно там.Попытки любопытствующих увидеть портрет председателя исполкома успехом не увенчались. Гладышев от настойчивых просьб отмахивался, подкупы спиртным игнорировал и лишь однажды в застольной беседе с учителем географии Валерием Федоровичем Хоперским, которого все учившиеся в бузулуцкой школе иначе как лобусом не называли, признался, что председателя исполкома он писал в сюрреалистической манере, до которой погрязшие в натурализме провинциалы просто недоросли.Портрет предисполкома Волкодрало учитель рисования держал на чердаке, куда однажды залез известный бузулуцкий охламон и бездельник Ханя. Хотя Ханя с детства был дебиловат и по той причине отважен и бесстрашен с чердака он бежал с паническими криками и позже когда его просили описать портрет, неумело крестился и делал руками непонятные беспорядочные жесты, которые ясности в содержание картины не вносили. Впрочем, что возьмешь с известного всему району дурачка?Степан Николаевич Гладышев на площадь явился с мольбертом. Увидев полуобнаженных и голоногих легионеров, он несколько оживился, а когда центурион начал свою речь, учитель расцвел и забормотал, пугая окружающих:— Латынь! Господи, да это же настоящая латынь!Расталкивая окружающих, учитель рисования полез в первые ряды, протиснулся к размахивающему руками центуриону и, несмело мекая и спотыкаясь на слогах, обратился к нему с непонятной окружающим фразой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20