– Мамаша Комати – негритянка, и магия ее – африканского происхождения. А тапу используется только на островах в южной части Тихого океана. – Он пожал плечами. – Но сходство есть.
– А мистер Катч действительно считает, что магия существует?
– А вы, доктор? Вы ведь человек науки. Что вы думаете об этом?
У удивленного Маколея вырвался смешок.
– Вы, между прочим, говорите с шотландским горцем, а у нас в горах до сих пор верят и в фей, появляющихся из тумана, и в их магию! Боюсь, если соскрести тонкий слой цивилизации, то вместо солидного врача перед вами предстанет обычный знахарь, который тоже жжет перья и бормочет заклинания, чтобы вылечить обычную простуду. – Посерьезнев, он вопросительно посмотрел на Рэнда. – Однако вы задали этот вопрос не кому-нибудь, а мисс Банкрофт. Стало быть, у вас были для этого основания. Скажите, а сами-то вы что думаете об этих самых тапу?
Прежде чем ответить, Рэнд долго молчал.
– Существует что-то необъяснимое, – наконец нехотя признался он, – а что до их якобы власти над человеком… знаете, доктор, это скорее вопрос культуры. Мамаша Комати верит в силу тапу, Катч тоже. Да что там, я и сам видел, что происходит с туземцами, на которых наложено тапу! Человек становится глухим как пень, полностью теряет интерес к жизни и умирает в тот самый день и час, который назначает колдунья! Или его поражает неведомый недуг.
– Но мисс Банкрофт – англичанка, – напомнил Маколей. – По-моему, трудно представить себе людей, менее склонных к суевериям, чем англичане! На редкость прагматичный народ! Только вспомните, что они делали в Индии!
Но Рэнд был настроен скептически.
– Мисс Банкрофт провела большую часть жизнь на островах Тихого океана, а это что-нибудь да значит.
– Стало быть, мой французский коллега, доктор Мессье, возможно, в конце концов окажется прав, – задумчиво проговорил Маколей.
Рэнд бросил на него удивленный взгляд. Подобная мысль не приходила ему в голову.
– В этом смысле да… возможно, он был прав. И причина слепоты мисс Банкрофт – вовсе не болезнь.
– И не какое-то потрясение, а результат наложенного на нее тапу.
– Это только возможно, – перебил его Рэнд, – но тогда расспрашивать ее не имеет смысла. Тут Катч прав – если это так, то тогда она просто не может сказать об этом.
– И что же нам делать? Заклятия, порчи – это уже не по моей части, капитан Гамильтон. Как вы уже на редкость точно подметили, лекарь, а точнее, знахарь из меня – как из собачьего хвоста сито!
Рэнд, честно сказать, не помнил, чтобы он так отзывался о докторе, но с трудом скрыл улыбку.
– Думаю, прежде всего стоит отыскать Тиаре, – сказал он. – С этого мы и начнем.
Клер боялась даже думать о том, что случится, когда она в следующий раз увидит Рэнда. Она заранее сжималась при мысли о том, что опять попадет во власть панического ужаса, но очень скоро выяснилось, что бояться ей следует только собственных воспоминаний.
Рэнд, конечно, сразу же заметил ее смущение и страх, но у него хватило ума сделать вид, что он ничего не видит. Он завел разговор о совершенно посторонних вещах, принялся вспоминать разные смешные случаи тех лет, когда он и его братья были еще мальчишками, и очень скоро Клер, забыв обо всем, весело смеялась. Только когда он упомянул Бриа, лицо ее омрачилось.
Облокотившись на перила, Клер тронула его за рукав.
– Что же случилось с Бриа? – не выдержала она наконец. – Я чувствую, с ней случилось что-то… что-то ужасное, и произошло это, думаю, во время войны… настолько страшное, что об этом даже жутко говорить.
– Для этого есть причина, – жестко отрезал Рэнд, чувствуя, что его лучезарное настроение развеялось как дым. – Но чужих это не касается.
Клер не обиделась. «И правда, кто я ему?» – подумала девушка. Рэнд ни разу не сказа, что любит ее, но она и так догадывалась, что этого не может быть.
– Просто вы так часто рассказываете о своих братьях… и почти никогда о Бриа.
– Это потому, что она была намного моложе нас, братьев. Дэвид, Шелби и я были погодками… а Бриа родилась много лет спустя. Для нас она была забавной младшей сестрой.
Клер улыбнулась.
– А она об этом догадывается?
– Возможно. Впрочем, мы никогда не делали из этого тайны. – Рэнд облокотился о поручни. – Только она все равно бегала за нами как привязанная. Ей было приятнее бродить с нами, чем сидеть в доме. Единственное, что удерживало ее там, – это пианино.
