А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Здесь выложена электронная книга Пора на дембель автора по имени Смирнов Алексей Константинович. На этой вкладке сайта web-lit.net вы можете скачать бесплатно или прочитать онлайн электронную книгу Смирнов Алексей Константинович - Пора на дембель.

Размер архива с книгой Пора на дембель равняется 9.41 KB

Пора на дембель - Смирнов Алексей Константинович => скачать бесплатную электронную книгу



Смирнов Алексей
Пора на дембель
Алексей Смирнов
Пора на дембель
Я лежу в шезлонге, закинув ногу на ногу; легкий ветер утешает мои обожженные щеки. Паром как будто застыл - он, в сущности, простая декорация. Плыть никуда не нужно, берег вырастет перед носом сам по себе, в положенный срок, а судоходный антураж лишь скрашивает ожидание. Палуба чуть покачивается, восторженно кричат какие-то птицы, сильно напоминающие чаек.
Может быть, я оставил на действительной службе частицу жизни. Возможно и другое - захватил частицу нежити на гражданку. Страх и восторг сплелись во мне, родив тревожное ожидание. Чтобы чем-то себя занять, я пишу эти строки. Сам не разберу - то ли оттягиваю миг долгожданного свидания с близкими, то ли приближаю его, отвлекаясь. Истина, разумеется, где-то здесь, в нейтральных водах, только на пароме долго не задержишься, надо определяться, ибо наш Верховный Главнокомандующий не любит полутонов. Ему подавай либо холодного, либо горячего, иначе изблюет из уст.
Итак, я убиваю время и описываю последний денек своей долгой, очень долгой службы. Но когда он, этот денек, наступил? Трудный вопрос; видимо когда я проснулся, но это событие о времени ничего не скажет - тем более, что в отключке я валялся самую малость. То есть ночь для меня закончилась, а ночь - это когда спят и душевно витают над каким-то иным участком местной реальности, что ничуть не облегчает положения. Хрен не слаще редьки: еще неизвестно, где придется солонее. Горше, я хочу сказать. Когда не спишь, тогда пусть и жарко, и в пламени разных страстишек полыхаешь-не сгораешь день-деньской, но все же более или менее знаешь наперед, чего ожидать. А во сне, хоть там вокруг все то же самое, знакомое, почему-то начинается всякое "жамэ вю", то бишь "никогда не виденное". Стоишь перед той же опостылевшей выгребной ямой, словно в первый раз, словно ни разу не окунался с головкой и понятия не имеешь, как там, внутри, а впереди - целая жизнь. Вот в чем своеобразие ночных часов, в прочем же никакой разницы нет.Те из наших, кого терзают бессонницей, день ото дня не отличают. И кто сказал, что здесь у нас не хватает света? Этот пророк, несомненно, теперь свою ошибку уяснил: за его пустую болтовню, а больше - за неуемный интерес к проблеме как таковой, ему предписали переселиться в наши края и посмотреть, что к чему, если так сильно хочется. Вот такая, значит, получается ночь - светлая, горластая, трескучая от жара, она же - день.
На исходе ночи мы взялись за новичка. Новичок - понятие тоже условное. В новичках он ходит недолго: любой, к нам угодивший, немедленно проникается мыслью, что застрял в бесконечности. Неважно, сколько ты продержался; старожил ли ты, новобранец ли - вечность есть вечность, и привычные сроки ей не мерило. Она остается вечностью, даже если ее лишь пригубили, лишь смочили ею губы. Поэтому здесь как-то не принято делить личный состав на чижей, салаг, черпаков и дедов. Но все-таки, потехи ради, новичков выделяют. Они, уже вкусившие безвременья, уже простившиеся с надеждами и погруженные в родственную гниль, пока не успели разобраться в тонкостях и нюансах своего положения. Откровенно говоря, никаких нюансов нет, но именно этого они еще не заметили. Поэтому, из неизбежного эгоизма исходя, их на первых порах разыгрывают - сравнительно беззлобно, безобидно - до тех пор, пока те воспринимают происходящее как розыгрыш и не видят за шуткой беспощадного постоянства. Когда они начинают это понимать, розыгрыш, как ни в чем не бывало, продолжается. И в итоге оборачивается монотонным кошмаром, опостылевшей рутиной для самих шутников. Но и после этого ничего не меняется, и выходит так, что сомнительное удовольствие от жалкой каверзы возможно только в самый первый раз, когда перед тобой - новая фигура, свежая личность, не подозревающая, что Сизиф уже поплевал на ладони.
В конце концов бездарная шутка настолько укореняется в сознании жертвы, что плавно перемещается в сны, где обретает утраченную новизну и лишается реального аналога, а реальность тут же преподносит нечто новенькое, которое на поверку оказывается хорошо забытым старым.
