А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Лезли в голову неправдоподобные истории о том, как взята была кочевниками прошлой осенью Дриза, укрепления которой мало чем уступали неприступным стенам его родного города…— Это тебе нет разницы. Накопал бивней — не знаешь, как вывезти! А я, ежели повезет, за один день столько камешков наберу — Баритенкай за счастье почтет свою дочь за меня отдать!— Чего же это Владыка Гор тебя до сих пор на каменное гнездовье не вывел? — ехидно поинтересовался дочерна загорелый пастушок, тщательно облизывая жирные пальцы и вытирая их один за другим о полы донельзя выношенного и выцветшего халата. Делал он это, как подозревал Батар, специально, чтобы досадить Сюргу, не выносившему «дикарских привычек» Урэгчи.— Может, и вывел бы, кабы ты своими камланьями не мешал, — отмахнулся камнезнатец от пастушка и, перекинув через плечо сумку, предупредил Батара: — Хочу напоследок к Длинному урочищу сходить. Там в дождевых промоинах мне давеча попалась пара желваков красноглаза, место, по всему видать, хлебное, грех не обшарить.— Засветло возвращайся — целее будешь. Да по сторонам поглядывай, вдруг полосатый твою шкуру собственной невесте поднести нацелился, — напутствовал товарища Батар и покосился на тщедушного пастушка, поспешно сделавшего оберегающий жест, отводящий беду от неразумного болтуна.— Я возьму с собой лук на случай встречи с господином тигром, — пообещал Сюрг и двинулся прочь от пещеры.— Ну что, Урэгчи, пойдем к Желтым увалам? Распилим еще один бивень, перевезем к Падающему гиганту, заодно и силки твои в последний раз проверим, предложил Батар, подождав, пока пастушок допьет третью чашку своего излюбленного питья.— Пойдем распилим. А силки снять надо непременно, иначе рассердится Владыка Гор, что зверье его без нужды губим.Пастушок свистнул пса, и, оседлав осликов, юноши неспешно затрусили по козьей тропе в направлении Желтых увалов, поглядывая на оставшееся справа Медовое озеро, окруженное тающими в знойном мареве утесами Цай-Дюрагата. День обещал быть жарким, и Батар лениво подумал, что надо было им с Урэгчи плюнуть на неподъемный бивень и отправиться на озеро. Помыться, поплавать, побродить по береговым обрывам, прощаясь с этим дивным краем, может и для Сюрга нашли бы камешек-другой…Шесть небольших бивней — как раз две телеги нагрузить — они уже свезли к расщелине, названной Урэгчи Следом Молнии, от которой до селения его было полтора дня езды. —Еще десяток огромных, круто изогнутых бивней, каждый из которых пришлось распиливать надвое, был припрятан под Падающим гигантом — колоссальной скалой, являвшейся прекрасным ориентиром, по которому тайник легко будет отыскать даже в следующем году. Хотя лучше было бы, конечно, нанять несколько телег и, взяв в помощь Шингала и Чичгана, привезти их в мастерскую Харэватати еще до осенних дождей. Половину драгоценной кости они могут продать саккаремским мореходам, и тогда уже мастеру Тати не придется трудить старые ноги, выискивая заказы по всему Фухэю. Впрочем, немало времени придется еще потратить на то, чтобы очистить бивни, придать им товарный вид, да и предложат ли иноземные купцы хорошую цену, не слишком-то много их было этой весной — всерьез, видать, побаиваются орд Хур-манчака…— Чем опечален, Батар? Не терпится домой вернуться?'— Где нас нет, там телята вместо, молока мед ввдот, Соскучился по дому. А в Фухэй вернусь, по здешним местам тосковать буду. Какой край богатый! И почему здесь люди не селятся?— Э-э-э! Не видал ты Цай-Дюрагата осенью, того чище зимой! Как зарядят дожди, ни по одной тропинке не проехать, не пройти, не проползти! А ручьи с гор потекут — все смоют! Сколько разного народу сюда забредало, никто прижиться не мог — каждый раз бедой дело оборачивалось. Не хочет Владыка Гор, чтобы люди в его угодьях селились. Случается, пласты земли съезжать со скал начинают, камнепады все живое на своем пути сметают. Опасные места. Это нам посчастливилось — ненастных дней за все лето почитай и не было, худых людей прошлогодние оползни повымели. Ты, однако, не думай, что тут всегда так! Вот хоть озеро взять — это ведь его пришлые, вроде тебя везунчики, Медовым прозвали, а у нас оно знаешь как называется? Чаша Зла! Как переполнится, так и начинает из нее хлестать — только держись!