– Она играет? – удивилась Клер. – А я и понятия не имела! И ни разу не слышала, как она музицирует. А когда я спросила, если у вас в «Хенли» музыкальная комната, Бриа ответила, что нет.
Рэнд помрачнел – именно так и должна была ответить Бриа.
– Теперь так и есть, а я еще помню времена, когда они с отцом играли каждый вечер. Она унаследовала его талант. Бриа всегда любила музыку. Мама тоже, но до Бриа ей далеко. Она очень радовалась, поскольку считала, что для женщины это чрезвычайно важно.
– Да, в глазах Элизабет это, несомненно, было большим достоинством.
– Так и есть. – Он замолчал. Как всегда, непослушный локон, выбившись из прически, затрепетал на ветру, щекоча уголки рта Клер. Но когда она нетерпеливо потянулась, чтобы убрать его на место, Рэнд, перехватив ее руку, сделал это сам. – Когда началась война, Бриа было всего одиннадцать… когда закончилась – пятнадцать. Где-то в эти годы она и умерла.
– О, Рэнд… подумай, о чем ты говоришь!
– Ты же хотела знать. – Сгущались сумерки, и море, так же как и небо, темнело прямо на глазах. – Отделившись от основной армии, маленькие отряды янки, двигаясь на юг, рыскали повсюду, прочесывая местность. Было почти невозможно избежать встречи с ними. А «Хенли», к несчастью, лежала прямо у них на пути. До того времени война почти не коснулась плантации. Кое-кто из рабов еще раньше сбежал к янки, многие ушли сразу же после воззвания Линкольна, однако в распоряжении Дэвида по-прежнему было достаточно людей, чтобы управляться с «Хенли». Единственным рынком сбыта нашего риса по-прежнему оставалась Англия, но прорываться сквозь кольцо блокады становилось все труднее, а потом и вовсе невозможно. К тому времени Шелби уже не было в живых – его убили в Манассасе. Я сидел в тюрьме на Севере, а наш отец, хотя тогда мы этого еще не знали, погиб под Виксбергом.
Эти ублюдки налетели на «Хенли», как саранча, тащили все, что могли унести, даже то, что им было не нужно. Но они не только грабили! Они разрушали все, что могли, удовольствия ради. Были уничтожены все сокровища нашей семьи… ради чего? Думаю, они не сомневались, что тем самым приближают конец войны… впрочем, не знаю.
Двое вломились в комнату к моей матери. Одного Дэвид успел пристрелить, но второй убил брата прежде, чем тот успел что-то сделать. Оставив маму в спальне, где на полу лежало тело ее сына, он принялся шарить по дому в поисках чего-нибудь ценного. Я до сих пор не знаю, он ли затащил Бри в ледник или кто-то еще из банды этих мерзавцев. Не знаю даже, сколько их было на самом деле. Мама говорила, что видела из окна, как из дома выехали пятеро. А Бриа никогда не говорит об этом.
Голос Рэнда был едва слышен.
– Думаю, после того, как ее изнасиловал первый из них, ей уже было все равно, сколько их было потом…
Из глаз Клер хлынули слезы.
– Мне так жаль, Рэнд. И тебя… и Бриа… Он как-то странно посмотрел на нее.
– Но ведь все это случилось не со мной.
– И с тобой тоже. – Ухватившись за поручни, она подняла лицо, чтобы ветер высушил мокрые от слез щеки. – Был ли с тех пор хотя бы день, когда бы ты не винил в этом самого себя?
– День? – помолчав, с трудом выдавил он из себя. – Пожалуй, нет.
– Но Бри ведь не винит тебя ни в чем.
– Это не имеет значения.
– Да, – кивнула Клер, – конечно. Но ты должен перестать винить себя. – Рэнд молчал так долго, что Клер уже решила, что он ушел. Но когда он снова заговорил, она догадалась, что он стоит у нее за спиной. Положив руки ей на плечи, он прижался губами к ее уху, так что его не мог слышать никто, кроме Клер.
– Я хочу сегодня вечером прийти к тебе.
Эта просьба, последовавшая сразу же после ее слов о том, что в несчастье, случившемся с Бриа, нет его вины, не показалась ей странной. Клер оставалось только гадать, что он видел в близости с ней – часть наказания, наложенного им на себя, или же возможность успокоить свою мятущуюся душу.
– Хорошо, – просто ответила она.
Его руки нежно сжали ее плечи, и когда она задрожала, Рэнд лучше, чем она сама, понял, что это не от холода.