В общем, мы, не мудрствуя, осторожно привязали к духовному прообразу гениталий духовный прообраз сапога. Новичок спал тревожным сном; мы без лишнего усердия размахнулись и метнули сей снаряд таким манером, что голенище шлепнуло по лицу - старая армейская забава. Спавший с воплем пробудился, возмущенно уставился на сапог и, уразумев, что перед ним такое, схватил его и, ослепленный яростью, запустил в нас - кротких и смиренных. Спросонья он не заметил веревки - в том и состояла шутка.
Мы невесело загоготали, наблюдая, как болевые ощущения в паху прилагаются к воздействию белого свирепого огня, что сразу, едва новенький проснулся, возобновил работу. Тлела, набираясь ума-разума, каждая клетка грешной эфирной субстанции. И личный червь - один из миллиона - конечно, не дремал: больше змей, чем червяк, подобие и порождение своего древнего и мудрого предка, он завертелся ужом на сковороде, кусая нервные узлы.
Должно напомнить, что это не так ужасно, как малюют. Вот, устрашится кто-нибудь: сказано всего ничего, а все уж нашпиговано ужасами. Но служба есть служба, чего-то подобного мы ждали - вот и получили. А вечности достаточно, чтобы привыкнуть ко многому, за свободу же полагается платить. Мы здесь не чаи распивать собрались, тут из любого лежебоки-белоручки в момент сделают настоящего человека - школа, обязательная для каждого. Могущий да вместит. Коли ты создан свободным отказаться от всего благотворного и жизнеутверждающего - откажись. Спорить бесполезно - от века начертан в высших сферах закон о всеобщей повинности. И, скажу прямо, лучше не отлынивать, не косить. Честное слово - не по душе мне так называемые альтернативные службы. Без них себя чувствуешь увереннее, а то еще затеряешься в буддийской нирване или окажешься в плену неорганических миров среди индейцев-толтеков - вот где, как рассказывают, полный абзац. Так что от заморских влияний и новшеств мы не в восторге - привыкли к здешним условиям: любая напасть умаляется, едва напомнишь себе, что ты - свободная личность, на костер и червяка согласился по внутренней склонности, ибо выбор - единственный поступок, где ты самостоятелен. Потому что дальнейшее, что бы ты ни выбрал, все от Верховного: и кущи райские, и адское пламя. Сильный, пытливый умом индивид выберет последнее, ибо в кущах неизбежно все равно окажется - рано или поздно. В этом - червь и скрежет зубовный: неотвратимость спасения.
Как-то забежал один субъект, считавший прежде, будто вечный червь и вечная скорбь ада - из-за вечного сознания отлученности от блага. Потом же только головой качал: как ошибался! Совсем наоборот: скрипят и стачиваются клыки с резцами при мысли о возвращении на гражданку, где уж не будет ни зла, ни выбора между ним и добром. И сами воспоминания о прошлых деяниях эфирных тел, о гордом отречении, о добровольно предпочтенном бичевании - все накопленное, нажитое постепенно померкнет, потускнеет вблизи от лучезарного Абсолюта.
Ведь человек, как сказано, сплошное зло, нет у него ничего своего, кроме возможности выбрать. Вот живет он, как может, не смыслит ни капли ни в себе, ни в своем создателе, и до того ему хреново, что только об одном и мечтает - попасть на Небеса. А раз мечтает, то, по милосердию Верховного, непременно попадет. Только в Небесах у него не останется личного, а будет лишь оболочка, которую Верховный заполнит благостным сиянием. И тому, во что превратится наш субъект, дадут понять, что все его земные мытарства и хлопоты - ничтожная суета, и нет ничего кроме Творца, а что от человеческой самости - то зло, своеволие, соблазн. Потому и не пустует преисподняя, в ней кто пуще других возлюбил себя самого - тот поглубже, а кто так себе, мелочь и шелуха, и даже Господни славные лучики худо-бедно улавливает - того к нам, на обычную действительную службу. Здесь все, в общем, неплохие ребята - их беда, что слишком самостоятельны и лучше будут строем ходить, чем образовывать сосуды под Божьи замыслы.
Но рано или поздно все потянутся вверх - иных заберут с потрохами, с грузом больной памяти, других поурежут в эманациях, самых же закоренелых обкорнают так, что останется от них только светлое зернышко, а все остальное, в чем смысл и суть их жизни, отправят на свалку. По мне, так этим даже легче. Лично я думаю о гражданке со страхом. Вот, дембельнусь, полечу в верха, где ждет не дождется любимая, уже свое отслужившая. Хлебнем мы нектара, сольемся в самозабвенный конгломерат под звуки ангельских арф - а дальше? Выйдешь, бывает, на плац и ловишь себя на мысли: а ведь, неровен час, станет мне жалко всего этого. Сколько здесь пережито, каждый уголек и к заднице приложен, и на зуб попробован! Смогу ли я после этого жить-поживать среди добропорядочных цивильных?