— Представляю, — лениво отозвался Батар. Прежде чем добраться до первого бивня, они с Урэгчи дней восемь бродили по горам, не осмеливаясь спускаться в ущелья, стены которых были изрыты осенними ливнями. Ломкие, карнизами нависавшие над бездонными оврагами, земляные края готовы были обрушиться не только от неосторожного шага — от порыва ветерка, и вытарчивавшие кое-где из обрывистых стен белые кости древних исполинов представлялись тем самым плодом, который видит око, да зуб неймет. Постепенно они начали приноравливаться лазить по осыпающимся кручам, осмелели, стали достигать заветных костяков, да что толку? До костей доберешься, а бивней-то и нет — утоплены в глубине песчаного массива, не один день до них докапываться надобно. Это если б можно было копать. Но как тут киркой или лопатой орудовать, когда чуть копни, тут на тебя весь склон и поедет? А если даже ухнет череп в ущелье и не погребет под собой, как бивни потом со дна пропасти вытаскивать, как тащить туда, откуда их хотя бы попервости на ослике вывезти можно?Так и этак пробовали, пока не наловчились вымытые из горы кости в устьях ущелий выискивать. Побитые, почерневшие, ржавью-гнильцой тронутые, не радовали они глаз, и возиться с ними, выкапывать из слежавшихся наносов земли мнилось Урэгчи до времени никчемной тратой сил, но зато, увидев матовый блеск шелковистой, как женская кожа, зачищенной кремово-белой кости, проникся он к Батару великим почтением и зауважал сверх всякой меры даже незнаючи, какие чудеса тот из нее выделывать способен.Сам же Батар с каждым днем все больше влюблялся в Цай-Дюрагат. Место это было на редкость красивое и по-своему чудесное, поскольку только тут из земли выкапывали отлично сохранившиеся бивни древних слонов. Ходили слухи, что далеко-далеко на севере сегва-ны, случалось, вырубали изо льда совершенно целых исполинов: покрытых мясом, кожей и длинной бурой шерстью. Так ли это — доподлинно неизвестно, зато ни для кого не секрет, что в обычной земле слоновые бивни сгнивают быстро и лишь в глубинах Цай-Дюрагатских гор не властно над ними время, не подвержены они тлену и разложению. Гнить они начинают, только когда дождевые потоки вымывают их на поверхность земли, и Урэгчи объяснял это волей Владыки Гор. Объяснение не слишком убедительное, однако никаких других Батару слышать не доводилось, да и мастер Тати, хотя и старался не подавать виду, испытывал, кажется, перед Цай-Дюрагатом суеверный трепет.Горы эти не зря считались сродни Самоцветным — занятый поисками бивней, юноша не слишком приглядывался к камням, и все же несколько раз им с Урэгчи попадались среди песчаника полости, стенки которых покрывали щетки огненно-красных кристаллов граната. Выглядели они впечатляюще, хотя ценности особой не представляли: едва ли не девять десятых их массы при обработке уходило в отбросы. Узнав об этом, пастушок начал поглядывать на Сюрга с нескрываемым сочувствием, чем доводил камнезнатца чуть не до белого каления.Что же касается прочих камешков, красота и ценность которых могли открыться неискушенному человеку только после их распилки и шлифовки, то они Урэгчи и вовсе не заинтересовали, и как-то само собой получилось, что почти все время проводил он вместе с Батаром. Лазил по горам и ущельям, помогал отыскивать и откапывать бивни древних исполинов, распиливать их в случае надобности и грузить на спины понурых осликов, выполнявших самую тяжелую часть работы Иногда Батар просил Сюрга помочь им погрузить куски особо крупных, совершенно неподъемных бивней, которые ему жаль было пилить на короткие болванки, но чаще юноша просто отмечал местонахождение их на собственноручно изготовленной карте, все больше склоняясь к мысли, что к вывозу драгоценной кости надобно привлечь Харидада. Будущий тесть его, очень может статься, сочтет это дело более прибыльным, чем торговля в крохотной лавочке, посещаемой в основном чужеземными купцами и мореходами.