Они долго стояли так, прижавшись друг к другу, забыв об остальных. Им не было дела до того, видит ли их кто-нибудь или нет. Казалось, в целом мире не осталось никого, кроме них двоих.
Клер сидела на сундуке, расчесывая волосы щеткой, когда дверь в ее каюту неожиданно распахнулась без стука. Клер улыбнулась.
– Я не ждала тебя так рано.
Переступив порог, Маколей Стюарт осторожно прикрыл дверь. Его обычно улыбающееся лицо сейчас было хмурым.
– Я даже не знал, что вы меня ждали.
Рука Клер застыла в воздухе, пальцы нервным движением сжали ручку щетки. Неожиданное, появление доктора озадачило ее. Клер с трудом взяла себя в руки.
– Вы обронили за ужином, что собираетесь почитать мне перед сном, – запнувшись, пробормотала она. – Вот я и ждала, когда вы придете.
Доктор подозрительно оглядел Клер, и его густые брови сошлись на переносице. С первого взгляда было ясно, что она собиралась лечь в постель. На ней была ночная рубашка, на плечи накинута кружевная шаль, а платье аккуратно висело на плечиках. Постель была разобрана. Прежде, насколько он помнил, Клер никогда не принимала его в таком виде.
– Я пришел не для того, чтобы читать вслух, – проговорил он.
– Да? – Отложив в сторону щетку, Клер нащупала висевший в изголовье халат и набросила его на себя, потом откинула назад волосы и заколола их узлом. – Тогда что вам угодно? Желаете еще раз осмотреть меня? Так я в этом не нуждаюсь. А может, вы намерены вообще посадить меня в одну из тех колб, каких полным-полно в капитанской каюте, заспиртовать и изучать в свое удовольствие? Но доктор даже не улыбнулся.
– Могу я присесть? – осведомился он. Клер кивнула.
– Каким серьезным тоном вы это говорите, Маколей! Что-нибудь случилось?
– Думаю, да. Я, конечно, надеюсь, что еще нет, но боюсь, что я опоздал.
– Вы говорите загадками. Вытащив стул, Маколей уселся.
– Я пришел, чтобы поговорить с вами о капитане. Боюсь, однако, что уже слишком поздно.
– Может, будет легче, если я попрошу вас говорить без околичностей? – предложила Клер.
Маколей с невольным восхищением отметил, как спокойно она держится.
– Хорошо, – кивнул он. – Думаю, нет нужды напоминать, что, нанимая меня, герцог имел в виду многое. Я, само собой, должен был следить за состоянием вашего здоровья и при этом продолжать занятия, начатые миссис Уэбстер. Кроме этого, ваш крестный признался, что надеется на то, что со временем мы станем не только учителем и ученицей или доктором и пациенткой, а друзьями.
– Тогда, я уверена, Стикль остался бы доволен тем, как вы выполняете его поручение, – улыбнулась Клер.
Но Маколей пропустил ее комплимент мимо ушей.
– Больше всего герцог боялся, что капитан Гамильтон примется обхаживать вас, а вы будете настолько…
– Слепа? – язвительно подсказала Клер.
– Точнее, наивна, что поверите в его искренность, – поправился Маколей. – Герцог боялся, что вы забудете о тех причинах, которые заставили капитана взять вас с собой. Гамильтона нисколько не заботит судьба вашего отца или вашего брата. Ему нужно только сокровище, Клер. Герцог просил, чтобы, если понадобится, я напомнил вам об этом.
– И вы сочли, что время пришло, – невозмутимо подытожила она.
– Боюсь, как бы оно не ушло, – с горечью вздохнул Маколей. Оглядев каюту, он снова повернулся к Клер. – Вы ведь его ждали, верно? А вовсе не меня…
Клер не ответила. Воткнув в пучок последнюю шпильку, она молча ждала, что будет дальше.
– Поверьте, мне это не доставляет ни малейшего удовольствия, – продолжал доктор. – Я искренне надеялся, что этого разговора удастся избежать. Когда-то мне даже казалось, что со временем вы и я… – Замолчав, он беспомощно пожал плечами.
– Вы и я? – переспросила Клер. – Как вы могли вообразить? Боюсь, вы дали мне повод усомниться, могу ли я вообще считать вас своим другом.
– Вы совершили ошибку, если усомнились в этом, Клер. Я действительно ваш друг.
– Тогда уходите, прошу вас. – Она услышала, как скрипнул стул, когда Маколей поднялся. Сделав над собой усилие, Клер даже не шелохнулась, когда интуиция подсказала ей, что он приближается.