Был я как-то в увольнении, сгонял на Небеса - в самые, между прочим, нижние, несовершенные. Меня там приняли неплохо, так как сохранялось во мне помимо адского еще и другое, светлое начало. Правда, оно пребывало в черном теле - простите за каламбур. Погулял, поглазел по сторонам. Внешне, конечно, нас там всячески превозносят. Везде плакаты понатыканы с изображением героических сынов, которые в трудной обстановке доказывают, что нет ничего, кроме Создателя-Верховного. Ну, побродил по музеям и храмам, родителей навестил, да не застал папашу: говорят, он тоже покамест внизу, в духовном прообразе ресторана обжирается нечистотами. Зашел в Комитет матерей, что под председательством Пресвятой Богородицы, рассказал им о нашем житье-бытье там только ахали да руки себе ломали. Обещали ходатайствовать перед Верховным - дескать, пускай поторопится с приказом. А я все думаю: ахают, восхищаются, соболезнуют, но не знают, не разумеют. Интересно, что было бы, сделай я кому-то на гражданке"велосипед"? или привязал бы тот же сапог? Те, кто дембельнулся, часто пишут нашим, что чувствуют себя чужаками на празднике жизни. Организуют всевозможные клубы и ветеранские общества, по праздникам упиваются в лежку и пугают гражданских. Большей частью им все прощают в память о тяжких веках испытаний, но если уж кто разойдется препровождают вниз, но не в часть, а в зоновский прообраз, где полный беспредел. Однако многим того только и нужно, там они и остаются, и сидят, ожидая последнего суда, точимые червем грядущего прощения и поражения в правах.
Но вернемся к новичку. Поскольку он проснулся окончательно, я вздумал показать ему кое-что из адских достопримечательностей. По внешности новичка, которая в потустороннем мире вполне соответствует духу, было совершенно очевидно, что в миру он мыкался армейским политработником. Круг его интересов не представлялся, таким образом, чем-то непостижимым. Именно с политработы я и начал: привел его в кинозал, где круглосуточно крутили триллеры и садизм с мазохизмом хлестали через край. В зрительном зале царили мрак и смрад, на последнем ряду кого-то с резиновым скрипом драли, самозабвенно пыхтя от ненависти к партнеру и любви к собственной персоне. Я искоса поглядывал на своего спутника и отмечал, что зрелище любо ему: он протемнялся ликом и только поеживался от страстного пламени, жадно его пожиравшего, да отбивался от неугомонного червя. Поначалу все такие - я-то привык давным-давно, огонь мне не мешает, а с червем искупления мы даже пускаемся в разговоры. Он, бывает, злорадствует: вот, мол, дембельнешься сожру тебя без остатка, а я отвечаю: так то когда еще будет, а пока помучайся, поскорби о моей пропащей душе, повертись голодным - ведь ты не насыщаешься вовек, и пока что ни крошки моего естества не пошло тебе впрок.
Досмотрев фильм, мы снова вышли на плац. Группа духов готовилась к отправке на учения: в земных пределах намечались большие маневры, и воины собирались пустить в ход весь арсенал адских нашептываний, подначек и провокаций. К нам подошел мой хороший приятель из старожилов, по имени Аластор. В мирском воплощении он, без сомнения, сделался бы отпетым дедом. Аластор угостил нас сигаретами и долго хохотал, когда те, едва мы поднесли угольки, взорвались и опалили нам шерсть. Дух сообщил, что вышел приказ оставить его на сверхсрочную, и все мое естество сочувственно отозвалось, наполнившись глубокой дружеской ненавистью - не без зависти. Скоро мы простились, он вернулся к своему взводу, а мы отправились дальше.
Посетили мы и медсанчасть, где выл, пребывая в шоковом состоянии, подземный бес, которого с целью демонстрации Господней любви вознесли в Небеса. Но любовь - вопреки расхожему мнению - проявилась не в вознесении, а в отправке его обратно, ибо в обществе ангелов бедолаге сделалось до того худо, что праведники не смогли этого снести. Посему бес был удостоен высшей милости - полного и окончательного водворения в привычный ад, но то был бес закоренелый, а нам подобного снисхождения ждать не приходилось. Червь не лгал, суля двуличным, совмещающим светлое и темное начала тварям, забвение грехов и утрату независимости. Бес между тем стонал и проклинал духовидца, ради прозрения которого Верховный выдернул его из родного пекла и подверг жесточайшей пытке - без этого, видите ли, духовидец не понимал, как это Господу не жаль в аду находящихся. Но теперь он знал, что Господу жаль, и даже очень, потому и держит их там, где им вполне вольготно и радостно.