Мысли юноши невольно возвратились к слухам о кочевниках, угрожавших будто бы Фухэю, и вновь он укорил себя, как делал это неоднократно в последние ,дни, за то, что они с Сюргом непозволительно долго задержались на Цай-Дюрагате. Время в этом удивительном крае летело незаметно, богатство, казалось, само шло в руки, но смутная тревога, раз поселившаяся в сердце Батара, не желала покидать его, несмотря на все доводы рассудка…— Стой! Погоди, не въезжай на этот карниз! — неожиданно резко крикнул Урэгчи, и Батар послушно придержал ослика перед опоясывающей утес террасой, не превышавшей в ширину четырех локтей.— Что там, господин тигр следы оставил? — Юноша с недоумением смотрел на лохматого пса, вздыбившего на загривке шерсть и беззвучно скалившего желтые клыки.— А сам ты ничего не видишь? — Пастушок указал рукоятью хлыста на карниз, по которому они проезжали обычно без всяких происшествий.Батар пригляделся, и ему в самом деле померещилось какое-то движение у пересекавшей террасу трещины: что-то серо-желтое, похожее на странно изогнутую ветку мелькнуло и исчезло. Вот опять появилось… Он напряг глаза и различил нечто вроде гриба на тонкой подвижной ножке. Рядом с первым возник еще один «гриб», и тут из кривобокой его «шляпки» внезапно высунулся острый вилообразный язычок.— Змеи!Урэгчи тихонько тронул ослика мягкими сапожками, и тот, обойдя Батара, взошел на каменный карниз. Сделав четыре-пять шагов, остановился безо всякой команды, пастушок перегнулся с седла, вглядываясь во что-то страшное и неприятное. Хомба предостерегающе зарычал, явно не желая следовать за своим юным хозяином.— Много там этих гадин? — нетерпеливо окликнул Батар товарища и хлопнул своего ослика по крупу, опасаясь пропустить что-нибудь интересное. Подъехал к пастушку, выглянул из-за его плеча и вздрогнул от омерзения.Расщелина, достигавшая трех пядей в ширину и полутора локтей в глубину, была доверху наполнена змеями. Плоские ромбовидные головы их то высовывались наружу, покачиваясь на пестрых стебельках шей, то вновь скрывались в непрерывно движущейся, текучей массе переплетенных между собой, металлически посверкивающих тусклой чешуей тел.— О Промыслитель, чудны дела твои и непостижимы человеческим разумом! — пробормотал Батар, чувствуя, что, несмотря на отвращение, которое вызывал у него вид этой кишащей ядовитыми гадами трещины, он не в силах отвести от нее взгляд.Изумрудно-зеленые и цвета патинированной бронзы, желтовато-бурые и медно-красные, серо-синие, словно перекаленная сталь, лиловые и грязно-лимонные, цвета электрона — драгоценного сплава золота и серебра узорчатые тела сотен шипящих, шуршащих и постукивавших хвостовыми погремушками тварей лениво перемещались, не то исполняя некий жуткий, медленный танец, не то творя колдовское действо среди раскаленных зноем камней. Злобные глаза, с неподвижными щелевидными зрачками, взирали на юношей то ли угрожающе, то ли апатично, однако непонятные взоры эти заставляли душу Батара сжиматься в предчувствии неотвратимой беды. Во рту пересохло, по лицу струился пот, а халат давно уже прилип к спине, сросся с ней, превратился во вторую кожу…— Змеиная свадьба… — донесся откуда-то издалека голос Урэгчи. — Ничего особенного, и все же по этой тропе я бы не пожелал ехать даже заклятому врагу.Батар попытался прогнать морок, ощутил едкий, пропитавший все вокруг, специфический, ни на что не похожий запах и, не узнавая собственного голоса, просипел:— Да, как-нибудь в другой раз… В другой раз мы поедем этой дорогой. А сейчас… э-э-э… не будем мешать свадебной церемонии…Ему приходилось слышать рассказы о змеиных свадьбах, но никогда он не предполагал, что зрелище это может вызвать у него такой необъяснимый ужас. Ну что, казалось бы, особенного? Нежатся себе змеюки разнополые на солнышке… Вот странно только, что они еще и разных пород. Толстые, тонкие, длинные, короткие, а ладят как-то между собой. Не перекусали друг друга, хотя сунься к ним любой зверь или, к примеру, человек, вмиг на тот свет отправят…— Надо искать другую дорогу, — промолвил пастушок и начал разворачивать своего ослика. Батар последовал его примеру, не сводя глаз с занятых своим странным ритуалом чешуйчатых, холоднокровных тварей.