– Послушайте меня, – умоляюще повторил он. – Считайте, что моими устами с вами говорит сейчас ваш крестный. И он умоляет вас быть осторожной, когда вы имеете дело с капитаном. Гамильтон уверен: вам что-то известно о местонахождении клада – вот откуда его неожиданный интерес к вам! Если бы не это, вас бы тут не было!
Клер покачала головой.
– Вы делаете большую ошибку, доктор. Вернее, вы все не так поняли. Это герцог уверен, что мне что-то известно. И я бы нисколько не удивилась, если бы он рассчитывал, что я раскрою свой секрет вам. – Клер повернулась к доктору. – Поверьте, я не столь наивна, как хотел убедить вас мой крестный. Мне отлично известно, как ему хочется отыскать сокровище Гамильтонов самому! Уж он бы ради этого не отказался сыграть в кости с самим Господом Богом!
Встав, она аккуратно, чтобы не задеть, обошла Маколея, остановилась возле двери и рывком распахнула ее.
– Мне известно, сколь многого ждет его светлость от этого плавания. И вам не стоит принимать близко к сердцу то, что в этом случае вам не удалось оправдать его надежд. – Клер легко представила себе, как густая краска заливает веснушчатые щеки доктора, потом решительно указала ему на дверь. – А теперь я пожелаю вам прекрасно провести вечер.
Уже у порога Маколей Стюарт остановился. Протянув руку, он слегка коснулся руки Клер. Она была холодной как ледышка, пальцы заметно дрожали.
– Думаю, вы не столь уверены в чувствах капитана, как пытались меня убедить, – сказал он, – и мне бы очень не хотелось, чтобы вы путали интересы герцога с моими собственными. Я этого не делаю.
Клер закрыла за ним дверь, потом долго лежала в постели без сна, невидящим взглядом уставившись в потолок. Когда пришел Рэнд, она притворилась, что спит.
– Похоже, ты избегаешь меня, – заявил Рэнд, входя в свою каюту. – Прошло уже три дня с тех пор, как мы в последний раз разговаривали. Держу пари, мне и сейчас удалось застать тебя здесь случайно.
Клер устроилась за рабочим столом Рэкда. Книги стопкой лежали в стороне. Услышав его голос, она перестала вертеть в руках увеличительное стекло. Сейчас, как никогда, она отчаянно жалела о том, что не может видеть.
– Мистер Катч уверил меня, что ты внизу, занимаешься помпами, – тихо ответила она. – Я рассчитывала, что ты пробудешь там некоторое время.
То достоинство, с которым она держалась, вдруг почему-то больно задело Рэнда. Клер даже не пыталась опровергнуть его обвинения.
– В первый вечер я решил, что, может, пришел слишком поздно. На следующий день, когда у тебя не нашлось ни единой минуты, чтобы поговорить со мной, я понял, что ошибся. Ты не спала – просто не хотела меня видеть. Твоя дверь с тех пор всегда закрыта на засов – и вчера, и позавчера. – Он горько рассмеялся. – Но, даже понимая это, я отказывался верить в очевидное.
Придвинув стул, Рэнд уселся напротив, отодвинул книги в сторону и облокотился о стол.
– Я чем-нибудь обидел тебя?
– Нет, – не поднимая головы, ответила Клер.
– Я хочу быть с тобой, Клер. Она кивнула.
– Я знаю.
– Ты боишься меня? – Нет.
Рэнд тяжело вздохнул.
– Тогда я ничего не понимаю. Почему ты так себя ведешь?
– Я думаю о сокровище.
– О сокровище?! Но, ради всего святого, почему… – совершенно сбитый с толку, Рэнд машинально взъерошил волосы, – какое отношение это имеет к…
– К чему? – перебила она. – Как будто ты не знаешь! Ведь в этом все дело, верно? – Клер задумчиво вертела в руках лупу, пытаясь мысленно представить его лицо. – Я знаю, как много оно значит для тебя, Рэнд. И должна понять, как это связано со мной.
– Ну, это уж тебе виднее.
Словно заранее готовая к этому, Клер кивнула.
– А для меня вопрос стоит так: смириться с этим или нет. Могу я смириться с тем, что ты используешь меня, чтобы добиться своей цели? И готова ли я смириться с этим полностью или же на каких-то условиях?
Рэнд широко раскрыл глаза. Его неприятно поразило то, с каким спокойствием она говорит о том, что он, возможно, обманул ее доверие! Неужели она действительно верит в это?!
– Клер, клянусь, я не обманывал тебя! Я взял тебя с собой, потому что твой крестный заплатил мне кучу денег! Он хотел, чтобы к тебе вернулось зрение. А ты хотела отыскать брата и узнать, что случилось с твоим отцом. Мне же нужно найти сокровище. И мне казалось, что у каждого из нас есть не только своя, но и общая цель.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47
– А мистер Катч действительно считает, что магия существует?