Посмеявшись над бесом, чье лечение состояло в новых муках - его донимали подробными расспросами о Небесах, собирая якобы данные для истории болезни - мы проследовали в Коцит, морозное святилище преисподней, где хранилось боевое знамя и торчал навеки вмерзший в ледяной каток Люцифер. Там и сям шлялись экскурсанты, среди которых попадались и ангелы, охваченные ужасом и чуть живые от ядовитых миазмов. Объяснения давал древний, высохший демон, седой до последнего волоска. Он рассказывал, как в незапамятные времена Верховный лично посетил преисподнюю и вел себя в соответствии с им же заведенным правилом. Предельно унизившись среди людей, он по сошествии в ад повторил свой подвиг и обернулся лютым чудовищем - собственно, это и был Люцифер, ибо все возопили:"Как Ты упал, о Утренняя Звезда, как упал!" Далее последовало таинственное, божественное дело: оставаясь во льдах в сатанинском обличье, внушая бесам надежду и оптимизм, Создатель вознесся на Небеса и с той поры ухитрялся быть сразу в двух местах. Местные еретики утверждали, что Люцифер - обыкновенное чучело, манекен, лишенный личного бытия, но толпы паломников продолжали стекаться к мрачному капищу, черпая там веру в бессмертие адских пропастей. Экскурсовод бубнил заученный текст, автоматически тыча длинной указкой в особо примечательные органы Сатаны. В некотором отдалении стояла аккуратно застеленная койка с табличкой, извещавшей, что Верховный навечно зачислен в наше воинское формирование. Имя Создателя звучало на всех перекличках и смотрах, а кто-то из сверхсрочников неизменно рапортовал:"Отсутствует по причине благих намерений".
Вскоре мой подопечный заявил, что с него достаточно, он вполне пропитался адской реальностью, благо все увиденное не вызывает в нем отвращения - в жизни человеком он привык созерцать нечто подобное. Я украдкой подпалил ему гимнастерку и отпустил. Тут как раз возвратился Аластор, купаясь в лучах неподдельного, искреннего восторга. Разумеется, я сразу насторожился: счастливый демон не предвещает ничего хорошего. Так оно и вышло: Аластор показал мне приказ, строки которого сияли нестерпимым ослепительным светом. Из бумаги следовало, что мне пора на дембель. Кто-то на земле поставил за мое здравие свечку, и это решило дело. Между прочим, такая забота очень часто возмущает нашего брата. Иной раз все эти поминания сильно смахивают на выплату выкупа похитителям, тогда как похищенный давным-давно покоится в овраге с ножиком под ребром. Ну да Бог им судья только тем и остается утешиться.
Итак, я прощен, и добрых моих качеств хватило, чтобы мне разрешилось проживать на какой-то небесной окраине. Там меня ждут почет и слава как обуздавшего порок, но в то же время - вечный укор за неистребимую к тому пороку склонность. По ночам мне будут сниться казармы, на ветровом стекле райского КАМаза я укреплю фотографию Люцифера, а в Хэллоуин, праздник нечисти, стану встречаться с однополчанами и вспоминать былое. Ведь в духовном мире существуют прообразы не только предметов и лиц, но также и ситуаций. Если где-нибудь под Воронежем приходит домой некий дембель, хлебнувший лиха, и после, протрезвев, не слишком вписывается в действительность, то положено быть и потустороннему аналогу такого события.
Будучи еще во плоти, я хорошо усвоил армейскую мудрость: лучший способ противодействовать хреновому приказу - хреново его выполнить.

Пора на дембель - Смирнов Алексей Константинович => читать онлайн электронную книгу дальше


Было бы хорошо, чтобы книга Пора на дембель автора Смирнов Алексей Константинович дала бы вам то, что вы хотите!
Отзывы и коментарии к книге Пора на дембель у нас на сайте не предусмотрены. Если так и окажется, тогда вы можете порекомендовать эту книгу Пора на дембель своим друзьям, проставив гиперссылку на данную страницу с книгой: Смирнов Алексей Константинович - Пора на дембель.
Если после завершения чтения книги Пора на дембель вы захотите почитать и другие книги Смирнов Алексей Константинович, тогда зайдите на страницу писателя Смирнов Алексей Константинович - возможно там есть книги, которые вас заинтересуют. Если вы хотите узнать больше о книге Пора на дембель, то воспользуйтесь поисковой системой или же зайдите в Википедию.
Биографии автора Смирнов Алексей Константинович, написавшего книгу Пора на дембель, к сожалению, на данном сайте нет. Ключевые слова страницы: Пора на дембель; Смирнов Алексей Константинович, скачать, бесплатно, читать, книга, электронная, онлайн