Лишь отъехав от злополучного карниза на сотню шагов, юноша сообразил, что другого пути к Желтым увалам они не знают. Объезжать гору нет смысла, на это, может, и дня не хватит, вот разве попробовать пройти низом, где журчал среди нагромождения каменных глыб серебристый ручеек, из которого набирали они как-то раз воду во фляги, сделанные из обрезков полых бамбуковых стволов…Идти за бивнем, распиливать его и везти по частям к Падающему гиганту представлялось Батару все более бессмысленной затеей, но все же он направил ослика к подножию горы. Лицо пастушка приняло после встречи со змеиной свадьбой отсутствующее выражение, и он, ни слова не говоря, тоже спешился и повел своего ослика в поводу, с трудом отыскивая путь среди обломков серого камня, заваливших проложенную горными козами тропу.Следуя за извивами ручейка, журчание которого было слышно, даже когда набросанные в причудливом беспорядке глыбы совершенно скрывали его из виду, путники вступили в ущелье, накрытое тенью похожей на рогатую шапку горы. Наслушавшийся старых камне-знатцев Сюрг, будучи уверен, что все богатства Цай-Дю-рагата сосредоточены близ этой горы, излазил ее вдоль и поперек, но не нашел и дюжины стоящих камушков. Ба-тар же до сегодняшнего дня обходил ее стороной. Во-нервых, Харэватати, многое, правда, за давностью лет запамятовавший, при упоминании о Рогатой Шапке только пожал костлявыми плечами — не припомню, мол, чтобы чем-то меня эта приметная гора порадовала. Во-вторых, подходы к ней были сильно загромождены валунами, грунта, смытого дождями, почти не попадалось, и значит, слоновой кости тут взяться было неоткуда.Вынужденный идти вдоль подошвы знаменитой горы, юноша больше всего озабочен был тем, чтобы не поломать ненароком ноги — в последний день это было бы особенно обидно, — и, оказавшись на пологой, свободной от каменных глыб площадке, обрадовался возможности передохнуть. Нижний край зеленовато-серого утеса служил ложем образовавшему здесь крохотное озерцо ручью, а высокий являлся основанием красновато-ржавой, круто уходящей в поднебесье скалы. Рассеянно оглядевшись по сторонам, юноша опустил глаза и ахнул — вот так шутку сыграл с ними Промыслитель, явив этакое диво накануне их отъезда из Цай-Дюрагата!— Урэгчи! Урэгчи, скорее сюда! Ты только взгляни, это же гранатовые жилы! Или я вовсе ничего не смыслю в камнях и Сюрг даром все лето толковал о своем ремесле! — Батар некоторое время потрясенно таращился на открывшееся его глазам сокровище, а потом, вытащив из сумки плоскую щетку из свиного волоса, которой обметал слоновьи бивни, кинулся расчищать скальный откос, в массе которого навеки застыли кроваво-красный и угольно-черный каменные ручьи.— Красный и черный гранат! Вместе! Да тут не на безрукавку, тут камня столько, что Баритенкая с потрохами купить можно! — шептал Батар, не обращая внимания на пастушка, с брезгливым любопытством наблюдавшего за его суетливыми движениями.Потребовалось совсем немного времени, чтобы выражение лица Урэгчи изменилось, ибо он успел привязаться к этому спокойному широкоплечему парню, в котором сила тигра уживалась с кротостью ягненка. «Этого не бойся, этому можно доверять. Он так силен, что будет избегать драк, и столь уверен в себе, что не станет рисковать понапрасну, — сказала Урэгчи мать и непонятно добавила: — Плохо только, что у него глаза мечтателя…»Пастушок досадливо поморщился. Разумеется, он знал, что Черно-Алая плита находится у подножия Рогатой Шапки, но разве могло ему прийти в голову, что они набредут на нее в самый последний день? Ведь не прегради им путь змеиная свадьба, были бы они уже близ Желтых увалов! И все же это его, только его вина! Хотя если Владыка Гор решил испытать человека, то так или иначе испытает…— Эй, Урэгчи! Почему ты смотришь на эту скалу так, словно по ней течет кровь? — Отбросив щетку, Батар вылил воду из фляги на прорезавшие зеленовато-серый камень гранатовые жилы, и цвета их, угольно-черный и кроваво-красный, проявились, сделались насыщенными и глубокими. Остро засверкали блики на изломанных гранях кристаллов. — Разве это не прекрасно, Урэгчи? Это красота и это богатство! Гляди, вот тут, у ручья, кто-то уже бил шурф — высота жил значительно больше локтя, и я не удивлюсь, если они уходят до корней горы!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49