– А вы, доктор? Вы ведь человек науки. Что вы думаете об этом?
У удивленного Маколея вырвался смешок.
– Вы, между прочим, говорите с шотландским горцем, а у нас в горах до сих пор верят и в фей, появляющихся из тумана, и в их магию! Боюсь, если соскрести тонкий слой цивилизации, то вместо солидного врача перед вами предстанет обычный знахарь, который тоже жжет перья и бормочет заклинания, чтобы вылечить обычную простуду. – Посерьезнев, он вопросительно посмотрел на Рэнда. – Однако вы задали этот вопрос не кому-нибудь, а мисс Банкрофт. Стало быть, у вас были для этого основания. Скажите, а сами-то вы что думаете об этих самых тапу?
Прежде чем ответить, Рэнд долго молчал.
– Существует что-то необъяснимое, – наконец нехотя признался он, – а что до их якобы власти над человеком… знаете, доктор, это скорее вопрос культуры. Мамаша Комати верит в силу тапу, Катч тоже. Да что там, я и сам видел, что происходит с туземцами, на которых наложено тапу! Человек становится глухим как пень, полностью теряет интерес к жизни и умирает в тот самый день и час, который назначает колдунья! Или его поражает неведомый недуг.
– Но мисс Банкрофт – англичанка, – напомнил Маколей. – По-моему, трудно представить себе людей, менее склонных к суевериям, чем англичане! На редкость прагматичный народ! Только вспомните, что они делали в Индии!
Но Рэнд был настроен скептически.
– Мисс Банкрофт провела большую часть жизнь на островах Тихого океана, а это что-нибудь да значит.
– Стало быть, мой французский коллега, доктор Мессье, возможно, в конце концов окажется прав, – задумчиво проговорил Маколей.
Рэнд бросил на него удивленный взгляд. Подобная мысль не приходила ему в голову.
– В этом смысле да… возможно, он был прав. И причина слепоты мисс Банкрофт – вовсе не болезнь.
– И не какое-то потрясение, а результат наложенного на нее тапу.
– Это только возможно, – перебил его Рэнд, – но тогда расспрашивать ее не имеет смысла. Тут Катч прав – если это так, то тогда она просто не может сказать об этом.
– И что же нам делать? Заклятия, порчи – это уже не по моей части, капитан Гамильтон. Как вы уже на редкость точно подметили, лекарь, а точнее, знахарь из меня – как из собачьего хвоста сито!
Рэнд, честно сказать, не помнил, чтобы он так отзывался о докторе, но с трудом скрыл улыбку.
– Думаю, прежде всего стоит отыскать Тиаре, – сказал он. – С этого мы и начнем.
Клер боялась даже думать о том, что случится, когда она в следующий раз увидит Рэнда. Она заранее сжималась при мысли о том, что опять попадет во власть панического ужаса, но очень скоро выяснилось, что бояться ей следует только собственных воспоминаний.
Рэнд, конечно, сразу же заметил ее смущение и страх, но у него хватило ума сделать вид, что он ничего не видит. Он завел разговор о совершенно посторонних вещах, принялся вспоминать разные смешные случаи тех лет, когда он и его братья были еще мальчишками, и очень скоро Клер, забыв обо всем, весело смеялась. Только когда он упомянул Бриа, лицо ее омрачилось.
Облокотившись на перила, Клер тронула его за рукав.
– Что же случилось с Бриа? – не выдержала она наконец. – Я чувствую, с ней случилось что-то… что-то ужасное, и произошло это, думаю, во время войны… настолько страшное, что об этом даже жутко говорить.
– Для этого есть причина, – жестко отрезал Рэнд, чувствуя, что его лучезарное настроение развеялось как дым. – Но чужих это не касается.
Клер не обиделась. «И правда, кто я ему?» – подумала девушка. Рэнд ни разу не сказа, что любит ее, но она и так догадывалась, что этого не может быть.
– Просто вы так часто рассказываете о своих братьях… и почти никогда о Бриа.
– Это потому, что она была намного моложе нас, братьев. Дэвид, Шелби и я были погодками… а Бриа родилась много лет спустя. Для нас она была забавной младшей сестрой.
Клер улыбнулась.
– А она об этом догадывается?
– Возможно. Впрочем, мы никогда не делали из этого тайны. – Рэнд облокотился о поручни. – Только она все равно бегала за нами как привязанная. Ей было приятнее бродить с нами, чем сидеть в доме. Единственное, что удерживало ее там, – это пианино.
– Она играет? – удивилась Клер. – А я и понятия не имела! И ни разу не слышала, как она музицирует. А когда я спросила, если у вас в «Хенли» музыкальная комната, Бриа ответила, что нет.
Рэнд помрачнел – именно так и должна была ответить Бриа.
– Теперь так и есть, а я еще помню времена, когда они с отцом играли каждый вечер. Она унаследовала его талант. Бриа всегда любила музыку. Мама тоже, но до Бриа ей далеко. Она очень радовалась, поскольку считала, что для женщины это чрезвычайно важно.
– Да, в глазах Элизабет это, несомненно, было большим достоинством.
– Так и есть. – Он замолчал. Как всегда, непослушный локон, выбившись из прически, затрепетал на ветру, щекоча уголки рта Клер. Но когда она нетерпеливо потянулась, чтобы убрать его на место, Рэнд, перехватив ее руку, сделал это сам. – Когда началась война, Бриа было всего одиннадцать… когда закончилась – пятнадцать. Где-то в эти годы она и умерла.
– О, Рэнд… подумай, о чем ты говоришь!
– Ты же хотела знать. – Сгущались сумерки, и море, так же как и небо, темнело прямо на глазах. – Отделившись от основной армии, маленькие отряды янки, двигаясь на юг, рыскали повсюду, прочесывая местность. Было почти невозможно избежать встречи с ними. А «Хенли», к несчастью, лежала прямо у них на пути. До того времени война почти не коснулась плантации. Кое-кто из рабов еще раньше сбежал к янки, многие ушли сразу же после воззвания Линкольна, однако в распоряжении Дэвида по-прежнему было достаточно людей, чтобы управляться с «Хенли». Единственным рынком сбыта нашего риса по-прежнему оставалась Англия, но прорываться сквозь кольцо блокады становилось все труднее, а потом и вовсе невозможно. К тому времени Шелби уже не было в живых – его убили в Манассасе. Я сидел в тюрьме на Севере, а наш отец, хотя тогда мы этого еще не знали, погиб под Виксбергом.
Эти ублюдки налетели на «Хенли», как саранча, тащили все, что могли унести, даже то, что им было не нужно. Но они не только грабили! Они разрушали все, что могли, удовольствия ради. Были уничтожены все сокровища нашей семьи… ради чего? Думаю, они не сомневались, что тем самым приближают конец войны… впрочем, не знаю.
Двое вломились в комнату к моей матери. Одного Дэвид успел пристрелить, но второй убил брата прежде, чем тот успел что-то сделать. Оставив маму в спальне, где на полу лежало тело ее сына, он принялся шарить по дому в поисках чего-нибудь ценного. Я до сих пор не знаю, он ли затащил Бри в ледник или кто-то еще из банды этих мерзавцев. Не знаю даже, сколько их было на самом деле. Мама говорила, что видела из окна, как из дома выехали пятеро. А Бриа никогда не говорит об этом.
Голос Рэнда был едва слышен.
– Думаю, после того, как ее изнасиловал первый из них, ей уже было все равно, сколько их было потом…
Из глаз Клер хлынули слезы.
– Мне так жаль, Рэнд. И тебя… и Бриа… Он как-то странно посмотрел на нее.
– Но ведь все это случилось не со мной.
– И с тобой тоже. – Ухватившись за поручни, она подняла лицо, чтобы ветер высушил мокрые от слез щеки. – Был ли с тех пор хотя бы день, когда бы ты не винил в этом самого себя?
– День? – помолчав, с трудом выдавил он из себя. – Пожалуй, нет.
– Но Бри ведь не винит тебя ни в чем.
– Это не имеет значения.
– Да, – кивнула Клер, – конечно. Но ты должен перестать винить себя. – Рэнд молчал так долго, что Клер уже решила, что он ушел. Но когда он снова заговорил, она догадалась, что он стоит у нее за спиной. Положив руки ей на плечи, он прижался губами к ее уху, так что его не мог слышать никто, кроме Клер.
– Я хочу сегодня вечером прийти к тебе.
Эта просьба, последовавшая сразу же после ее слов о том, что в несчастье, случившемся с Бриа, нет его вины, не показалась ей странной. Клер оставалось только гадать, что он видел в близости с ней – часть наказания, наложенного им на себя, или же возможность успокоить свою мятущуюся душу.
– Хорошо, – просто ответила она.
Его руки нежно сжали ее плечи, и когда она задрожала, Рэнд лучше, чем она сама, понял, что это не от холода.
Они долго стояли так, прижавшись друг к другу, забыв об остальных. Им не было дела до того, видит ли их кто-нибудь или нет. Казалось, в целом мире не осталось никого, кроме них двоих.
Клер сидела на сундуке, расчесывая волосы щеткой, когда дверь в ее каюту неожиданно распахнулась без стука. Клер улыбнулась.
– Я не ждала тебя так рано.
Переступив порог, Маколей Стюарт осторожно прикрыл дверь. Его обычно улыбающееся лицо сейчас было хмурым.
– Я даже не знал, что вы меня ждали.
Рука Клер застыла в воздухе, пальцы нервным движением сжали ручку щетки. Неожиданное, появление доктора озадачило ее. Клер с трудом взяла себя в руки.
– Вы обронили за ужином, что собираетесь почитать мне перед сном, – запнувшись, пробормотала она. – Вот я и ждала, когда вы придете.
Доктор подозрительно оглядел Клер, и его густые брови сошлись на переносице. С первого взгляда было ясно, что она собиралась лечь в постель. На ней была ночная рубашка, на плечи накинута кружевная шаль, а платье аккуратно висело на плечиках. Постель была разобрана. Прежде, насколько он помнил, Клер никогда не принимала его в таком виде.
– Я пришел не для того, чтобы читать вслух, – проговорил он.
– Да? – Отложив в сторону щетку, Клер нащупала висевший в изголовье халат и набросила его на себя, потом откинула назад волосы и заколола их узлом. – Тогда что вам угодно? Желаете еще раз осмотреть меня? Так я в этом не нуждаюсь. А может, вы намерены вообще посадить меня в одну из тех колб, каких полным-полно в капитанской каюте, заспиртовать и изучать в свое удовольствие? Но доктор даже не улыбнулся.
– Могу я присесть? – осведомился он. Клер кивнула.
– Каким серьезным тоном вы это говорите, Маколей! Что-нибудь случилось?
– Думаю, да. Я, конечно, надеюсь, что еще нет, но боюсь, что я опоздал.
– Вы говорите загадками. Вытащив стул, Маколей уселся.
– Я пришел, чтобы поговорить с вами о капитане. Боюсь, однако, что уже слишком поздно.
– Может, будет легче, если я попрошу вас говорить без околичностей? – предложила Клер.
Маколей с невольным восхищением отметил, как спокойно она держится.
– Хорошо, – кивнул он. – Думаю, нет нужды напоминать, что, нанимая меня, герцог имел в виду многое. Я, само собой, должен был следить за состоянием вашего здоровья и при этом продолжать занятия, начатые миссис Уэбстер. Кроме этого, ваш крестный признался, что надеется на то, что со временем мы станем не только учителем и ученицей или доктором и пациенткой, а друзьями.
– Тогда, я уверена, Стикль остался бы доволен тем, как вы выполняете его поручение, – улыбнулась Клер.
Но Маколей пропустил ее комплимент мимо ушей.
– Больше всего герцог боялся, что капитан Гамильтон примется обхаживать вас, а вы будете настолько…
– Слепа? – язвительно подсказала Клер.
– Точнее, наивна, что поверите в его искренность, – поправился Маколей. – Герцог боялся, что вы забудете о тех причинах, которые заставили капитана взять вас с собой. Гамильтона нисколько не заботит судьба вашего отца или вашего брата. Ему нужно только сокровище, Клер. Герцог просил, чтобы, если понадобится, я напомнил вам об этом.
– И вы сочли, что время пришло, – невозмутимо подытожила она.
– Боюсь, как бы оно не ушло, – с горечью вздохнул Маколей. Оглядев каюту, он снова повернулся к Клер. – Вы ведь его ждали, верно? А вовсе не меня…
Клер не ответила. Воткнув в пучок последнюю шпильку, она молча ждала, что будет дальше.
– Поверьте, мне это не доставляет ни малейшего удовольствия, – продолжал доктор. – Я искренне надеялся, что этого разговора удастся избежать. Когда-то мне даже казалось, что со временем вы и я… – Замолчав, он беспомощно пожал плечами.
– Вы и я? – переспросила Клер. – Как вы могли вообразить? Боюсь, вы дали мне повод усомниться, могу ли я вообще считать вас своим другом.
– Вы совершили ошибку, если усомнились в этом, Клер. Я действительно ваш друг.
– Тогда уходите, прошу вас. – Она услышала, как скрипнул стул, когда Маколей поднялся. Сделав над собой усилие, Клер даже не шелохнулась, когда интуиция подсказала ей, что он приближается.
– Послушайте меня, – умоляюще повторил он. – Считайте, что моими устами с вами говорит сейчас ваш крестный. И он умоляет вас быть осторожной, когда вы имеете дело с капитаном. Гамильтон уверен: вам что-то известно о местонахождении клада – вот откуда его неожиданный интерес к вам! Если бы не это, вас бы тут не было!
Клер покачала головой.
– Вы делаете большую ошибку, доктор. Вернее, вы все не так поняли. Это герцог уверен, что мне что-то известно. И я бы нисколько не удивилась, если бы он рассчитывал, что я раскрою свой секрет вам. – Клер повернулась к доктору. – Поверьте, я не столь наивна, как хотел убедить вас мой крестный. Мне отлично известно, как ему хочется отыскать сокровище Гамильтонов самому! Уж он бы ради этого не отказался сыграть в кости с самим Господом Богом!
Встав, она аккуратно, чтобы не задеть, обошла Маколея, остановилась возле двери и рывком распахнула ее.
– Мне известно, сколь многого ждет его светлость от этого плавания. И вам не стоит принимать близко к сердцу то, что в этом случае вам не удалось оправдать его надежд. – Клер легко представила себе, как густая краска заливает веснушчатые щеки доктора, потом решительно указала ему на дверь. – А теперь я пожелаю вам прекрасно провести вечер.
Уже у порога Маколей Стюарт остановился. Протянув руку, он слегка коснулся руки Клер. Она была холодной как ледышка, пальцы заметно дрожали.
– Думаю, вы не столь уверены в чувствах капитана, как пытались меня убедить, – сказал он, – и мне бы очень не хотелось, чтобы вы путали интересы герцога с моими собственными. Я этого не делаю.
Клер закрыла за ним дверь, потом долго лежала в постели без сна, невидящим взглядом уставившись в потолок. Когда пришел Рэнд, она притворилась, что спит.
– Похоже, ты избегаешь меня, – заявил Рэнд, входя в свою каюту. – Прошло уже три дня с тех пор, как мы в последний раз разговаривали. Держу пари, мне и сейчас удалось застать тебя здесь случайно.
Клер устроилась за рабочим столом Рэкда. Книги стопкой лежали в стороне. Услышав его голос, она перестала вертеть в руках увеличительное стекло. Сейчас, как никогда, она отчаянно жалела о том, что не может видеть.
– Мистер Катч уверил меня, что ты внизу, занимаешься помпами, – тихо ответила она. – Я рассчитывала, что ты пробудешь там некоторое время.
То достоинство, с которым она держалась, вдруг почему-то больно задело Рэнда. Клер даже не пыталась опровергнуть его обвинения.
– В первый вечер я решил, что, может, пришел слишком поздно. На следующий день, когда у тебя не нашлось ни единой минуты, чтобы поговорить со мной, я понял, что ошибся. Ты не спала – просто не хотела меня видеть. Твоя дверь с тех пор всегда закрыта на засов – и вчера, и позавчера. – Он горько рассмеялся. – Но, даже понимая это, я отказывался верить в очевидное.
Придвинув стул, Рэнд уселся напротив, отодвинул книги в сторону и облокотился о стол.
– Я чем-нибудь обидел тебя?
– Нет, – не поднимая головы, ответила Клер.
– Я хочу быть с тобой, Клер. Она кивнула.
– Я знаю.
– Ты боишься меня? – Нет.
Рэнд тяжело вздохнул.
– Тогда я ничего не понимаю. Почему ты так себя ведешь?
– Я думаю о сокровище.
– О сокровище?! Но, ради всего святого, почему… – совершенно сбитый с толку, Рэнд машинально взъерошил волосы, – какое отношение это имеет к…
– К чему? – перебила она. – Как будто ты не знаешь! Ведь в этом все дело, верно? – Клер задумчиво вертела в руках лупу, пытаясь мысленно представить его лицо. – Я знаю, как много оно значит для тебя, Рэнд. И должна понять, как это связано со мной.
– Ну, это уж тебе виднее.
Словно заранее готовая к этому, Клер кивнула.
– А для меня вопрос стоит так: смириться с этим или нет. Могу я смириться с тем, что ты используешь меня, чтобы добиться своей цели? И готова ли я смириться с этим полностью или же на каких-то условиях?
Рэнд широко раскрыл глаза. Его неприятно поразило то, с каким спокойствием она говорит о том, что он, возможно, обманул ее доверие! Неужели она действительно верит в это?!
– Клер, клянусь, я не обманывал тебя! Я взял тебя с собой, потому что твой крестный заплатил мне кучу денег! Он хотел, чтобы к тебе вернулось зрение. А ты хотела отыскать брата и узнать, что случилось с твоим отцом. Мне же нужно найти сокровище. И мне казалось, что у каждого из нас есть не только своя, но и общая цель.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47